Зарисовки по сабриэлям

Жизнь в бункере шла на удивление тихо-мирно. Винчестеры, привыкшие к постоянным апокалипсисам, нависающим над головой, теперь привыкали к тому, что самым страшным концом света для них становится закончившееся пиво. Жизнь с двумя ангелами, один из которых могущественный и долбанутый на голову архангел, по идее должна была быть сумасшествием, но единственным сумасшествием в ней было то, какой спокойной она была. Дин (и, чего уж греха таить, Сэм) ожидал череду бесконечных пранков со стороны Габриэля, но он, видимо, был серьёзен, когда говорил, что фокусы — это для детей. Что, конечно, не спасло от язвительного трикстерского языка, и их с Дином обмены любезностями имели место быть, но будто бы по привычке. Дин начинал склоняться к теории Каса: Габриэль успокоился, получив то, чего он всегда желал, но отрицал даже для себя: семью и любовь Сэма. Сэм вернулся с вечерней пробежки и даже успел принять душ. Проходя мимо библиотеки, он не удержался и сделал крюк, увидев архангела. Габриэль развалился на стуле, закинув ноги на стол, и что-то увлечённо читал в телефоне. Сэм подошёл к нему, провёл рукой по волосам и легко чмокнул в лоб. Габриэль на прикосновение тут же отозвался довольной сощуренной мордой, обращённой к охотнику. Сэм не удержался и поцеловал его в лоб ещё раз, кратко перебирая пряди волос. Архангел благодарно мурлыкнул и снова переключил внимание на телефон, а Сэм пошёл на кухню, куда и шёл изначально. Им не нужны были слова, чтобы выразить чувства. Не всё в их отношениях было, конечно, гладко, но они понимали друг друга, сходились, как два кусочка пазла; светились счастьем так, что можно было осветить как минимум ближайший Лебанон. И даже ставший случайным свидетелем нежной картины Дин не мог сдержать умиления.