МИРVAR

Месяц назад. *Кабан* «Ебанное февральское завывание. Сука, когда кончится эта срань» - бормотал про себя высокий парень, укутанный с головой в трескучее кожаное пальто. Покрасневшая ладонь вытянула из кармана телефон. - Да, бать, быстрее, а то у меня рука отмерзнет к хуям. - Рыжий умер. – донеслось грубым голосом с другого конца Москвы. Ярый остановился, забыв о холоде. Лицо, еле маячащее из-за красно-белой розы, на секунду перестало ощущать осколки того, что люди добродушно называют снегом. Голос продолжил, прокашлявшись: - Теперь начнется неразбериха, все захотят встать во главе Апельсинов, - снова кашель, переходящий в хриплый отчаянный смех, - Он, блять, остыть еще не успел, как налетели эти молокососы из фратрии и начали качать права! Кто они нахер такие! Наш костяк столько лет создавал все движения за спиной у сраной «элиты» клуба – и всем было абсолютно поебать!.. - Ты знал, что так будет. – Перебил Яр, - Или ты ждал, что все будут сидеть смирно и примут главой кого-то из вас? Рыжий был крутым старым апелсом, но те времена давно прошли. - Обещай мне, что не полезешь в это. Мне и без тебя сейчас проблем хватает. Обещай, что не поведешь свой сброд драться за драное главенство... - Ага, конечно, ладно. Мне самому это нахуй не надо. – Ярый достал сигарету и прикурил, потирая обледеневшие костяшки, - Что-то еще? В трубке послышался тяжелый выдох, но парень не понял, был он признаком облегчения или смирения. Молчание напряженно затянулось. - Ты поздравил брата? Яр быстро отдернул телефон от уха и посмотрел на дату. Выражение лица изменилось в секунду – глаза снова стали злыми и колкими, жвалки бешено заходили под ледяной кожей, ноздри вздулись и выдохнули огненное облако сигаретного дыма. - Нет. – он не хотел объясняться. Он вообще не хотел обсуждать это с кем бы то ни было. - Поздравь. Ты старше и должен быть умнее, в конце концов. - Никому я ничего не должен, особенно - этому волчьему выродку! – сигарета улетела в сторону и, ударившись об слой наста, скатилась на мокрый асфальт. - Ярослав! Ты совсем о… Продолжению не суждено было стать услышанным. Телефон занял место в тонком кармане, а догорающая сигарета придавлена тяжелым кожаным ботинком и оставлена мокнуть под февральским снегопадом. «Ненавижу февраль», - снова пронеслось в голове Яра, пока тот, набирая ход, протискивался между встречными людьми на узком тротуаре. Мало того, что ничего не видно из-за летящего в лицо снега, так еще и жирный поток людей в черных куртках не помещается на выделенном пешеходу пространстве. Что же может быть лучше зимы. *** Дверь в «Кабанью голову» гулко хлопнула, оставляя за собой промозглый ветер и встречая очередного посетителя затхлым запахом пива и жаренного свиного мяса. Рой ореховых скорлупок трещал под тяжелыми подошвами подобно свежему снегу, когда Ярый подошел к заплеванной барной стойке. Где-то за спиной на больших лэдовых экранах с перебоями крутили матчи восьмидесятых. Двухметровый бармен с маленьким выцветшим бейджем «Боря» косо взглянул на гостя из-за густых темно-рыжих бровей и молча налил пинту шоколадного стаута. - Слышал? – пробасил он, ставя видавший виды стакан на простенький бирдекель с ромбической символикой. - Отец сказал. Здесь пока никто не появлялся? – Яр взял стакан, но не торопился отпивать. Сегодня ему еще может потребоваться трезвый ум. - Никто, кого бы я узнал. Фратрийцев точно не было, их лощеные ебла за километр видно. Ярый грустно ухмыльнулся, расстегивая кожаное пальто. Смерть Рыжего за месяц до начала сезона боев очень усложняла ситуацию. Два года красно-белые во главе с Апельсинами зубами, потом и сломанными костями вырывали себе устрашающие победы. Сколько крови впитала в себя подмосковная трава. Наверное, в следующем году она должна взойти другого цвета, под стать доминантному оттенку их клуба. Теперь, без сильного главаря, все старания могли пойти прахом. Только «феодальной раздробленности» сейчас не хватало. Со смерти Рыжего не прошло нескольких часов, а «Кабанья голова» уже ощущалась пороховой бочкой. Яр не лукавил – ему правда нахер не нужно было место главаря. Это путь большой ответственности и малой крови. Кабану нужна физическая сила, чтобы выживать, а не демагогия на лесном троне. Его вполне устраивал личный клан. Но что-то в этом было. Что-то, что засело внутри большой, пока спящей идеей и норовило прорваться, будто воспаленный гнойник. - Скил здесь? – сквозь поток мыслей спросил Ярый. - Как обычно, уже сожрал две порции ребер и записал на твой счет. Яр закатил глаза, встал с барного стула и, прихватив не начатое пиво, завернул за угол барной стойки, бросив напоследок Борису: - «Не жалей ножей для незваных гостей.» Скил в последний раз облизнул тощие пальцы и, причмокивая, улыбнулся. - Блять, сколько раз тебе нужно говорить про салфетки. Хотя бы сделай вид, что замечаешь их существование. - Мне глубоко насрать на салфетки, они делают меня слюнтяем. - Слюнтяем тебя делает твой вес, а салфетки помогают этому худощавому ебалу выглядеть по-человечески. Скил прошелся сальной пятерней по рыжеватому ежику на голове и откинулся на дырявую спинку каштанового кресла. Ярый скривился, наблюдая за явным пренебрежением любым гигиеническим эпитетом и сел напротив, оглядывая пустые тарелки и груду костей. - И вообще, я готовился к смачному draking. - Во-первых, тебе не поможет, во-вторых, мы не пойдем. Я обещал отцу. - Хуйня. Когда ты последний раз слушал папочку? Яр оскалился и подался вперед, наклоняясь над столом. - Подумай сам, нахуя нам это? Чтобы сидеть в логове стариков и управлять неведанной херней, которая творится в фанатье? Хочешь бросить кастеты и променять их на бумажки? – он ухмыльнулся, - Тогда тебе придется прочитать больше одной книги за жизнь. Боюсь, не переживешь. - Пошел ты, - отвернулся Скил и начал ковырять грязные пальцы. Благо, хотя бы его ногти физиологически были слишком короткими, вгрызающимися в плоть, чтобы отрасти достаточно. Это стало бы последней каплей. – Нам что, просто сидеть, пока все не уляжется? Пока starikashki во главе с твоим батей не сгребут под себя весь хлам и не усядутся сверху? Мы могли бы... могли бы, не знаю, по крайней мере - подняться повыше. - Нельзя бросаться сейчас, как тупые гиены на мертвое мясо. Подождем, посмотрим, кто объявится… Ярый не договорил, когда услышал странный шум за спиной в общем зале «Кабаньей головы». Один взгляд за спину, один на харкающего Скила – и вот они оба идут на приглушенные крики и битое стекло бокалов. *** Мужики пьяно ворчали, услышав шум разбившихся стаканов. Маленький серебряный кинжал сбил всю посуду с грязной полки и торчал в нескольких сантиметрах от виска Бориса. Бармен безэмоционально перевел взгляд на входную дверь и проводил глазами небольшой силуэт девушки в огромной бардовой шубе к барной стойке. Она коснулась черной перчаткой столешницы и скривила нос. - Ну и помойка тут у вас. Не передашь мой ножик, дорогой? Борис буднично вытащил кинжал из древесины стены, не оборачиваясь, и передал гостье. - Спасибо, здоровяк. Мне нужен рыжий кудрявый мальчик с православным именем, не встречал такого? - Не припомню, чтобы мне было назначено к фратрийской суке. – отозвался Ярый, наблюдавший за развернувшейся сценой из-за угла. Девушка повернула голову и оценивающе прошлась взглядом по черному силуэту. Закинув ногу на ногу, она спрятала кинжал в высокий белый сапог и, приподняв бровь, коварно улыбнулась. - Не припомню, чтобы скины были такими потлатыми. Тебе помочь с этим? Из-за угла высунулась стриженная голова Скила. - О, это должно быть твой братец, или, стой… - девушка прикусила губу, фальшиво задумавшись, - он же теперь предпочитает подвывать на луну одинокими синими вечерами… Яр сделал резкий шаг вперед, но был остановлен паучьими пальцами друга. - Kisa, тут наше местечко, иди щебетать своим маленьким ротиком отсюда куда-нибудь в спортбар для любителей пони. - А я разве не здесь? – черная перчатка метнулась к слегка расстегнутой на груди шубе, обнажающей белую водолазку с горлом. Ярый вгляделся в ее лицо и попытался вспомнить, кого она ему напоминает. Мешали волосы. Они были, будто не те – светлые, цвета пшеничного пива. Девушка столкнулась с его прищуром и невесомо потянула уголок губы вверх. - Так-так, значит, не все потеряно? Кого-то тебе напоминаю, верно? Подумай, я не тороплю. Похороны папочки только через… - она повернула кисть в игровом жесте, - три дня. – Оглядев краны с разливным пивом, черная перчатка указала на предпоследний, - Боречка, будь добр, налей мне пока шоколадного стаута за счет заведения. Скил поднял брови и вопросительно повернул голову к Яру. В темном заведении стало подозрительно тихо. Шумел только пивной кран, к которому по засоренным нечищеным трубкам бежала тягучая жидкость из полу опустевшей кеги. Также, казалось, текли мысли в голове каждого сидящего в «Кабаньей голове» обычным февральским вечером. К мерному гулу пива прибавился тонкий скрежет. Серебряный кинжал что-то быстро чертил на ребре темной столешницы, пока сверху не показался изящный бокал на тонкой ножке, до краев наполненный ароматным стаутом. - О, это там мило с твоей стороны. Приятно, что здесь нашелся хотя бы один джентльмен. - Других бокалов не осталось, - равнодушно ответил Борис, однако, был проигнорирован. Внимание девушки вновь переключилось на Яра. Она подошла к нему, запахивая ворот шубы, и прошептала: - Я там нацарапала номерок для тебя. Набери, как будешь готов к серьезным отношениям. Развернувшись и элегантно забрав с собой бокал, гостья направилась к выходу, когда обыденно ничего не понявший Скил крикнул ей вслед: - Подожди-подожди, цыпа! Это что за предложения? Ты чего хотела то?.. Бокал был опустошен и грациозно поставлен на грязный пол. - Эра рыжих прошла. Пора стать красными. Дверь со свистом хлопнула, оставляя на месте бардовой фигуры кружащиеся льдинки непрекращающейся вьюги. Ярый подошел к барной стойке. Почему-то именно сейчас ему остро захотелось позвонить брату. Забыть все мысли, родившиеся в его голове с приходом дочери человека, которого боялись и уважали все красно-белые. О ней не слышали, наверное, лет десять. Ни разу с того самого дня, как они сбежали с умалишенной матерью на Кубу. Никто не знал, живы ли они вообще. Яр коснулся пальцем нацарапанного номера с единственным приписанным рядом словом: «War». *Волк* - Я бы хотела сказать пару слов о человеке, ради которого мы здесь собрались. Нам было нелегко принять его оттуда, откуда он пришел, - ему было трудно стать частью волчьей стаи. Сейчас он – один из самых сильных и крепких среди бело-синих, никто не станет сомневаться в его преданности клубу, особенно - в свете последнего боя прошлого сезона против грязных свиней. Наконец, сегодня, он вступает во второе десятилетие настоящим волком, в окружении людей, способных оценить… все его достоинства. Высокая седовласая женщина остановила взгляд на широкоплечем парне, сидящем по левую руку за круглым столом, и машинально погладила пальцами маленькую стальную снежинку на шее. Парень поднял взгляд застывших карих глаз и почувствовал холод такого же украшения на собственных ключицах. Все молчаливо опрокинули рюмки смородиновых настоек и, кажется, даже выдохнули в унисон. - Надеюсь, ты рад быть сегодня с нами, Лют, - тихо проговорила женщина, садясь и наклоняясь чуть ближе к юноше, замершему с полной стопкой. - Конечно. Спасибо за теплые слова. Теперь вы – моя семья. – Слова застревали, не давались. В голове мелькали образы, заслоняя собой каменные стены, исписанные белыми рунами. Ракша – глава волков, - наколола на вилку кусок вяленого мяса и вновь подняла голову, обращаясь к собравшимся. - Это не все. Когда-то я объединила вас. Мы создали крепость из общих мыслей и единого голоса – это делает нас одним из самых сильных клубов по сей день, но сейчас я чувствую, что пришло время нового. – Женщина покрутила вилку в сухих пальцах, осматривая каждого, - До первой схватки ровно месяц, поэтому через три недели я объявлю своего преемника. Мы проголосуем. Будьте готовы, если хотите выдвинуть свою кандидатуру. - Как быть с династийскими шавками? Они приползут сразу же, как узнают о смене лидера, – донеслось с противоположной стороны стола. - Династия нам не враг. Мы – люди одного круга, одних приоритетов. Они – тело, мы – дух, так было всегда. - Но именно они хотят объединения и господства!.. - Только мы понимаем, как работают законы стаи, их маклерским мордам нельзя сюда соваться!.. - Они придут и развалят все, что строилось столько лет! Фанатское движение только ожило… Ракша молчала. Многие говорили, высказывая все опасения, теряя терпение и заискивающе вглядываясь в лицо волчицы, пока гул окончательно не стих. Это было правилом круглого стола «Степного волка» - каждый имеет право на собственное слово. Когда ты услышан – твой голос един с голосами других. Единение в общности, общность в личности. В тишине звякающих приборов раздался тихий голос: - Можно дать им иллюзию власти. Мы должны быть мудрее простых собак. Только после этого Лют выпил, точеным движением отведя челюсть назад и приходясь языком по зубам. Рюмка с оттиском односложной руны неслышно коснулась каменного стола. Красновато-смородиновые разводы стекали по прозрачным стенкам, слишком неправильно выделяясь среди бело-голубых оттенков минималистичного зала. Как капли крови на снегу. Лютый на секунду прикрыл глаза, - такие же, как у старшего брата, - заглушая тяжелые мысли одним глотком, и повернулся к Ракше. - У меня есть новости, мы можем поговорить на улице? - Иди, я догоню тебя, - задумчиво ответила женщина, спрятав стальную снежинку в кулак. Лют не успел отойти от стола, когда почувствовал мягкое касание к спине. Ракша смотрела на него слишком потерянно, произнося следующие слова: - Я не видела Рема на сегодняшнем приеме. Ты не знаешь, где он? Юноша поднял голову, сделав вид, что ищет белокурую макушку в толпе, и покачал головой, опустив взгляд. Он знал, что Рема сегодня не будет. Тот бы ни за что не явился, только не на праздник в честь Лютого. *** Сегодня выл настоящий февраль. Снег не просто касался кожи – он въедался в щеки, черные с медным отливом волосы, распахнутую синюю куртку и сжатые в кулаки пальцы. Ракша неслышно прикрыла за собой тяжелую дверь черного хода и закурила трубку из мраморной слоновой кости. Лютый позволил себе еще пару минут послушать ветер. - Двадцать лет назад была такая же метель? – хрипло донеслось из длинного женского рта. - Дед говорил, что было похуже. Снег валил стеной, размером с гусиные перья. Женщина усмехнулась. - Знаешь, ведь очень важно понимать время, в которое ты родился. Уметь увидеть его, почувствовать, мысленно побывать в нем. Оно определяет твой дух и закаляет разум. - Ракша выпустила несколько белых колец дыма, которые сразу же стали частью ледяного воздуха. – Что ты хотел обсудить? Этому не место за каменным столом? Ты знаешь правила, Лют… - Да, но это показалось мне слишком серьезным. Сегодня все и так были… недовольны новостью о смене главаря. Я решил, что вторая распря за вечер может пошатнуть настроение стаи. - Мудро. Но, что бы там ни было, мы все равно вынесем это на общий совет. Просто не сегодня. - Справедливо. – Отозвался Лютый. Задержав дыхание на пару секунд, он воскресил в памяти разговор с отцом. Это нужно сказать, так будет правильно. Так никто не усомнится в его верности. – Рыжий мертв. Бледная морщинистая рука Ракши остановилась в мгновении от основания трубки. - Отец сказал, что сейчас у кабанов все слишком неспокойно. Они всегда были раздроблены куда больше, чем остальные клубы, но теперь… Вы знаете, Рыжий держал кланы в узде много лет. Никто не предвидел, что такое произойдет прямо перед сезоном. – Лют сглотнул, смотря на свои тяжелые черные ботинки, - Будет много крови. Ракша заговорила не сразу. Она курила, пока размашистый ветер не потушил крохотное пламя тлеющего табака и не унес с собой его тонкое предсмертное облако. - Это очень ослабит их перед боями. Что ж, посмотрим, кому удастся приструнить поросят. Возможно, с такой горячей кровью и никчёмными мозгами, их фанатский сектор вообще распадется. – Седые волосы застилали холодную улыбку на выразительном лице женщины, - Мы, конечно же, не будем списывать их со счетов раньше времени, но такой исход легко изменит положение сил этим летом. Волчица перевернула трубку и проследила глянцевыми серыми глазами за улетающими крупицами черного пепла. Все в ней будто в самом деле было звериным. Даже зубы казались острее человеческих. - Сообщи об этом Славу. Станет подарком для друзей в честь временного перемирия. - Хорошо, - ответил Лют, собираясь обратно в «Степного волка». Открытая дверь выпустила звук варгана и низких мужских голосов, сливающихся в протяжный вой. - Ты все еще называешь их кабанами, - услышал юноша перед тем, как целиком протиснуться в узкий проход. - Это уважение. Оно должно быть ко всем клубам. Без исключений. – не поворачиваясь, сказал Лютый. - Конечно, - донеслось за его спиной. Хотя, возможно, то был только февральский ветер. *Конь* - Вдох… выдох… вдох… Еще один смешок, хоть один звук от любого из вас и, клянусь, вы останетесь без состояния ебанной внутренней гармонии на всю оставшуюся жизнь, – на распев произнесла темноволосая кудрявая девушка с закрытыми глазами. Вокруг чайного столика в позе лотоса сидели трое: Ри вела этот «урок» медитации, а два оставшихся рудимента эволюционного процесса постоянно перешептывались и норовили столкнуть кучу фарфора к китайской бабушке в драконье пекло. - Прости, ты же знаешь, я очень уважаю чайные традиции нашего клуба, но во всем происходящем нет моей вины… - Просто заткнись. С сегодняшнего дня я отменяю любое упоминание медитации с вами, – девушка встала и смахнула невидимую пыль с колен, - Постарайтесь не разбить ничего, пока я хожу за водой. Парни весело переглянулись. Когда Ари скрылась за узорчатой бумажной перегородкой, оба расслабленно откинулись на слой мягких разноцветных подушек. Светловолосый юноша с маленьким хвостиком на затылке лениво дотянулся до маленькой пиалы из прозрачного фарфора. Он всмотрелся в изображение лунмы – крылатой лошади, покрытой чешуей золотого дракона, - и попытался очистить поверхность от чайного налета. - Так, давай по-порядку, заново. Что там с Костюмами? - Да хуево. Прикинь, эти долбоебы приперлись к Мэру и попросили освободить территорию перед матчем!.. Я понимаю, сунулись бы те к какому-нибудь мажорскому прихвостню, ну были бы счастливо посланы, но чтобы к главарю клуба… - И что теперь? - Ну, Мэр прямым ходом пошел к Славу. Он же ни сном ни духом, что мы здесь не причем. У зеленых же все просто – один главарь и дохуя бабок. Я пытался чем-то помочь, разрулить все до того, как Слав окончательно с ума сойдет с этими официалами, но он как обычно послал меня. - Все сам? - Ага. И это сезон еще не начался!.. Страшно представить, что с ним будет, когда канитель с кланами воскреснет, Будда убереги… -...Ян!.. Ты – криворукое подобие человека!.. Почему так сложно просто закрывать форточку!.. – донеслось из-за ширмы. - Так, я, наверное, пойду, помогу… - Прикрой глаза, чтобы не уйти с бамбуковыми палочками вместо зрачков и рисом в… - Да понял я, за собой следи, придурок. Ян тяжело встал, прихватив с собой подушку с драконьим орнаментом. Возможно, ради самообороны - возможно, в качестве щита. Оставшись наедине с чабанью на маленьком столике и набором фирменных пиал «Лунмы», парень ловко схватил вторую пиалку и накрыл ими покрасневшие глаза. Спать хотелось дико, проваленная медитация была на руку – в противном случае он бы просто отрубился под мерный счет Ари. Приглушенные китайские мотивы ласкали слух и настраивали мысли на единый релаксирующий поток. Только юноша понял, чего не хватает, чтобы дополнить картину февральского вечера, как почувствовал тонкий аромат «покрывала песчаной груши». - Слав оторвет тебе руки, палец за пальцем, если узнает, что ты зажигал его благовония!.. - Сан, ты в бреду? Я ничего не жег, отъебись!.. – ответил далекий приглушенный голос Яна. Сан снял пиалки с глаз и, проморгавшись, огляделся вокруг. Возле маленького столика с благовонницами никого не было, но из курильницы в виде коробочки лотоса, самой незаметной и аккуратной, поднималась тонкая струйка ароматного дыма. - Значит, вернулся. - Чего ты там бормочешь? – появился Ян с деревянным подносом, нагруженным пакетиками с пробниками. - Начинайте без меня, - бросил через плечо Сан, - только не пейте новый дан цун, я был первым на очереди!.., - Он вышел через бамбуковую створку чайной комнаты в длинный коридор с низкими потолками. Слав мог быть только в одном месте, даже несмотря на погоду. Поднявшись по витиеватой лестнице, спрятанной от глаз простых обывателей в темной нише, парень открыл люк на крышенный балкон и уцепился взглядом за знакомые красные штаны. Прикрыв квадратную створку не до конца, Сан присвистнул: - Всегда знал, что отбитые русские не боятся холода, но чтобы настолько… - С каких пор ты стал нерусским? – донес сильный ветер до кончиков краснеющих ушей. - Душой я китаец, пропитанный запахом нефритового сандала и пропитый гуандунскими улунами… - Что ж, может тогда подрезать тебе глаза и отдать в китайский театр? Приноровишься играть разукрашенных гейш. Сколько денег на тебе можно будет заработать…, покроем все долги за аренду помещения. – Слав развернулся и хищно улыбнулся. По смятым угольным кудрям, неубранным назад с высокую мальвину, по прищуренным светлым глазам и понурой позе было заметно, как парень устал. Быть главой клуба в двадцать пять лет – нелегкая задача. Особенно, когда ты не равнодушный мудила с манией величия и радикальными мерами. - Не, у меня волосы светлые, таких не берут в гейши. Ты думаешь, я не пробовал?.. – парировал Сан, облокачиваясь на кривое ограждение крыши. – Почему не поздоровался? Думал это, – он гордо указал на длинный прямой нос, - не засечет твое присутствие? Слав глубоко вздохнул, переводя взгляд на крыши многоэтажек и прикрывая глаза от летящего снега. - Может тогда пора развивать в тебе собачьи инстинкты? Подстрижём, отдадим дрессировщику на месяц-другой, выйдешь совершенно другим человеком. - Меня немного напрягает, что ты постоянно хочешь использовать меня! – Сан легонько толкнул его плечом, - Я думал, у нас взаимовыгодные отношения, а ты ведешь себя как настоящий собственник. Парни переглянулись. В глазах одного читалось чистое равнодушие, смешанное с тотальным утомлением; другой же смотрел с детской обидой и скрытым озорством. Секунда, другая. Оба прыснули со смеху, не удержавшись. - Ты многое потерял, когда пошел на международные отношения вместо актерского мастерства, - широко улыбнулся Слав. - Скажи это Ри. Она никогда не верит мне и моему врождённому дару убеждения. Стоя на продуваемой всеми ветрами крыше вместе с Сандалом, Слав понемногу приходил в себя. Вьюга заглушала мысли и стук сердца, от которого он, кажется, совсем перестал спать. Гребанное бессезонье принесло столько проблем. Глава коней молился всем богам, чтобы его первое боевое крещение прошло чуть спокойнее, чем ядерная зима в этом году. *** В чайную комнату сквозь складской коридор с кучей посуды и металлическими банками из Китая парни шли молча. Шелест широких красных штанов о короткую сине-золотистую куртку был так привычен обоим, что создавал комфортный гул в ушах. Одинаковые кожаные брогги с красными металлическими носами равномерно стучали по выцветшему ковролину. Бамбуковая дверца открылась, задевая переливающиеся керамические колокольчики ручной работы. Так была нарушена обоюдная тишина. - Мы думали, вы куда-то съебались, как обычно. - Ян! Никакого. Мата. Во время. Чайной. Церемонии! Ты сбиваешь воду с правильного настроя… - Да ты сама материшься только в путь!.. - Мы не пили дан цун, как ты просил, - Ри не дослушивала пререкания Яна - она только делала замечания, до остального ее дела было мало. Однако когда дело касалось Сана, внимание девушки было не таким однозначным, как могло показаться со стороны. - Ну хоть в чем-то сейчас можно положиться на боевых товарищей, - иронизировал Сан, - Садись, это новый, коллекционный, заказывал его у того китайского деда из блошиного переулка, - обратился к Славу. Каждый в комнате чувствовал его напряжение и каждый хотел помочь. Когда они собирались старым составом своего маленького клана, на короткий промежуток времени все возвращалось на старые орбиты. Этот чайный кабинет был их крохотной бамбуковой коробочкой мира, в которой всегда пахло благовониями и теплом. Чем дальше, тем хуже удавалось установить хрупкое равновесие внутри себя и снаружи. Когда жизнь медленно превращается в полевой бойцовский клуб, где господствует кровь и насилие, огрубевшие пальцы хуже чувствуют температуру тонкого фарфора, забитые железом рецепторы не ощущают тонкие цветочные ноты красного чая, а зрачки, насмотревшись на уродство кулачного боя, отвыкают от эстетики тонкой ручной росписи. Легко сказать, что за спиной каждого стоит выбор. Этот обманчивый персонаж по природе своей прозрачен. Нутро нередко живет отдельно от ранимого сердца. Сначала тебе кажется, что ты попал в кромешный ад человеческой жизни, но через несколько недель, засыпая с окровавленными костяшками и холодным оружием под подушкой, ты внезапно осознаешь, что подсел. Что теперь не представляешь большего кайфа, чем пробить мягкое тело грубым ударом и услышать стоны боли. Или же это звук собственной силы? Фундаментальное свойство вселенной: как любые частицы стремятся к хаосу, так любой мир тянется к маленькой войне. Она разрушительна, но чертовски привлекательна. Славу было труднее, чем всем остальным. Он родился главой клуба. Это передавалось по наследству, таков негласный закон. Конечно, твой отец мог не увидеть в тебе должного потенциала и воспитывать себе другого приемника, но традиционно, именно ребенок главы клуба – это тот, кто с самого детва знает всю кухню фанатского движения. Знает мельчайшие тонкости общения с коррумпированной составляющей фанатья, нередко численно превосходящей истинный клуб. Они – только смазливая морда: праведные фанатики, никогда не знавшие настоящего околофутбола. Такие посещают пару матчей в год, учат стандартный набор кричалок и красят лица в цвета клуба. Истинный клуб –целая система. Он, сравни мафиозной структуре, делится на боевые кланы, но во время полевых боев, - клуб на клуб, - все кланы объединяются, чтобы победить. Выигрыш приносит господство, деньги и, что закономерно, жизнь. В основе всего околофутбола стоит идея. Горячая, сладкая и не имеющая границ. Кто-то назовет это глупым – проливать кровь за что-то нереальное, несуществующее, но что на свете есть больше убеждений? Поэтому в настоящей клубной жизни остаются либо наследники фанатских семей, либо сильные духом, либо отбитые на голову и готовые драться за любое дело. Последних, скорее, называют, «массой». Как любой спортсмен, клуб грамотно набирает «массу», чтобы иметь большее преимущество перед оппонентом. Слав готовился к главенству клуба коней столько, сколько себя помнил. Его отец построил крепкую империю, основываясь на дипломатических отношениях со другими клубами. Со всеми, кроме свиней, конечно – эти сумасшедшие борцы за смерть не видели ничего дальше своей ярости, с ними не мог общаться ни один главарь. Они слишком импульсивны и опасны, потому как готовы драться даже без оружия - одними голыми зубами. Теперь, когда прошло четыре месяца с полноправного вступления Слава на путь клубной жизни, все оказалось не таким простым, как виделось со стороны. Его отец так легко завоевывал авторитет и умел подобрать нужный рычаг к каждой ситуации неестественно просто. Будто все это было каким-то запутанным трюком, разница только в том, что теперь фокусником должен был стать он сам. Издалека послышался шум хлопнувшей двери. Все четверо разом повернули головы в сторону темного коридора, скрытого медовым бамбуком. - Эх, садитесь, я сам разберусь, - сказал Ян, махнув рукой открывшему было рот Сану. - Что бы мы без тебя делали, - пробормотала Ари вслед закрывшейся двери, - Ну что, как там Черные Костюмы? Еще живы? - Надеюсь, скоро их всех заберут в монастырь. Одежда уже почти подходящая, убеждения, в целом, тоже. – Сан выпил первый пролив, задержав чай во рту чуть подольше, - Не будем о них. Слав хороший мальчик, со всем разберется самостоятельно. Брюнет поймал насмешливый взгляд друга и взял пиалу в руки. Его благовония давно прогорели, поэтому сейчас в воздухе витал аромат «медицинской смеси» из маленькой курильницы Ри в виде стрекозы. Чай оказался слегка перезаварен. Тонкая горчинка на языке разрослась, принося ощущение надвигающегося дискомфорта. Интуиция, все же, чересчур недооценена. Бамбуковая створка в который раз за сегодня поиграла на входных колокольчиках, когда внешний покой деревянного кабинета нарушил громкий голос Яна: - В нашу дверь скреблись бездомные собаки. Вы же знаете меня – я слишком люблю животных, поэтому не смог отказать этому… щенку. Только посмотрите в его добрые глаза!.. - Ян. – Резко оборвал его Слав, поднимаясь на ноги и переводя взгляд на гостя, - Лют. - Я от Ракши. Нужно поговорить. Похоже, этим февральским вечером ни одному зверю так и не посчастливилось нормально выпить, будь то хоть пиво, хоть редкий чай от китайского старика из блошиного переулка.