I
2 апреля 2023 г., 20:47
Алая исповедь разверзается по всему зданию.
Залитые первобытным страхом очи охваченных мятежным безумием рабочих мигают подобно сирене, сотрясая естества всепоглощающей болью.
Люди в забвении теряют перед собой мир, под покровом нарастающих пыток.
Израненные и охрипшие голоса испускают посмертные вопли, перед тем как сами безумцы не начнут искать покоя. Рыскать у себя, у других. Помощи. Спасения…
Польётся боль. Содрогнётся земля от тошнотворного скулежа и гадкого бульканья крови, омывающей гортани и обливающейся, топя смертных в своих истоках.
Поскачут безумцы изрезать подобных себе, да не поможет это им мучительных грёз избежать, и под пламенем сардонических софитов воткнут они орудия в собственные тела, окропляя здание багровыми разводами адского ансамбля, чьи мнимые шипящие отголоски медленно угаснут, вместе со всеми криками и воем рассыпающихся душ.
Десять тел. Десять изуродованных обоюдным сумасшествием тел.
***
Монотонный гул доносился за решёткой вентиляции. Массивный циркониевый стержень блистал посреди размашистого зала, откидывая золотистые проблески на короткую, отдалённую от всего остального мира панель управления. Капитанский мост погрузился в полумрак, и лишь один только монолит отбрасывал и даровал зачатки тусклого свечения. Тёмное, укутанное в собственной отрешённости, посреди такой же тёмной неиссякаемости, совсем потерянное в пространстве существо, изнывало, не находя себе должного места. Шероховатые шаги размалывали контуры царящей тишины. Туда-сюда, вдоль и поперёк. Воздушное пространство нагревалось от спешных хождений и плавилось у её ног, пересчитывая потрясённое покрытие своими искристыми раскатами. —Приём? -Звучал её голос совсем-совсем тихо, будто страшась потревожить и разгрести эти слова звучанием по всему святилищу. Вновь следовало шипение в ответ, а темп метаний лишь набирал обороты, и мёртвое беззвучие окружения безмерно тяготило. Подобно монастырю молчаливо громыхал зал и лишь пением всевышних отдавался вой фильтров. Шаги не расползались пустым эхом вокруг, что заставляло ещё более яростно вдавливать ступни в пол, хмурясь и заламывая хрупкие пальцы. —Ляпис? -Старательно возобновлялись шёпоты, ожидание и нервное копошение. Терялось создание в собственных узлах намотанных нервов, скрючивая их в небывалых размерах сплетений. В паутину, которой покрывались стены с головы до ног. Заиграл невесомым писком прибор, от чего тело взмывает вверх, будто бы подпалённое разрядом. —Порядок. -Хрипяще извещает столь привычный и успевший приестся голос. —Святые микросхемы… контакт есть. -Пытается она прозвучать менее облегчённо. Духота, тянувшая свои скользкие, цепкие лапы к её горлу, недовольно истерит, отстраняясь. —Пятнадцать. -Незамедлительно поступает ответ. Девушка собирается с мыслями, нервно потирая вспотевшую шею. —Все? —Да. -Холодно подтверждает голос. Этот холод обдаёт её жар и страх ослабевает. Она подходит к панели и дрожащей ладонью вырисовывает хаотичную цепь на её поверхности. Мерклость зала отступает. Помещение заливается зелёным миганием световых источников. Сверкающий монолит зашипел, окропляясь новыми витиеватыми узлами градиентов. —Грузи их и забирайся скорее, системы подстанции работают неисправно. -Девушка отстукивает пальцами спешный ритм собственных помятых размышлений. Кликающие механизмы под ногами вошли в раж, отдаваясь вибрациями в ступни. —Подожди, мне нужна передышка. -В уверенном голосе проскальзывает надлом, но она лишь пропускает это мимо ушей и настаивает на своём. —Лазурит, не сейчас. -Панель затухает, а свет мигает всё ярче. —Так ты сдвинешься с места или как? -Почти выпаливает она, сжимая краешки своей формы. —Открывай контейнеры.***
Эти чёртовы бесконечно-белые символы высвечивались перед глазами рабочей. Малые лампочки, установленные в небольшой по размерам коморке, укутали белобрысую коллегу бронзовыми лучами. Тихое тиканье маятника, крошечного механизма, строение которого напоминало доисторические часы, времён вне вселенских масштабов расширений и колонизаторских делегаций, разбавляло одинокий гул, постоянно доносящийся в границах этого судна. Тик-так, тик-так… И снова она смотрит на него, вглядывается в ритмичное пошатывание молоточка, а в голове слова реконструируются в десятки разбредающихся образов, терявших смыслы и возможности для существования. Она сжимает краешки своего одеяния и не обращает внимания на окружение. Тик-так, тик-так… Снова вой. Ничего ей не помогает… Коротышка хватает своё маленькое спасение и прижимает к грудной клетке, пытаясь ощутить вибрацию звука на себе, жмурясь и расторопно вдыхая воздух сквозь стиснутые зубы. Тик-так, тик-так… Громкий писк раздаётся, и на экране всплывают новые стопки отчётов. Девушка растерянно моргает, и с каждым разом всё больше и больше файлов паутиной свивают пространство. Тик-так… Отряды искажённо-непропорциональных членистоногих созданий штурмом накрыли все рапорты, искорёживая данные, подменяясь, теряясь, пробираясь к плоти, к девушке в голову, зависая на поверхности очков и сжирая всё изнутри. Перидот сбрасывает с себя визор и с безумием наблюдает за тем, как темнота овладевает эмалью на панели управления и экран затухает, сигнализируя в след о нарушении. Тонкие, обросшие отвратно-траурным мхом паукообразные, выстреливая, начали заползать под субстраты стальных стен. «Мне это опять чудится, мне это снова чудится, это всё моя больная фантазия…» Рыская руками в кромешной темноте, она вскакивает на ноги, еле держащие её своей безликой дрожью. Чертыхающиеся конечности отказываются от сознания, отрекаются, а разум истомно рыщет, пытаясь услышать привычное «Тик», но гул лишь только разошёлся. Мир померк в этом вое террора. Сигнализация. Словно маяк, виднеющийся посреди мрака грозовых испарений, мигает красная кнопка, как маленькое, вездесущее спасение… Снова.***
—Мертвы? —Нет, спят. -Звучит бесстрастный ответ от девушки, которая опёрлась о корпус контейнера. —Номер тринадцатый… все признаки удушья. -Ультрамариновые пряди выбились из её невысокого и короткого хвоста, мельтеша перед глазами. —Записывай давай, я этим заниматься не стану. —Опять ты на меня всю бюрократию сваливаешь! -Злостно цедит напарница. —К тому же, меня твоя страсть юного патологоанатома никогда особо не забавляла. -Снимая защитные очки, собеседница отстранилась от содержимого. Коллега лишь промолчала, видимо пропустив заявление мимо ушей. Вместилище с бездыханным телом было вдвинуто ею в монолит стены, испуская тихое шипение покинувшего свою оболочку духа. Лучистым пятном над очередным отсеком загорелась пара одиноких цифр. Белобрысая девушка наблюдала за этим со стороны. Обросшие светлые волосы спутались, едва ли касаясь плеч. Классический серый имперский комбинезон был упрятан под крепким, тёмно-зелёным жилетом, обхватившим её хрупкий торс. Руки разгуливали на боках, задевая незаметный полупрозрачный пояс, на которым были прикреплены пара золотистых баллонов, трубки от которых безвольно валялись, шаркая по земле. —С ними покончено? -Устало пробурчала она, тихонько приблизившись, ища взгляда своей коллеги. —Нет. -Отозвалась синеволосая девушка прожигая этим своим взглядом, те самые, блистающие тусклым, серебряным неоном, цифры, из всех тех множеств остальных неисчисляемых количеств трупов.***
Тела парили, прикованные к сосредоточию пурпурной массы, прозрачно отблескивающей синими градиентами освещения. Колоссальных размеров колбы, заполненные жижей спорного происхождения, были скреплены скобами из ярко пылающего метеоритного сплава. Рассечённые конечности лаборантов покоились, мирно порхая в этой самой жидкости. Ступая вдоль рядов исполинских аквариумов, хранящих остатки неизвестных потерпевших душ, прямой осанкой и нерасторопной походкой дама, сжимая в руках белоснежный платок, медленно растирала ладони, смывая с рук следы алого безумия. Кровь, касаясь поверхности тряпки, размазывалась равномерно и рассыпалась с шипением, исчезая из поле зрения, укатывая бордовый дым к сребристо поблёскивающему потолку. Завязав резким движением это самое тряпьё вокруг собственной шеи, девушка поправила растопыренные в разные стороны края воротника тёмного, грозового плаща. Под ним, на пыльном комбинезоне, смешались маленькие брызги алчности. Проведя по лбу, она смахнула крапинки пота, сгущающегося, словно тучи над последним посещённым ими спутником. Собрав короткие кобальтовые волосы в небольшой хвост, она повернулась к лицу, прожигающим её полым взглядом искорёженного лика. Пустые глазницы залились раствором едко пахнущего вещества, а зубы с каждым мгновением окислялись всё пуще, обретая ржавые размахи пера. «Они…» Зрачки дамы расширились, и нижняя губа невесомо дрогнула, проваливаясь в френетический пляс. Туземцы, рассечённых, однажды, миров, позавидовали бы этому обряду, играющем на её ложно-бесстрастном облике. «Нет. Мерзость.» Лазурит, решительно вернув себя к чувствам пощёчиной, промаршировала вдоль подобных ему скитальцев. «Мерзость. Сплошная мерзость.» Она остановилась у небольшого кратера, на месте которого должен был покоится подобного размера сосуд. На полу были разлиты подтёки фиолетовой массы, приобретающей свойства своеобразной слизи, находясь на суше. Рядом с кратером, в контейнере из похожего сплава, были сложены кости, отдающие розоватыми оттенками иссохшей брани. Дама выпрямила невидимые складки на эластичном одеянии и, стряхивая успевшую выбиться челку, подошла к останкам. Выуживая изнутри череп с рассечённой пастью, Ляпис хмуро выдохнула, соскребая сухие остатки с его покрытия. Недалеко от неё, на поверхности разделочного стола, под грудами размельчённой плоти, блистал укутанный в алой жидкости визор, совсем другой — голубых сияний. Девушка бросила на него неуверенный и короткий взгляд, но и шага ступить не успела, прерванная резким писком воющей системы. Из стен повалил горячий пар, а шлюз с громыханием сорвался к противоположной стене, пуская беглые янтарные искры и отворяя проход к выходу. Красные огни воспламенились, сгоняя мирное синее обличие зала. Лазурит выбросила череп обратно в контейнер и сорвалась к источнику бедствия. Снова.***
Иллюминатор, заполонивший собой всё пространство противоположной стены, переливался угловатыми узорными фракталами, отбрасываемыми безмерным количеством космического металлолома, сквозь облако которого дрейфовал грузовой корабль. Масштабное судно, обитаемое всего двумя одинокими душами, казалось заброшенным — как снаружи, так и внутри. Стены потемнели. Вдоль фибр основания пробежали неуловимые янтарные вспышки, сосредотачиваясь за доли мгновений у хрипящих шлюзов. —Я не стану их заполнять. -Две девушки нерасторопно ступали по коридору и лишь их голоса мелодичным звоном разбавляли лязг бездушного аппарата, а за ними с грохотом захлопывались эти самые проходы, перенаправляя свечения к последующим скважинам. —Ляпис! -Одна из них резко остановилась, махая руками. —Сколько можно то, а? —Успокойся, Перидот. -Та лишь грубо спихнула её с пути, продолжив продвижение. —Ей, а ну стоять, мы не договорили! -Коротышка привела свой куст на голове в порядок и побежала вслед за уходящей. Когда они сравнялись, Ляпис бросила на неё ироничный взгляд, хмуря брови. Перидот же, в свою очередь, лишь замолчала, складывая в растормошённой голове цепочки связных и подходящих аргументов. На фоне своего терпкого плаща черты Лазурит смягчались и даже напускное безразличие невесомо огревало. —Я не могу постоянно выполнять твои поручения… -Начала коротышка. —Я всё ещё не закончила дела в отсеке утилизации отходов, можем поменяться, если ты этого настолько яростно желаешь. -Глядя перед собой, синеволосая смахнула мешающую чёлку в сторону. —Ляпис, я уже не выдерживаю это! —Поздравляю, думаю свежевание собственных коллег по цеху поможет тебе выпустить пар. -Остановившись, спокойно проговорила девушка. —Это… Не стоит! Ясно, хорошо... -Девушка стянула очки и устало фыркнула, цепляясь пальцами за краешки жилета. —Не знаю. Я уже ничего не знаю. Ты же можешь меня понять, так? Я всё ещё тебя понимаю, значит и ты меня должна… -Коротышка сжала в кулаках ткань ещё существеннее. —…в прошлый раз я чуть не выкинулась в космос, Ляпис… -Она растерянно оглядела персону перед собой, будто удостоверившись, что разговаривает именно с ней, а не со всякой белибердой, выскакивающей перед глазами. —Это всё меня в край доконает, я это ощущаю… — Профессиональная деформация. -Хмыкнула Лазурит, отворачиваясь. —Отдохни немного, раз уж мы ввязли в этой груде мусора. -Дама отвела в сторону глаза, к крупномасштабному прозрачному барьеру, отделявшего их от пролетавших обломков. Её челюсть сомкнулась, от чего мышцы в одночасье свело. Перидот вымученно пыхнула, возвращая визор на нос. Нервно стряхнув несуществующую пыль с жилета, она ступила к иллюминатору, вставая рядом с Ляпис. Всё ещё глядя на неё, коротышка лишь наклонила голову набок, поправляя съехавшие защитные очки. —Нет уж, только после того, как ты заполнишь отчёты. Твои долги можно начинать исчислять в световых годах.***
Снова коморка тлела, утопая в яром мерцании красных светодиодов. Сигнализация пищала и исцарапывала сознание беспорядочным лязгом. Шлюз отъехал и в помещение проник силуэт высокой дамы. —Перидот? -Мрачно прогудела она, пытаясь уловить контуры дрожащей в углу фигуры. Голова коротышки беспорядочно крутилась, невменяемо оглядывая стены вокруг. Ответа так и не проследовало. Девушка подошла к командной панели и кулаком стукнула по интерфейсу. С её рук брызнула пурпурная известь, накрывая близлежащую поверхность. Шум рассыпался и свет потускнел, сменяясь более привычным беспощадным мраком. На полу блеснул одинокий нефритовый визор. Лазурит подняла его, засовывая во внешний карман плаща. Коротышка что-то отрешённо тараторила. —Ты не приняла свои препараты? -Сопровождаемая глухими словами, Ляпис спокойно шагнула к невменяемой персоне. Спешно вытирая руку сорванным с шеи платком, она схватила коллегу за шкирку, потащив к медчасти. Слова продолжали вылетать из уст сгорающего в своей помешанности работника. Дама лишь утягивала за собой коллегу, сжимая в руке кристально чистую тряпку. Та брыкалась. —Стой, Лазурит! Мне надо обратно, отчёты! —Молчать! -Рявкнула синевласая. Она опустила свой взор к дрожащим рукам коротышки и выдохнула. —Тише, успокойся, Перидот. Я тут, всё в порядке. —Нет-нет… воет… они кричат… они за мной… помоги мне! Где ты?! Я не вижу… Лазурит остановилась и повернулась к ней. Глаза напротив остекленели, в них виднелась лишь пыльная пелена, окутавшая разум. Девушке вспомнились сосуды с бездушными телами. «Твари». Словно очередное издевательство над ней и ними. «Мрази». Напрягаясь, она закинула платок за шею и схватила, освободившимися руками, её за плечи. —Отпусти, прошу тебя! -Ляпис лишь шикнула на неё. Коротышка дёрнулась, но напарница спустилась к её предплечьям, крепко удерживая её в своей хватке. Из очей напротив разлились зеркальные витиеватые узоры на территориях разгорячённой кожи. Две фигуры зависли в пролёте. С потолка методично скапывала пурпурная жидкость и достигая отполированной холодной поверхности, рассеивалась с характерным треском, а иногда, булькая, оседала липким слоем. Шум сопровождался этими самыми раскатами, что систематически отстукивали дроби в пространстве пустующего коридора. Перидот всё ещё шумно всхлипывала, давясь скомканными выдохами. —Закрой глаза. -Уверенно скомандовала дама. Коротышка испуганно покосилась на неё, но во взгляде этом её не было. Она отсутствовала. Не было ни той самой учёной, убивающей её своим твердолобием и нервозной-упрямостью, ни даже того субъекта, что лицезрела перед собой Ляпис, однажды, убивающей в ней, до сих пор, все зачатки сострадания. —Я тоже закрою, смотри. -Тише отозвалась Лазурит. Мрак. Бесконечность, искомая в численности пролетающих мгновений, в компании темноты и тихого неизведанного капанья вдалеке. И вновь жидкость коснулась поверхности мрачного пола. И вновь, и вновь… Дыхание Перидот выровнялось и спустя несколько подобных мгновений, она спешно заморгала, тряхнув головой, избавляясь от прочих задержавшихся наваждений. Стало ужасающе тихо. Тишина. Сакральная пустота. —Идём. -Прозвучал голос Лазурит, которая уже успела выудить их кармана визор девушки и протянуть его ей. Коротышка отмерзла и неуверенно ухватила его, оглядывая фиолетовые разводы на его поверхности. «Ляпис…» При исчезновении уютного звучания, который согнал один из очередных делириев учёной, в голове зазвенела погребальная тишина, стягивающая все ощущения к пику расхождений, поглощая их подобно чёрной дыре. Всё повторялось, словно временные потоки, столкнувшись, взбаламутились, спутываясь и обретая нескончаемые распутья ветвей, исходящие от одних и тех же корней, по которым до бесконечности могла ступать она, теряясь и находясь всегда. Находясь всегда и именно находясь ею, перед нею и благодаря неё. Она лишь молчаливо топала, поднимая взор и вглядываясь в её спину. Ляпис же, в свою очередь, тащила коротышку за руку и крепко сжимала пальцы их скованных ладоней… Холодно и как всегда — Снова.
