Записки неизвестного автора

Лёгкий ветер вздымал пыль бесконечной земной пустоши, образуя небольшие сероватые клубы, кружившие на месте, а позже рассыпающиеся по земле. Где-то в тишине защебетал тонкий птичий голосок. Захлопали маленькие крылышки. Самаэль сгорбившись сидел на большом плоском чёрном булыжнике, впереди которого был небольших размеров прозрачный водоём. Как желанный оазис посреди жаркой смертоносной пустыни. Позади Люцифера стояла Неизвестная, оторвавшая снизу кусок своего платья и смачив его в воде. Этим куском ткани, она, сфокусировавшись, старательно обмывала раны Люцифера, стирала кровавые следы, разглаживала руками растрёпанные перья на сломанных крылья. Откуда-то будто бы из пустоты, показалась маленькая птичка. Голубоватая, испачканная в пыли и грязи. Она быстро хлопала ободранными крыльями, при этом шатаясь из стороны в сторону. Люцифер посмотрел на птицу. В душе Самаэля невольно возникло сочувствие к этому маленькому слабому существу. Вдруг Падший резко дёрнулся, закусил нижнюю губу и зашипел сквозь зубы. — Да успокойся ты — раздался недовольный женский голос за спиной бывшего Херувима. — А можно поосторожнее? — яростно прошипел Самаэль, повернувшись к девушке. — Я осторожна настолько, насколько вообще можно быть осторожной в такой ситуации — куда более спокойным, чем изначально, голосом ответила девушка. Даже не бросила на Самаэля мимолётного взгляда, встряхивая кусок ткани в своих руках — А теперь развернись и сиди спокойно, Светоносец. Люцифер недовольно цокнул, но всё таки повиновался. Он сгорбился и опёрся подбородком на руку. Самаэль скучающе, уже в который раз, осматривал всё, что было перед ним. Вода, песок, земля, скудная полуживая растительность. Ничего нового. У Падшего было огромное желание сейчас потянуться, встать, размяться. Хоть как-то подвигаться. Бывший Херувим уже на протяжении примерно получаса сидел тут, пока Неизвестная пыталась привести его в порядок настолько, насколько это сейчас было возможно. Не сказать, конечно, что это для самого Люцифера было чем-то важным, но, как сказала девушка «лучше всё таки, если ты не будешь покрыт кровью с ног до головы». Бывший Херувим громко, протяжно зевнул. — Имя то у тебя есть? — скучающим голосом обратился Самаэль к девушке позади него, борясь с желанием повернуть к ней голову. — Есть — скудно ответила Неизвестная, продолжая старательно оттирать чёрные следы от ожогов на его теле. Люцифер громко вздохнул. — Какое? — А это так уж важно? — впервые подняв тёмные глаза на Падшего, который не мог её сейчас видеть, чуть раздражённо вопросом на вопрос ответила девушка. — Мне же надо к тебе как то обращаться — не обращая внимание на появившиеся в голосе девушки раздражение, ответил бывший Херувим. Уголок его губ медленно поднялся вверх, пользуясь моментом того, что чужие глаза его сейчас не видят, и быстро опустился, возвращая Самаэлю скучающее выражение лица. Девушка на несколько секунд остановилась, сомкнув губы, размышляя о чём то. Её глаза быстро моргали, а маленькие зрачки бегали то вверх, то вниз смотря в никуда. Неизвестная тихо хмыкнула, прежде чем что-то ответить Люциферу. — Зови меня Мулиэр. — Значит, это и есть твоё имя? — брови Люцифера немного поднялись вверх в лёгком удивлении, а зрачки поехали вбок, будто пытаясь увидеть девушку, при этом не поворачиваясь к ней. — Ты сказал, что тебе надо как то ко мне обращаться. Это не значит, что я должна говорить тебе своё настоящее имя — спокойно ответила «Мулиэр». Самаэль хмыкнул. — Чтож, ладно — произнёс Люцифер. Если она не хочет, то пусть и не говорит. Всё оставшееся время, что девушка приводила Падшего в порядок, они провели в молчании. Лишь редкие слабые порывы ветра и трение ткани о кожу нарушало тишину. Иногда Самаэлю казалось, что он слышит тихий женский голос, отбивающийся эхом от земли. А может ему и не казалось. Женские губы, шепча, бормотали себе под нос что-то непонятное, будто на другом языке. Девушка была одновременно здесь, но так-же и глубоко погружена в свои мысли, фокусируясь где то в точке соприкосновения реальности и иллюзии. В определённый момент шёпот стих. Девушка отошла от Люцифера, окидывая его оценивающим взглядом, пройдясь глазами снизу вверх, и кивнула сама себе, после чего позвала Падшего. Самаэль встрепенулся и повернулся к Мулиэр. — Всё? — в его голосе звучало странное удивление. Получив в ответ на свой вопрос лишь молчаливый кивок, бывший Херувим хмыкнул и медленно встал с камня, разминая ноги. Брюнетка продолжала изучающе смотреть на Самаэля, сузив глаза в тонкие щёлочки и сжав губы, будто пытаясь найти в нём что-то очень важное. И тут её тонкие брови взлетели вверх, и она быстро подошла к Люциферу. — Ещё кое что — и после этих слов девушка обмотала влажный кусок ткани, который она держала в правой руке, наискосок по грудине Падшего, с силой затягивая узел как можно туже. — А это зачем? — недоумённо спросил Люцифер, крутясь на месте, пытаясь оглядеть собственное тело. — На всякий случай. Для защиты раны от грязи или если у тебя снова пойдёт кровь. Тебе, конечно, это впервой, но для нас, простых смертных, перевязка ран является обычным делом — последние слова она специально выделила с едкой интонацией в голосе, скрестила руки на груди и хмыкнула. Девушка мимолётом бросила на него презрительный самодовольный взгляд и, быстро сказав «пойдём», отвернулась и пошла в неизвестном направлении. Падший встал на месте и захлопал широко раскрытыми глазами, будто услышал что-то до ужаса удивительное. Но довольно быстро пришёл в себя. Бывшему Херувиму ничего не оставалось, кроме как молча следовать за девушкой. Ведь в этой нескончаемой пустоши пока что только эта брюнетка была его союзником и одновременно проводником. Нравилось ли эму это положение дел? Конечно нет. Кому вообще такое понравится? Но ведь в данной ситуации он, по сути, не имел ничего. Сейчас он был ничем не лучше её, если не хуже. В конце концов, сейчас его удел был слепо следовать за кем то. В данной ситуации это была человеческая девушка. Её компания уже была лучше, чем куча песка, грязи и молчаливое небо. Гордость. Такая ненужная, глупая, цепляющаяся за волосы, плечи, скулы, застревающая внутри, пробирающаяся в кровь и разум, не отпускающая. Но она была частью его личности, его души. И Люцифер уже ничего не мог с этим поделать. Но сейчас он очень старательно прятал её, зачастую храня молчание и проявляя полное подчинение. За все эти дни их общих скитаний по этой бесконечной пустоши ничего не дали. Всё вокруг казалось одинаковым. Зато боль в теле Люцифера практически пропала, лишь изредка давая о себе знать быстрым, стреляющим, неприятным ощущением. Изредка им на глаза попадалась какая-то живность. И то выглядели эти животные зачастую такими исхудавшими, грязными и одинокими, что в Люцифере невольно стало просыпаться чувство жалости. Например, возьмём ту же сегодняшнюю птичку. Погода тут тоже была не ахти. Днём всегда светило солнце. Причём не просто светило, а палило. Палило так, будто своими лучами хотело уничтожить всё то малое живое, что как-то могло существовать в этой пустоши. Падшему иногда казалось, что это чёртово солнце вновь проживает его только начавшие заживать ожоги. Его главная гордость, существующая благодаря этой прекрасной звезде, сейчас была скорее ненавистью или же, как минимум, раздражением. Иногда дул ветер, но он не давал ничего, кроме слабой, еле ощутимой прохлады. И он так-же не делал ничего, кроме как разгонял пыль, изредка заставляя Мулиэр чихать. Самое комфортное же время наступало с приходом темноты. Ночной воздух казался куда более прохладным и свежим. Луна не опаляла всё живое своими лучами, нет. Она просто висела в небе и светила, как огромный фонарь. В отличие от того ночного неба, которое мы знаем и видим каждую ночь, то небо было абсолютно пустым тёмным холстом. В то время галактика была ещё так девственно чиста, что единственной существующей тогда звездой было только солнце. Пожалуй, единственное, в чём бывший Херувим находил отраду в этом ужасном месте, было небо, когда солнце только поднималась из-за горизонта или когда оно опускалась за него. Небо приобретало разные цвета, смешивая их между собой и создавая тем самым завораживающий градиент. Самаэль не знал, перестанет ли ему когда-нибудь нравится эта прекрасная картина. Но пока где-то в его груди трепетным комком застревало бурлящее восхищение при виде рассвета и заката - он хотел этим наслаждаться, запечатлеть это чувство в своей душе как можно дольше, чтобы было проще существовать в этом жестоком мире. Самаэль молчаливо плёлся позади девушки, ссутулив плечи и опустив голову. Некоторая мелонхоличность от долгого бесцельного хождения засоряла голову Люцифера. Тогда Падший решил сконцентрироваться на чём-то то другом, подняв голову и ища уставшими глазами хоть что-то привлекающее внимание. Единственное, за что получилось зацепиться взглядом, была брюнетка, выделяющаяся среди этой мёртвой пустоши. Выделяющаяся тем, что была живым существом, от которого чувствовалось тепло. В тишине слышно было, как бьётся её сердце и пульсируют вены. Глаза искрились чем-то непонятным, скрытым глубоко в душе. Это были лишь наблюдения бывшего Херувима, никак не связанные с личным мнением. Личное же мнение об этой Мулиэр было у Самаэля довольно размытым. Она была... интересной личностью. Девушка была скрытной, ничего о себе не говорила, даже своего настоящего имени. Зачастую старалась избегать разговоров, но могла вкидывать колкости и строить презрительное выражение лица. Несмотря на это, девушка помогала Люциферу, а иногда даже возилась с ним. Возможно, ей в этом была какая-то выгода, а возможно что-то другое. В любом случае, где-то очень глубоко в душе Падший был ей благодарен. Бывший Херувим не мог понять, почему эта девушка так презрительно относится к нему и любому упоминанию Небес. Её лицо казалось Самаэлю смутно знакомым, но он так и не мог до конца вспомнить, кто эта девушка. Она была человеком из плоти и крови, как Адам и Ева. Одно из немногого, что он помнил из тех самых размытых воспоминаний. Но при этом девушка была совсем не похожа на тех людей, которых он видел в Эдеме. Непокорная, саркастичная, боевая. Если бы она была небожителем, то, скорее всего, сражалась на его стороне. Люцифер был в этом почти полностью уверен. Падший продолжал идти за девушкой, затерявшись в мыслях. Видимо, затерявшись настолько сильно, что не заметил, как она остановилась. Бывший Херувим врезался в её спину, тем самым толкая вперёд, тут же вернувшись в реальность и услышав чужой резкий вдох. Девушка через плечо бросила на Самаэля гневный молчаливый взгляд, из-за которого тот стыдливо потупил голову и, недовольно фыркнув, скрестила руки на груди. Самаэль отошёл от Мулиэр в сторону, смотря теперь в том же направлении, куда и девушка. И тут же его глаза удивлённо расширились в неверии, а брови взлетели вверх. Он на несколько секунд задержал дыхание, после чего тихо, но глубоко вдохнул полной грудью. Лёгкая меланхолия пропала гораздо быстрее, чем появилась. Не сказать, конечно, что то, что предстало перед ними, было чем то фантастичным или невозможным, но это было гораздо лучше, чем то, что они видели уже на протяжении девятнадцати дней. По крайней мере, то, что Люцифер видел уже на протяжении около трёх недель. А вот Мулиэр, судя по всему, гораздо дольше. Несмотря на то, что была девушка здесь дольше, видела она это место так-же как и Падший впервые. Об этом говорили восторженные искры, впервые появившиеся в её глазах, несмотря на равнодушное выражение лица. Что же это было за место? - спросите вы меня. Скажем так, оазис. Нет, не маленький райский островок с кучей зелени и небольшим озером с кристально чистой водой. Это была довольно обширная территория, простирающаяся, кажется на тысячи километров, так-же как и пустыня до этого. Травы было не так уж много, но по крайней мере, больше, чем в пустыне. Весьма живые, хоть и редкие, деревья возвышались к солнцу своими ярко-зелёными листьями. Не так далеко был заметен исток реки, который начинался как тонкий ручеёк, дальше превращаясь в массивную спокойную реку. Самаэль сам не до конца понимал, что его так удивило. Эта местность не была похожа на Эдем и не так уж сильно отличалась от пустыни. И всё же какая-то непонятная, лёгкая детская радость поразила обоих, хоть и в разной степени. Возможно, эта радость была обоснована хоть и не большим, но всё же улучшением местности вокруг них. Это вызывало надежду. Маленькую, слабую, трепещущую своими слабыми лапками, но всё же надежду на то, что может быть лучше. Что даже вне Небес есть что-то хорошее, что-то живое и цветущее. Но всё равно оставался вопрос: что делать дальше? Они могут продолжать идти, возможно, надеясь найти что-то ещё лучше. Но вот когда найдут, что им делать дальше? Конечно, они могут отложить этот вопрос на потом, но рано или поздно об этом надо будет подумать. Хотя, Люцифер довольно быстро поймал себя на мысли, что рассуждает за двоих. Он не знает, какие планы могла уже построить Мулиэр. Он не знал, чего она могла хотеть, о чём могла мечтать. Возможно, из них двоих он единственный понятия не имеет, что ему делать дальше в этом огромном мире с полной свободой и при этом одновременно с отсутствием (по его собственному мнению) каких либо возможностей. Самаэль услышал тихие неуверенные шаги по левую сторону от себя. Бросив взгляд в ту сторону, он увидел девушку, сделавшую пару шагов и остановившуюся на месте. Она с нечитаемым выражением лица посмотрела Люциферу в глаза и вновь бросила взгляд вдаль. Мулиэр пошла вперёд, медленно, но уверенно. Находясь уже примерно шагах в десяти от так и стоящего на месте Падшего, она обернулась назад и спросила: — Ты идёшь? Ждать ответа долго не пришлось. Бывший Херувим два раза быстро кивнул и пошёл за девушкой. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Спустя несколько часов хождения по берегу реки, девушка и Самаэль убедились, что она и вправду расширяется дальше по течению. А ещё убедились, что она довольно длинная, ведь устья реки так и не было видно. Когда солнце палило особенно ярко и жарко настолько, что казалось, сейчас на воде появятся языки пламени, девушка направилась к мелководью реки. Подойдя к воде, Мулиэр опустилась на колени, немного намочив ткань платья, и опустила руку в жидкость, проверяя температуру. Спустя пару секунд она встала и уже собиралась снять с себя одежду, но тут резко развернулась назад, туда, где стоял и, лениво щуря глаза и закрываясь рукой от солнца, за ней наблюдал Самаэль. — Можешь отвернуться? — Зачем? Девушка недовольно закатила глаза и вздохнула, скрестив руки на груди. Но тут ей пришла весьма странная и возможно бесцельная идея. — Ладно — девушка хмыкнула и ухмыльнулась. Ладно, пусть смотрит, ей от этого хуже точно не станет. Тем более интересно посмотреть, как будет падший ангел реагировать на голую женщину. Не то, чтобы Люцифер никогда не видел голого человека. Она знала, что он видел. Но сейчас положения дел немного изменилось, и кто знает, что в сознании могло открыться Падшему? Нарочито медленно сняв одежду, девушка в несколько быстрых шагов зашла в воду по пояс. Обернувшись на бывшего Херувима, она увидела картину, заставившую её чуть ли не прыснуть со смеху. Самаэль стоял телом всё так-же повёрнутый к ней, при этом стыдливо отвернувший голову в сторону, плотно сжав губы. Он стоял, скрестив руки на груди, плотно сжимая пальцы на своей коже, нехотя показывая с трудом скрываемое напряжение. Люцифер сам не понимал, что заставило его так смутиться. Нагой человек. Он видел их таковыми на протяжении почти сотни лет. И Адама и Еву, и не испытывал при этом никакого стеснения. Даже сами ангелы были всегда полностью голыми (хотя, по сути у них и гениталий то и не было, что-бы пришлось что-то закрывать). Но падение с Небес, что-то резко запустило в Падшем, какой-то скрытый механизм. Но он думал, что это касается только его характера, но не того, что его будет смущать вид голого человека. — Что случилось? — таким невинным тоном спросила девушка, сделав удивлённое выражение лица. Будто и вправду ничего не понимала. — Ничего — сквозь зубы чуть ли не прошипел Самаэль, крепко схватив себя за подбородок и нервно водя большим пальцем по своей щеке. — Подойди — мягким голосом сказала девушка. Но в этой мягкости чувствовалось что-то жёсткое, приказное, не терпящее отказа. Люцифер не сдвинулся с места, даже не кинул на неё мимолётного взгляда. Девушка недовольно сдвинула брови и смахнула рукой волосы свои тёмные волосы, упавшие на плечо. — Подойди — её голос стал твёрже, грубее. Приказной тон теперь слышился куда яснее. Падший всё таки посмотрел на неё. Быстро, только в лицо, в эти тёмные карие глаза. Недовольные, раздражённые. Одним своим видом девушка давала понять, что неподчинение ей явно не нравится. Он сделал пару небольших и медленных шагов к Мулиэр. — Ближе. Он подошёл ещё ближе, не поворачивая к ней лица. — Посмотри на меня. Он не смотрел. — Посмотри. На. Меня — голос жёсткий, твёрдый, убийственный, разрежающий череп своей сталью. Карие глаза прожигали насквозь, проникали под кожу, давили, как металлический пресс. Даже не смотря на неё, он чувствовал себя неуютно. Появилось желание начать переминаться с ноги на ногу. В горле будто встал ком. Бывший Херувим чувствовал где то глубоко внутри себя, что не подчиниться он просто не имеет права, хоть и не понимал почему. Самаэль медленно повернул голову в сторону девушки, но глаза его смотрели в сторону. — Тебе так сложно посмотреть на меня? Или ты хочешь таким образом сказать, что я настолько низшее существо для тебя? — голос надменный, недовольный. Она скрестила руки на груди, невольно закрывая свою грудь, из-за чего Люциферу по непонятным причинам стало дышаться легче. Он окинул девушку быстрым взглядом, стараясь не цепляться глазами за мокрую кожу, после чего вновь отвёл этот самый взгляд в сторону. Грудь что-то неприятно сдавило, заставляя дышать быстрее. Это неприятное ощущение стремительно перешло в низ живота, сжигая изнутри. Неприятное ощущение превратилось во что-то странное, непонятное, но такое горячее и жгучее. Девушка больше не стала с него ничего требовать, лишь посмотрела на Падшего куда-то чуть ниже живота, хмыкнула и, развернувшись к нему спиной, зашла в воду по пояс. Бывший Херувим, заметив, что Мулиэр потеряла к нему интерес, нервно выдохнул. Почему ему так сложно было посмотреть на неё? Почему ей вообще сейчас так нужно было, что-бы он посмотрел на неё? Ответ на его неозвученные вопросы пришёл быстро, стремительно врезаясь в разум Самаэля. — И кстати, прикройся чем нибудь. Одна единственная фраза, слетевшая с насмешливых губ девушки, и взгляд Люцифера тут же метнулся вниз, уже имея до ужаса сумасбродную догадку, которая ему явно не нравилась. Падшего захлестнула огромная волна смущения, неверия и стыда. Половой орган. Такой, какой был у Адама. Отросток из плоти и крови. Только вот у Адама он обычно висел, как увядающий цветок, а у Самаэля же, наоборот, был прямой, как ствол дерева. Трогать свою новую «конечность» Люцифер не собирался, хотя желание прикоснуться в глубине души и зудящее чувство внизу было. Он судорожно и стыдливо стал глазами искать что-нибудь, чем можно прикрыться хотя-бы на время. — Можешь оторвать кусок от моего платья. Только не очень большой. Мне тоже в чём-то ходить нужно — донёсся голос девушки, сейчас с некоторым интересом наблюдающей за ним, одновременно с тем отжимающей свои мокрые волосы. Он благодарно кивнул и в пару шагов подойдя к платью девушки, оторвал кусок ткани и обмотал его вокруг бёдер, завязывая на крепкий узел. Спустя небольшой промежуток времени девушка, наконец, решила завершить водные процедуры. Выйдя из воды, она несколько раз встряхнула свои влажные волосы (как собаки обычно стряхивают воду со своей шерсти) и подошла к платью, покоящемуся кучкой ткани на земле. Стряхнув с него редкие песчинки, Мулиэр, наконец, облачилась в своё одеяние, которое теперь было ей чуть ниже колена. Недалеко на песке сидел Самаэль с недовольным выражением лица и считал бесчисленные песчинки. Не смотря на девушку, он сказал: — Почему ты мне раньше не сказала? Девушка удивлённо в кинула брови, видимо, уже успев забыть о небольшом «новоприобретении» Люцифера. — О чём? — Об этом — Падший глазами быстро указал на повязку на своих бёдрах, чего для Мулиэр было вполне достаточно, чтобы понять, о чём он говорит. — Ах, это. Ну, мне это не мешало — девушка повела плечами и мягко улыбнулась. Бывший Херувим бросил на неё недовольный взгляд. — А сейчас вдруг стало мешать? — В некотором роде. Полное равнодушие и спокойствие в голосе девушки, да и эта её улыбочка начинали выводить Самаэля из себя. Самаэль недовольно хмыкнул, отворачиваясь от девушки. Он встал с песка и, быстро отряхнувшись, вновь посмотрел на девушку, недовольно сведя брови. — Пойдём уже. Мулиэр с той же мягкой улыбкой на лице вскинула брови. — Ладно, ладно — и, тихо хихикая своим же мыслям, пошла за Люцифером.