Записки неизвестного автора

Утро. Солнечное и яркое. Бьющее рассветными лучами в глаза. Мужчина даже не успел понять, когда закончилась ночь. Он лишь знал, что чувствовал себя странно. Блондин столько часов сидел в ожидании. Столько, что в один момент даже забыл, чего он ждёт. Чувство вины успело за несколько часов поглотить его, опустошить, а потом смениться на равнодушие. Такое сильное, абсолютное, что его даже невозможно было почувствовать, осознать. Он сильно зажмурил глаза и посмотрел сощуренным взглядом на свои часы. Только семь утра. Ещё два часа ожидания. Безмерно долгих, мучительных, тягучих два часа ожидания. Желание встать и начать биться головой о стену так ярко появилось в его голове, но онемевшие ноги отказывались двигаться, из-за чего мужчина не стал прикладывать каких либо усилий, а так и остался сидеть на ступеньках. Разбитая голова лучше не сделает ни ему, ни Лили, ни кому либо другому в этом мире. Хоть он и не спал всю ночь, но голова его была пуста от мыслей. Совершенно и полностью. Зачастую, когда люди спят, в их разуме ещё происходят какие либо мыслительные процессы. В его же случае он каким то образом смог полностью очистить голову. Погрузиться в забытьё, находясь в сознании и чувствуя лишь эмоции и чувства, бездумно охватывающие его полностью, накатывая огромной волной. — «Чтож, придётся тебе терпеть чувство вины, друг мой» — вдруг странным эхом пронёсся голос Антониуса, так ясно, будто он стоял в нескольких шагах от него. Но блондин знал, что был здесь один. Или это вдруг внутренний голос так переменился и теперь звучит как его старый друг? Блондину не хотелось думать, чем конкретно это является. Стоит ли вообще из-за этого волноваться? Чего он только не слышал за свою, мягко говоря, долгую жизнь: разговоры животных на человеческом языке, зов несчастных умерших, плач грешников в аду и ещё много всяких жутких вещей. Голос друга, которого тут нет - это, пожалуй, самое безобидное, что он мог услышать в своей жизни. Так что проблемы в этом блондин не видел. Может даже скорее наоборот. Так хотя бы есть маленькое ощущение того, что рядом есть кто-то кто всегда подставить плечо и будет рядом. Тот, на кого действительно можно положиться и расплакаться в любой момент на чужом плече. Но что-то мы как то слишком ушли в сентиментальность. Блондин мог позволить себе чувство вины, но никак не жалость к себе и желание, что-бы его кто-то пожалел. И он понимал, что Лили тоже не нужна его жалость. Ни к ней, ни к нему самому. Он медленно встал на ватных ногах и, подойдя к стене роддома, со всей силы вдарил по ней кулаком. Мелкая трещина разошлась по стене, как сосуды, сейчас танцующие на шее блондина в немой ярости. Кулак тут же неприятно заныл и раскраснелся, будто смутившись чего-то. Удивительно, но кровь не шла. На костяшках пальцев остался лишь след цвета красного вина. Казалось, блондин не чувствовал никакой боли. будто только что он ударил не каменную стену, а плюшевую игрушку. Тогда он ударил ещё. И ещё. Он бил эту ни в чём не повинную стену до тех пор, пока с неё не начала сыпаться крошка. Стоило мужчине услышать, как небольшие кусочки кирпича с оглушающим в утренней тишине звуком падают на землю, он будто очнулся. Сделав пару шагов назад, блондин бросил оценивающий взгляд на стену. Там, где ещё не так давно была целая стена, теперь было неровное серое повреждение, оголяющее несущую стену, от которого в разные стороны расползались маленькие трещины. Как большой уродливый шрам. Такой яркий, что не заметить было бы трудно даже при всём желании. Мужчина досадливо свёл брови, явно негодуя на самого себя и одновременно с тем запоминая, что надо будет чуть позже заплатить за своё гневное и глупое деяние. Он посмотрел на кулак своей левой руки. Он был весь покрыт ссадинами, а с костяшек пальцев обильно лилась красная липкая жидкость. Кровь растеклась по всей ладони и тыльной стороне руки, стекая вниз, к локтю, пачкая белоснежную рубашку и капая на землю ярким алым. Мужчина издал недовольное бурчание и пару раз встряхнул рукой. Будто на его руке сейчас была не густая, тёплая, алая и липкая субстанция, а всего лишь вода, которую можно было легко стряхнуть. Конечно же, это никак не помогло, и его рука осталась липкой и красной. Блондин на каблуках отвернулся от стены и, сделав пару шагов, вновь рухнул задницей на холодный камень больничной лестницы. Продолжать рушить стены не хотелось. Дело было не в том, что блондину резко перехотелось калечить себя или что ему стало жалко денег. Нет, на это ему было как раз таки всё равно. Просто единственный вопрос «зачем?» вцепился в его разум мёртвой хваткой и не хотел отпускать. «Зачем?» это тот самый вопрос, который каждый из нас периодически задаёт себе. И зачастую ответ на него мы найти не в силах. Вроде такой простой вопрос, состоящий лишь из одного слова, но за всю свою жизнь ты вряд-ли хотя бы пару раз сможешь на него ответить. И это довольно печально, не находите? Вот и блондин сейчас сидел на холодных ступеньках роддома с окровавленной рукой и растрепанными волосами, задавая себе этот вопрос. На самом деле он задавал себе этот вопрос на протяжении всей своей жизни по поводу разных моментов. И лишь в половине из них мог дать более менее внятный ответ. А иногда он его просто придумывал и уверял себя в нём, чтобы было проще. Но проще не было. Он остался сидеть в пустом молчании, забивая свою голову пустыми размышлениями, которые вряд-ли что-то дадут, но помогут скоротать ненавистное блондину ожидание. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Спустя два часа ожидания и бесконечных навязчивых мыслей... ничего не произошло. А что должно было произойти? Блондин не следил за временем (ну может раз в сорок-сорок пять минут мог глянуть на часы). А оповещать его о том, что время посещений уже началось, никто не собирался. Он просто сидел на холодной лестнице и безжизненым взглядом смотрел в пустоту. Под его глазами залегли... нет, не синяки, но какие то странные серые пятна, явно говорившие о сильной усталости и измождённости. На первый взгляд, при виде него, в голове могла проскользнуть мысль, что это какой-то наркоман или алкоголик. Но для наркомана он был в слишком хорошей физической форме, а для алкоголика имел слишком опрятный вид. На самом деле он, правда, не имел вредных привычек, и единственное, что могло сделать его физическое состояние хуже - это усталость или стресс. И самое интересное, что ни то, ни другое по отношению к себе он не признавал, считая, что не имеет почти никаких слабостей и что его тело - это священный, всесильный сосуд. Для этого убеждения были некоторые аргументы, но в данный момент они являлись уже довольно старыми и недействительными. На самом деле, во всех мирах, что существуют, нет ни одного существа, которого было бы неуязвимо. Даже если кажется, что ты бессмертен, это не значит, что тебя нельзя убить. Но тут мой читатель уже, наверное, понял, что как то мы уклонились от сюжета и ушли в размышления. Так что сейчас предлагаю вернуться к нашему страдальцу на лестнице. А наш страдалец мог бы так бесконечно продолжать сидеть на каменной лестнице с измождённым видом и пустым взглядом, если бы не миниатюрная девушка, выбежавшая из роддома, стуча каблуками и нехотя разбивая окружавшую блондина стену тишины. Не поворачивая головы, мужчина быстро понял, что девушка вышла покурить по явно раздражённому звуку прокручивания колёсика зажигалки. Спустя десяток секунд этот звук пропал, и блондин услышал глубокий вдох, после чего в ноздри ударил приторно сладкий и одновременно с тем горьковатый запах дыма. Дешёвые и паршивые сигареты - к такому выводу пришёл блондин, всё ещё не поворачивая голову в сторону девушки. Задумавшись о чём-то и докурив сигарету почти до основания, девушка закашлялась, после чего выбросила дымящийся остаток в рядом стоящий облезлый мусорный бак и в пару небольших цокаюших шагов оказалась рядом с мужчиной. Изначально ей думалось положить руку ему на плечо, но показалось слишком интимным, посему она просто села рядом на корточки и завела разговор. — Ну и что вы здесь делаете? — голос надменный и игривый. Она пытается с ним флиртовать? Заигрывать? Блондин усмехнулся и, наконец, посмотрел на девушку. — Жду — ответил он, смотря ей прямо в глаза. — Чего ждёте? — так странно, но в её глазах мужчина заметил настоящий интерес. Девушка как будто автоматически потянулась в карман своего халата и, не отрывая от блондина глаз, достала пачку сигарет. Быстрыми движениями пальцев она достала из пачки сигарету, после чего пачка исчезла в пустоте больничного кармана, будто её и не было. Она попыталась поджечь сигарету, но так же как из с первой, у неё это не сразу получилось. Точнее у неё это вообще не получалось на протяжении целой минуты. и девушка уже начала раздражённо причитать про себя «ну давай же». Устав слушать потрёскивающий и нервный звук прокручивания колёсика, блондин достал из кармана брюк свою зажигалку и одним быстрым движением большого пальца дал девушке прикурить. Девушка ничего не сказала, но по её резко распахнувшимся глазам было видно удивление, а после благодарность. Она сунула свою зажигалку обратно в карман больничного халата и затянулась. Выпустив облако сладкого белого дыма, девушка вновь заговорила. — Спасибо. Блондин бросил на девушку быстрый взгляд и хмыкнул. — Одолжись сигаретку? Эти слова вновь вызвали у девушки удивление, но довольно короткое. — Да, конечно. Взяв из тонких женских пальцев сигарету, мужчина быстро поджёг её и затянулся. Выпустив облако дыма он чуть поморщился. «Такие приторные» подумал блондин. Девушка, заметив это, лишь тихо усмехнулась и продолжила курить. Пока сигареты обоих не догорели они сидели в молчаливой тишине, лишь ловя издалека шум машин. Когда оба, наконец, докурили и выбросили окурки на асфальт, никто из них не спешил начинать разговор. Они продолжали молчаливо сидеть, уставившись куда-то вперёд задумчивым взглядом, пока ветер ворошил их волосы. Наконец девушка встала и скрестила руки на груди, продолжая смотреть куда-то перед собой. Спустя несколько секунд она решила нарушить молчание. — Ну так всё таки, что вы здесь делаете? Или уже можно перейти на «ты»? — и мужчина сидящей на лестнице, хмыкнул. — Пожалуй, лучше на «вы». Что я здесь делаю? — и мужчина сделал глубокий вдох, бросив взгляд на свои пальцы, желая, чтобы там вновь оказалась сигарета — я хочу увидеть свою жену и нашего ребёнка. Девушка повернула голову к мужчине и вопросительно изогнула бровь. На её лице было видно истинное замешательство, но также был виден интерес и желание выведать возможно новые сплетни, которые можно будет обсудить с подружками где-нибудь вечером за бутылкой пива. Не получив продолжения или объяснения, девушка решила взять ситуацию в свои руки и задать вопрос. — Так значит, ваши жена и ребёнок здесь? Почему же вы тогда не пойдёте к ним, часы посещения ведь уже начались. Услышав это, на лице мужчины появилось удивление, но лишь на несколько секунд. Он бросил уставший взгляд на свои часы и криво усмехнулась. — Чтож и правда начались. Тогда я пойду — блондин медленно встал на дрожащих ногах, которые не могли нормально держать мужчину после нескольких часов неподвижности. Он судорожно схватился за перила одной рукой, а другой отмахнулся от девушки, которая уже хотела было подскочить к нему и попытаться как-то помочь. Он медленно поднялся по ступенькам и подошёл к главному входу в роддом. Блондин обернулся назад лишь на пару коротких секунд, чтобы бросить странный взгляд на девушку, которая всё это время смотрела на него в ожидании чего-то, с каким то волнением в глазах. Мужчина снова криво усмехнулся, а затем медленно поплёлся в роддом. Когда двери за мужчиной закрылись, девушка ещё в течении нескольких минут смотрела на них. Когда она всё же отвела взгляд от дверей, девушка тихо усмехнулась чему-то непонятному, только ей одной известному, и вновь закурила. На этот раз вдыхала она гораздо глубже и дольше, продолжая пребывать в задумчивой тишине, но теперь уже в одиночестве. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Большая больничная палата с белыми стенами была освещена мягкими лучами солнца. Желтоватый свет оседал на кафельном полу, прикроватной тумбочке, цеплялся за одеяло больничной койки. На больничной кровати лежала на спине, повернув голову к окну, черноволосая девушка. Её лицо выражало умиротворение, глаза были закрыты, а тёмные волнистые локоны раскинулись по подушке. Женское лицо чуть хмурилось во сне, чувствуя, как солнечные лучи касаются кожи. Недалеко от кровати, на которой лежала девушка, стояла кроватка поменьше. Гораздо меньше. Это была крохотная кроватка на колёсиках, в которой умиротворённо спал младенец с фарфоровой кожей. Но эта картина умиротворённости и спокойствия не могла продолжаться слишком долго. Заслышав звук шагов, не очень громкий, но всё равно эхом разносящийся по коридору роддома, малыш начал ворочаться. И чем ближе были слышны шаги, тем беспокойнее становился младенец. Наконец шаги стихли лишь после того, как прозвучали у самой двери. Нерешительный гость стоял и пялился на деревянную дверь, покрытую пластиком, и не решался предпринять какие либо действия, которые поспособствовали бы его входу в комнату. Мужчина будто бы стыдливо опустил голову в пол и, схмурив брови, нервно облизнул пересохшие губы. Его дыхание было тихим, но быстрым и тревожным. Он шумно сглотнул в тишине пустого коридора. Спустя полминуты он вновь поднял взгляд на дверь, и глаза его были беспокойны. Он медленно поднёс ладонь к ручке двери, но так и не решался за неё взяться. Мужчина несколько раз быстро сжимал и разжимал руку в кулак, каждый раз царапая внутреннюю сторону ладони ногтями. Так он стоял в течении нескольких минут и боролся с желанием развернуться и уйти. Ему не хотелось уходить, скорее ему хотелось убежать, но мужчину останавливало. понимае того, что это ничего не решит. Наконец, вздохнув и встряхнув головой, желая освободить её от навязчивых и неприятных мыслей, мужчина схватился за ручку двери и медленно нажал на неё. Он медленно и бесшумно открыл дверь. Мужчина не спешил входить, лишь осторожно подался вперёд, осматривая палату. Первым делом он обратил внимание на спящую на больничной койке девушку. Но с той позиции, на которой он находился сейчас, ему было не очень удобно рассматривать её лицо. Может вам это покажется странным, но эта девушка всегда казалась мужчине такой прекрасной, особенно когда она спала, когда её лицо было полностью раслабленно и спокойно. Он сделал несколько осторожных шагов в сторону кровати и остановился в десятке сантиметров от неё. Мужчина дышал так тихо, как только мог, чтобы не разбудить девушку. Он медленно прошёлся взглядом по её лицу: лоб, брови, закрытые глаза, изящный нос, оранжево-розовые губы. Всё в ней было так прекрасно и идеально. Всего достаточно и нет ничего лишнего. Его губы уже хотели было расплыться в нежной и мягкой улыбке, как он услышал тихий странный звук, похожий на чих. Его брови взметнулись вверх в удивлении, и мужчина повернул голову в сторону звука. И его удивление тут же смешалось с каким то странным, трепещущим чувством тревоги. Он увидел ребёнка. Крохотного малыша, который спал, морща свой маленький носик. Мужчина попытался изучить это крохотное существо, но в нём не было ничего примечательного. Это был полностью лысый младенец с фарфоровой кожей. Интересно, почему же он морщил свой маленький носик? Могло ли ему что-то снится? А если и могло, то что же это было? О чём может думать создание, которое меньше суток назад появилось на свет?