Зарисовки по сабриэлям

— А ты знаешь, что луна — это огромный сыр? — с детским восторгом в глазах спросил Габриэль. Он уже неделю вёл себя хорошо, поэтому его разрешили выпустить из палаты. Теперь, поздним вечером, Новак и Сэм стояли в коридоре больницы и смотрели в огромное окно на чистое звёздное небо. — А кратеры на луне от того, что там водятся мыши. А мыши, пусть даже и лунные, как известно, любят сыр! Ты знал об этом? — Габриэль с сияющей улыбкой отвернулся от окна и посмотрел на Винчестера. — Нет, — тот помотал головой, переводя взгляд на небо. Взгляд Габриэля проникал в самую душу, Сэму до сих пор было сложно его выносить. А Габриэль всегда смотрел только в глаза. — Наверное, эти мыши очень большие, — задумчиво протянул Сэм. — Наверное… Точно! Я отвезу тебя на луну! — Новак решительно кивнул. — Ну и как ты это сделаешь? Дурачок ты, Гейб, — тихо усмехнулся Сэм и позволил себе потрепать Габриэля по волосам. Новак, собравшийся обидеться, передумал, довольно зажмурившись. Обычно подобные действия по отношению к Габриэлю могли обернуться чем-то серьёзным. Но не сейчас, когда ему кололи неимоверное количество успокоительного. Сэм считал, что это неправильно. Только его никто не слушал. Винчестер посмотрел на часы. — Пойдём? — Ещё немного. Пожалуйста… — умоляюще прошептал Габриэль. Сэм кивнул. — Но только несколько минут. Он шагнул ближе к Габриэлю и приобнял его. Тот доверчиво прижался к Сэму, обнимая его в ответ и что-то еле слышно бормоча себе под нос. Сэм прикрыл глаза. Он до сих пор толком не мог понять, что случилось с Габриэлем, за что его признали невменяемым и поместили в эту психиатрическую клинику. Габриэль с первых дней пребывания в клинике начал кидаться на врачей, медсестёр и прочих пациентов, но это было всего лишь реакцией на помещение его сюда. Сэм наблюдал за ним все эти пять лет и с уверенностью мог сказать: Габриэль сошёл с ума в клинике, а не до неё. Наверное, всё можно было исправить, в самом начале, давным-давно. Но сейчас нет смысла думать об этом. Через некоторое время Габриэль стал вести себя как самый обычный спокойный сумасшедший, если о них можно сказать так. Срывы случались примерно раз в неделю, а то и реже. Это радовало Сэма — Новак показывал положительную динамику. Это давало надежду. Сэм почувствовал лёгкое прикосновение чужих губ к своим и открыл глаза. Габриэль был совсем близко и смотрел спокойно, как ни в чём не бывало. — Пойдём? — шепнул Сэм. — А ты меня поцелуешь? Сэм нахмурился. Габриэль был серьёзен, как никогда. — Зачем? — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. После этого мы пойдём. Сэм замер, но лишь на мгновение, и прильнул к губам Габриэля. Где-то на краю отключившегося сознания мелькала мысль о том, что это противоестественно, что Габриэль в первую очередь его пациент, к тому же, они оба мужчины. Но Винчестер не обращал на эту мысль никакого внимания. Габриэль стал частью его жизни. Габриэль стал его жизнью за эти пять лет. Сэм разорвал поцелуй, с лёгкой улыбкой глядя на мужчину. Новак светился от счастья и облизывал губы. В последнее время приступы и срывы у Габриэля участились. Сэм знал, что это значит. И молился, чтобы Габриэль всё же пошёл на поправку.