Зарисовки по сабриэлям

Сэм научился определять это по поведению Габриэля. Даже когда тот старался выглядеть максимально непринуждённо. Особенно когда он вёл себя максимально непринуждённо. Он был в этом хорош, очень хорош, но Сэм научился читать его. И сердце в очередной раз падает куда-то вниз и разбивается. Сил нет даже на то чтобы злиться. Сэм не зол, просто разочарован. Он прислоняется к косяку двери, складывая руки на груди. В комнате темно, лишь свет уличных фонарей даёт тусклые отблески. Сэм всё порывается что-то сказать, но так и не находит, что именно хочется произнести. Что он переживает? Что Габриэль обещал? Что ещё чуть-чуть, и терпение Сэма закончится? Что Сэм не может без него жить, но и так продолжаться не может? Но Сэм молчит, лишь всматривается в темноту комнаты, где Габриэль скидывает куртку. Видимо, чувствуя на себе взгляд, Габриэль замирает. Не спешит оборачиваться, знает, что увидит, каким взглядом сейчас прожигает его Сэм. Уголок губ нервно дёргается. Габриэль неслышно выдыхает и прикрывает глаза. И наконец поворачивается, пытаясь привычно натянуть кривую улыбку. Тут же отводит взгляд — Сэм смотрит пристально, в самую душу, и Габриэлю не нравится, что в этом взгляде не ярость, не праведный гнев, а лишь волнение и боль. Боль от предательства, очередного предательства. Они продолжают молчать. Сэм смотрит прямо, Габриэль не может найти силы, чтобы смотреть в ответ. На языке вертится привычное «Извини», но он знает, что оно уже ничего не значит для Сэма. Как и все заведомо пустые обещания, которые Габриэль всё равно продолжает произносить вслух. Все эмоции — на лице Сэма. Беспокойство, боль, волнение, мольба — хватит, хватит, ХВАТИТ, ты же знаешь, что я не могу больше, я не железный, пожалуйста. Когда Габриэль осмеливается вновь посмотреть на него, Винчестер тут же отводит взгляд. Внутри Габриэля что-то с грохотом разбивается, внезапная волна ненависти к себе и к своей слабости грозит затопить с головой, тошнотворным комом поднимается к горлу. Как же он жалок. Столько раз он рассыпался обещаниями бросить; словами, в которых и сам был уверен, пока Сэм прижимал его к себе, говорил «мы справимся» и верил в него. Поистине ангел во плоти, а Габриэль упорно рвал все клятвы, обесценивал, превращал в бесполезные звуки, зря сотрясавшие воздух. Сэм прекрасно осознавал, что борьба с зависимостью это очень тяжело, поддерживал, всегда был рядом; конечно же такому, как Габриэль, достался чёртов идеальный понимающий парень. Сэм ничего не говорит, но его молчание — громче рёва взлетающей ракеты. Его молчание давит. Он отлипает от косяка, кладёт что-то на тумбочку и разворачивается, скрываясь в коридоре. В тусклом свете с улицы блестит помолвочное кольцо. Звенящая тишина разрывает барабанные перепонки. Мир вокруг Габриэль перестаёт существовать. Габриэль готов упасть на колени, ползать перед Сэмом, стирая кожу до кости. Но он не уверен, что (уверен, что не) заслуживает ещё один шанс.