МИРVAR

Кровь смешалась с подтаявшим снегом и ранневесенней грязью. Шаг. Белые сапоги проваливаются в подмосковное месиво, но продолжают уверенно приближаться к кряхтящему телу. В ошметках деревянной биты скопились чьи-то слюни и, кажется, торчит сломанный зуб. По разукрашенной рукояти медленно ползут раздробленные занозы и облупившийся лак. Шаг. Красная беспалая перчатка брезгливо проходится по глубокой царапине на лбу и впитывает кровавый пот. Сразу за этим слышится гневное шипение. Шаг. Сапог со снежным хрустом останавливается в миллиметре от сломанного носа. Бита, точнее – ее остатки, касается подбородка лежащего на земле парня и поворачивает на девяносто градусов. Теперь кровь из носа неудобно стекает ему в рот, от чего каждый звук сопровождается противным бульканьем. Девушка склоняется вслед за своим оружием и, злобно ухмыльнувшись, ловит расширяющимися зрачками каждый всхлип. - Ты должен мне новую биту, ублюдок. Счет пришлю твоему папочке-пони. Послышалась новая порция стонов, когда она резко отпустила хватку с рукояти, а деревяшка безвольно приземлилась прямо на раскрасневшуюся переносицу. Выпрямившись, девушка мягким движением поправила на себе сбившуюся одежду. - Дарю. Может, у тебя получится выковырять оттуда остатки твоих гнилых красно-синих зубов. Скрежет шагов становится все тише, пропадая среди голых стволов леса. На белесом дереве раздробленной биты алеет контур женских губ, которые еще несколько минут назад выплевывали на землю презрительные ругательства. Удивительно, как обманчива может быть форма.