МИРVAR

Лют ушел из дома двадцать месяцев назад, и, как это не парадоксально, единственным человеком, помогшим ему не упасть, был Слав. Дороги, по которым нас ведет невидимая рука обстоятельств, нелегко разобрать, особенно, если они сокрыты от твоего взора. Один грозовой вечер августа ворвался в жизнь Лютого и разорвал ее на "до" и "после" болезненно-яркой вспышкой. Не было ни дня, чтобы парень не скучал по дому. Быстрая разлука ощущается как маленькая смерть. Неудачно моргнул - перед глазами уже чужая жизнь: вроде, в ней все привычно, знакомо и близко, но зеркало отчего-то отражает совсем другое лицо, а люди, без которых не представлялась жизнь, остаются редкими огоньками инопланетных звонков. Ты, как пришелец из далекой галактики, окруженный туземцами, вглядываешься в ночное небо огромными фиолетовыми глазами и знаешь, что где-то там, на крохотной комете, которую отсюда не видно, все еще есть дом, семья и тень твоей улыбки на детских фотографиях. Однако любой межгалактический странник засыпает с миром в своем неправильном, неестественно квадратном или зеленом сердце, потому что твердо уверен - в мире есть место, где его по-прежнему любят и ждут. Не зря человечество так верит в надежду и надеется на веру - это те аккуратные кусочки пазла, дающие безграничную силу каждому герою. Уберите из него эти края-загогулины - и вы получите злодея, не способного к созиданию. У Люта больше не осталось дома. Еще ребенком, будучи привязанным к брату и отцу сильнее, чем к земле силами гравитации - потеряв все в одночасье, он отдал им самого себя без остатка. Хотя, тело забрать все-таки пришлось. Если бы не Слав, ставший ненамеренным свидетелем произошедшего, Лют, скорее всего, за пару недель превратился бы в пропитую куклу для битья, ночующую возле входа в бюджетный супермаркет за переделами третьего транспортного кольца. Трудно представить себе нового главаря Волков, идущего сейчас на первое собрание клубов в новом сезоне для жеребьевки, в таком поганом состоянии. Как холодный, собранный и рассудительный молодой человек может даже в чужих мыслях довести себя до точки невозврата? Но что же тогда представляется легче: человек, полностью перекроенный изнутри, или сломанный и изувеченный снаружи? Что лучше: загнать сердце в клетку, заморозить память и мысли, контролируя каждый шаг, от природы пылкий и импульсивный; похоронить всего себя глубоко внутри и каждый день просыпаться с этим, или подавиться и задохнуться в собственной рвоте, умирая от передозировки дешевым спиртом под промозглым осенним дождем, избивающим тело до синяков и ссадин? Каким бы не был ответ, а для каждого он - исключительный плод личного опыта и мировосприятия, - Лют пошел по своему пути. Пускай не сразу, спотыкаясь, разбивая в лицо в кровь (и не только самому себе) - ноги, вечно обтянутые черными берцами, привели его сюда. Слева шла Ракша, покуривая табак с кислыми нотами хвойного дерева, справа - Ферр, как самый бывалый фанат клуба среди действующих и новая правая рука главаря стаи. Между ними, чуть впереди, шагал сам Лют с остриженными темно-медными волосами и в своей вечно расстегнутой синей куртке. Раньше это кричало: «Внутри слишком горячее сердце, чтобы мерзнуть этой жалкой зимой»; теперь же они с холодом были одной температуры. Подняв голову, Черный волк зацепился глазами за знакомую каждому москвичу вывеску громадной глыбы отеля «Четыре сезона», в очередной раз пожалев, что не курит. Дым сигарет успокаивал на интуитивном уровне, так сказалась привычка всегда быть возле курящих. Возле отца. Возле брата. Просто привычка. Просто рядом. *** Футбольная лига насчитывала двадцать команд, в околофутбольном мире разбитая по соотношению сил в боях на пять групп. Отбор в группы производился по численности клуба, статистике побед и ставочному коэффициенту. Основной четверкой являлись Кабаны, Кони, Волки и Медведи - это была та каста, место в которой хотели абсолютно все. Преимущество как этих команд, так и соответствующих им клубов состояло в долгой истории - они представляли собой старейшие футбольные сообщества московской лиги. Факт возраста решал многое: за длинный исторический период клубы околофутбольщиков успели собрать достаточное число кланов - например, среди Кабанов и Коней их количество могло доходить до пятнадцати, а в лучшие годы и до всех двадцати, тогда как клубы третьей или четвертой группы насчитывали всего несколько организованных кланов. Также, годы известности даже среди не относящегося к футболу процента населения, дарили касте авторитет и известность. Массовики хотели стать частью именно «большой четверки», слетаясь на любую возможность как безумные пчелы на мед. Наряду с жеребьевкой футбольных команд на старте нового сезона, у околофутбольщиков проходила своя собственная, за день до официального матча-открытия. Клубы собирались группами, всегда в одних и тех же местах, и решали, независимо от жеребьевки их команд, с кем пройдёт самый первый бой - бой-приветствие. Остальное, кроме первой жеребьевки, было приурочено к турнирной таблице футбольного сезона. Система складывалась следующим образом: внутри группы - одной из пяти, - клубы бились в соответствии с расписанием футбольных команд. В день матча состоялась встреча на боевом поле, одновременно с матчем. С остальными клубами расписание варьировалось в зависимости от внутренней турнирной таблицы околофутбольщиков. Так как силы были не равны, промежуточный клуб-победитель одной группы встречался с каждым участником кастовой четверки: победитель пятой группы бился с четвертым местом касты, победитель четвертой - с третьим, и так далее. После, победитель бился с победителем, доходя до верхушки. Бои происходили как между победившими, так и между проигравшими – все подчинялось четким правилам турнирной таблицы. В конце сезона клуб имел возможность либо переместиться в новую группу, либо основательно закрепиться в ней, занимая позицию выше, либо попасть в касту - именно за это шла самая ожесточенная борьба. Если в футболе места распределялись в соответствии с баллами, а победителем сезона мог стать кто угодно - результаты разных лет очень варьировались, - то среди околофутбольщиков слыло практически невозможным попасть в первую группу, состав которой не менялся уже много лет. Конечно, остальные группы смешивались, обмениваясь клубами в разные стороны, но каста казалась неприкосновенной мечтой любого окла. «Большая четверка» символично проводила встречу предсезонной жеребьевки в отеле «Четыре сезона», десятилетиями маячащего возле Красной. Каждый год Медведи, как богатые и «щедрые», бронировали один и тот же люкс, в котором собирались главари и их приближенные. Бой-приветствие, как что-то перекочевавшее из устаревшего квн-а, был пресловутой традицией, способной изменить равновесие сил уже после первой встречи в подмосковном лесу. Простая случайность решала, кто схлестнется и понесет немалый ущерб - еще бы, четыре месяца не выпускать пар. Это была настоящая бойня. Многие клубы усердно готовились все межсезонье, проводя ожесточенные тренировки и закупаясь всевозможным оружием до отвала. Собрание предстояло поистине исключительное. Трое из четырех главарей являлись новичками, и, если Слав был официально представлен своим отцом в конце прошлого сезона - Люта, в лице предводителя Волков, точно не ждали. Что же касалось Кабанов, остальные клубы только гадали, появится ли кто-то от них этим солнечным мартовским днем. Скрестя пальцы, многие благоговейно верили в грандиозный распад красно-белых. Неприлично огромный лифт плавно воспарил над стихией и вознес Люта с Ракшей и Ферром на седьмой этаж гостиницы. Пыльная обувь, поношенная куртка и широкие джинсы тотально не вписывались в кристально-светящийся чистотой коридор, ведущий к номеру «Королевский Юг», превосходящий по размеру любое помещение, которое способен представить себе человек, выросший в обычной неказистой хрущевке. Сухие пальцы Ракши протянули Люту через плечо небольшую пластиковую карту, пришедшую с курьером от Мэра вчерашним вечером. Старая волчица должна была представить своего законного приемника и выйти из игры. Парень перехватил карту холодной рукой. Одно касание, мягкий отзвук мелодии приветствия и дверь поддалась, впуская новых гостей в залитый солнцем зал. Их не встречали. Они этого и не ждали. Не разуваясь, все трое двинулись в деловой кабинет, находящийся в самом сердце седьмого этажа. Лют старался не засматриваться на мелькавшие по дороге круглые каменные джакузи, высокие кровати, способные поместить, кажется, человек восемь, страшное обилие золота, отражавшего летящие сквозь панорамные окна лучи солнца, а также предметы мебели и интерьера, назначение которых было неизвестно непривыкшему к роскоши обывателю. Не потерявшись среди комнатного лабиринта, похожего на замысловатые тоннели королевского дворца, Волки вошли в кабинет. Здесь уже по-императорски восседал Мэр, занимая место возле западных дверей. Только его высокая и полноватая фигура, одетая в атласный темно-зеленый костюм, выглядела органично среди убранства строгого металла и вставок вишневого дерева. Красный платок-паше идеально дополнял образ главаря Медведей. Свет, проникая из четырех дверей-входов, рисовал собой крест на круглом столе и медленно перетекал в стекло минималистичной люстры. Здесь не было этой мнимой советской барочности депутатских кабинетов – интерьер и правда впечатлял легкостью, лаконичностью и современностью, даже не смотря на цену апартаментов за ночь. Возле Мэра сидел верный и единственный помощник – Фара. Его костюм был чуть темнее, как бы отодвигая мужчину на второй план. Глаза цеплялись только за золотую цепь на смуглой шее и внушительного размера позолоченные часы, переливающиеся драгоценными камнями. Можно было поспорить, что в слегка топорщащемся кармане стрелочных брюк лежал брелок от мерседеса – опознавательная черта каждого уважающего себя армянина при деньгах. Фараон грозно наблюдал за происходящим из-под пары прядей смоляных волос, успевших покинуть своих собратьев, блестящих гелем и зачесанных назад. Напротив восточного входа в кабинет сидел Слав. Сдержанно кивнув сначала Люту, потом Ракше, он продолжил тихий разговор с Саном, сидевшим по правую руку. Глава Коней хотел выбрать еще одного приближенного, не входящего в старый состав его первого клана, но дела с решением обстояли туго – брюнет тяжело представлял себе даже образ того, кого сможет подпустить ближе, поэтому сегодня от Коней были только они с Саном. Лют отодвинул стул у северного выхода и сел вместе со своими сопровождающими. За столом сквозило неудобство и собранность. Редкие взгляды пересекались над вишнево-стальной гладью и, оттолкнувшись, моментально разлетались в разные стороны. В центре стола небольшим возвышением маячили часы, встроенные сердечным механизмом в деревянную поверхность. Если положить голову на стол и вслушаться, закрыв глаза, можно услышать часовое дыхание материи. Четыре синхронизированных циферблата смотрели в разные стороны, чтобы каждый, сидящий за столом, мог узнать, который сейчас час. Теплые лучи оставляли блики на прозрачных секундных стрелках, мягко проникая через двери с каждой стороны света. Солнце было в зените, сверкая ото всюду, отскакивая от вечного, кое-где еще белого, снега. Все молча наблюдали за секундными часов – собрание было назначено на час дня, - задаваясь вопросом, останется ли южный трон без хозяина. Как человек спокойный и опытный, Ракша хрипло спросила, обращаясь к Мэру: - Красно-белым посылали ключ? Длинный рот властно улыбнулся на широком лице Медведя. - Конечно, я отправил курьера на старый адрес, но…, - большие плечи приподнялись, утягивая за собой скрещенные на столе руки, - другого мне не сообщали. Подождем еще несколько минут, исключительно из глубокого уважения к обстоятельствам, и начнем. В любом случае. Мэр говорил как какой-нибудь губернатор средних лет, привычно прикрываясь в меру надменной и понимающей улыбкой. Будучи высоким, не лишенным лоска мужчиной, взгляду постоянно чего-то не хватало, натыкаясь на его черты, сдобренные неаккуратными и крупными мазками общего портрета. Вроде все было при нем, но невидимые крупицы недостающего ингредиента просачивались сквозь пальцы. Быть может, это была молодость. Быть может – достоинство. Удовлетворившись ответом, волчица бросила взгляд на Люта и прочистила горло. - Я не слишком верю в то, что кто-то еще дополнит своим присутствием наше собрание – никогда не слыла оптимистом, - поэтому, на правах бывшего главаря, представлю нового Волка – Люта. Он был выбран на общем собрании стаи нашим новым предводителем. С этого дня он официально вступает во все права. Лют сухо кивнул Мэру и, чуть мягче, Славу, смотревшему на него со скрытой улыбкой и тенью удовлетворения. - Что ж, очень рад, очень рад. – поставленным голосом сальных политиков протараторил глава Медведей, - Надеюсь, уважительное сотрудничество между нашими клубами не остановится с Вашим, - в сторону Ракши, - решительным уходом. - Поздравляю. - тихо отозвался Слав. - И так, чего тянуть, у нас есть пара вопросов, которые хотелось бы обсудить до жеребьевки, – энергично предложил Мэр, - Начнем, как говориться в народе – с вопроса насущного, - обсудим начальный ставочный коэффициент этого года. Мы произвели некоторые расчёты валют и можем с уверенностью сказать, что стартовать приоритетнее всего со средних значений… Время на несколько долгих секунд решило нарушить собственные законы и растянулось, замедляясь и запечатывая в себе редкие пылинки, нежащиеся в прямых солнечных лучах. Сначала шаги были похожи на эхо, но вот глаза видят – и ты не можешь им не верить. В замедленной съемке голливудского фильма южный проем кабинета показал клин из приближающихся фигур. Через порог переступила женская нога высоких белых ботфортах, четко и бережно очерчивающих изгиб икры и теряющихся в ткани бардового платья. Разрезы податливой ткани с двух сторон следовали до середины бедра и перетекали в закрытый облегающий верх с длиными рукавами. На плечах сидела белая дубленка со вставками из однотонного меха. Образ завершали вьющиеся короткие волосы за ушами и стрелки цвета пыли из белых ракушек. За улыбающейся девушкой двумя кожаными тенями вошли Ярый и Мина, грозно оглядываясь по сторонам. - Второй раз сталкиваюсь с тотальной невежественностью. Мы задержались всего на каких-то…, - блондинка скользнула глазами по несуществующим часам на запястье и вернула взгляд присутствующим, - пять минут – и нас не удосужились подождать. Правила этикета позволяют девушке добросовестно опаздывать пятнадцать минут, а в Италии даже пол часа не являются моветоном. Мэр замер, оглядывая гостью с ног до головы, Лют даже не сразу заметил стоящего в кабинете брата, а Слав… о его реакции остается только догадываться, но Сан, не будучи настолько сдержанным и открыто рассматривающий девушку, покосился на друга и успел зацепиться за резкие переливы жвалок под кожей. - Ты кто такая? – с явным акцентом спросил Фара. - Довольно странный вопрос, учитывая у меня наличие ключа. Блондинка подняла зажатую между двух «сигаретных» пальцев кремовую карточку и бросила ее на стол возле южного трона. - Неужели обязательно бронировать номер такой величины? Кому-то есть что компенсировать за счет настолько широких жестов? Или мы планируем остаться на ночь и закатить что-то наподобие мальчишника в Вегасе? Девушка чувствовала себя как дома, вальяжно занимая законное место и перекидывая одну ногу через другую. Казалось, что все сидящие переняли возможность испытывать дискомфорт и смущение, чтобы она смогла свободно, как ни в чем не бывало, раскинуться на удобном стуле и разглядывать убранство потолка. Мина села справа от главы своего клуба. Яр стоял и сверлил взглядом сидящего прямо напротив Люта. Они не виделись – вот так просто, лицом к лицу, - с того самого дня. Даже на боях братья всеми силами старались не пересекаться, что им успешно удавалось. Видеть его теперь, да еще и занимающим место предводителя Волков, оказалось чересчур неожиданным. Это выбило из колеи обоих. Слишком много эмоций норовило вырваться разом, сбивая на своем пути каждый предмет. Хватит ли им жалкого стола, чтобы усидеть, хоть и дальше всех, но все равно непримирительно близко? - Если ты – следующий главарь клуба… Кабанов, - было слышно, как голосу не давалось это слово, привыкшее заменять его другим, более хлестким, - То тебя должен объявить законный представитель, это правило. – Спокойно декламировал Сан. Девушка поставила локти на стол, поворачиваясь к говорящему и совершенно игнорируя существование Слава, слегка загораживающего нужную ей цель. Блондинка заговорила, привычно подтянув один уголок губы вверх, будто дергала за ниточку: - К сожалению, такой возможности не представилось. Старый состав Апельсинов распущен, а отец лежит на Новодевичьем кладбище. Но, если вы настаиваете, я могу попробовать устроить вам приватную встречу. Правда, не особо ручаюсь за успех разговора. - Так ты кровная наследница? – серьезно спросил Мэр. От умасленного политика не осталось и следа. - Да, - буднично ответила девушка, переводя взгляд, - Мое имя – Вар. Это Мина, правая рука. С Яром, думаю, здесь многие знакомы, - мазнув лукавым взглядом по Люту, она продолжила, выпрямляясь, - Что ж, с приветствием покончено, перейдем к делу. Так и быть, на первый раз прощаю всем вопиющие невежество и надеюсь на дальнейшую осмотрительность. Вы обсуждали что-то, касающиеся… Глава Медведей свел брови, вспоминая начало своей речи. Настроение за столом разительно изменилось с приходом красно-белой бестии. - Да…, да…, произведя расчеты валют, наш клуб пришел к выводу о базовом усредненном коэффициенте, который нужно сообщить фанатским… Мэр сбивчиво продолжил, объясняя тонкости выбора ставочных чисел на этот год. Слав ни разу не свел взгляд светлых карих глаз со старой знакомой. Ему бы слушать то, что обсуждалось за столом, ведь это его первое официальное собрание, но привычный поток мыслей уносил парня все дальше, концентрируясь на одном образе. Теперь многое стало понятно: вызов в каждом действии, ироничная улыбка и странное ощущение незнания какой-то мелкой детали, делающей его глупее за тем небольшим столиком в Слезах. Теперь он вспомнил, почему лицо Ина ему казалось знакомым – он видел его однажды, но слишком давно, чтобы выстроить безусловную рефлекторную дугу и привести разум в нужный отдел памяти. Насколько все это было подстроено? Хоть что-то вообще было случайностью, или его намеренно пасли в Слезах тем вечером? И, главный вопрос - что сказать Яну, оказавшемуся не в то время не в том месте? Слав смотрел, как она задумчиво сводит брови, слушая речи Мэра, как задает вопросы, слегка покусывая нижнюю губу, выдавая нервные эмоциональные привычки, как делает вид, что не замечает опасливых взглядов в свою сторону. Это все – просто ее присутствие – медленно выводило его из себя. - Тогда с цифрами решено, можем перейти к следующему вопросу. У кого-то есть тема для обсуждений? - Наш клуб может предложить сделку по добыче оружия, - заговорил Лют абсолютно безжизненным голосом, - Мы нашли лазейку на крупного поставщика черного рынка, и, несмотря на противостояние, в знак добросовестного сотрудничества… - парня прервал сжатый злой смешок через стол и шорох сигаретной пачки, - Здесь не курят. Ярый, уже держащий в губах незажжённую сигарету, свирепо посмотрел на брата. Скомкав табачное изделие в кулаке, он раскрошил его по вишневому столу. - Да подавись. Карие глаза Люта замерли на комочках бумаги, смешанных с ванильным табаком. -… в знак добросовестного сотрудничества во времена, нелегкие для нелегальной торговли, - особенно на территории столицы… - Запихай поглубже свое «сотрудничество», - еле слышно передразнил Ярый, - … предлагаем помочь тем, кто нуждается в хорошем оснащении. Это будет по удвоенной цене, так как все операции пойдут через стаю, но мы ручаемся за качество товара и регулярные скорые поставки. Если вы выйдете на нашего поставщика самостоятельно – в сотрудничестве будет отказано, он работает исключительно на Волков. - Нам нужно время, чтобы подумать, - отозвалась Вар, серьезно наблюдая за Лютом во время его речи. Ярый резко повернул голову, провоцируя беспорядок среди рыжих кудрей. - О чем тут думать?.. Вар подняла руку, даже не посмотрев на парня. Тот, брезгливо оглядев полученный жест, все-таки замолчал. - Конечно. У вас будет неделя. – Ледяным тоном ответил Лют. За столом натянулась жесткая пружина напряженного молчания. Солнечный свет, поначалу расслабляющий глаз и настраивавший на теплый лад, теперь сменил свое направление и втыкался в радужку мелкими бликовыми копьями. - Видимо, это все вопросы на сегодня. – Мэр привстал, махнув рукой Фару, - Перейдем к жеребьевке и покончим с этим. Слав, окончательно вынырнувший из транса, достал из кармана куртки небольшой черно-белый мешок. На правах главаря клуба-победителя прошлого года, фишки для жеребьевки оставались у него, однако, тянуть жребий он обязывался последним. Система была до банальности простой: внутри мешка было четыре маленьких, размером с игральную кость, футбольных мяча. Два из них обычной черно-белой окраски, два одноцветных – один полностью белый, другой черный. На ощупь их, естественно, определить было невозможно, если только человек не обладал такой ненужной суперспособностью, как особо чувствительные участки кожи на подушечках пальцев, способные произвести спектральный анализ цвета ощупываемого предмета. Первые своих клубов по очереди тянули жребий. Обладатели черного и белого мячей встречались в первом бою. Слав слегка помешал круглые фишки через толстую ткань мешка и встал, жестом приглашая начать жеребьевку. - Дамы вперед, - иронично протянул Мэр, все еще не способный вернуть прежнюю расслабленность в стенах «Королевского Юга», словно блондинка со своим этим красным платьем забрала себе всю уверенность в помещении. Не ответив на любезность, Вар медленно подошла, в первый раз действительно посмотрев на главу клуба Коней. Ее ехидный взгляд из-под ресниц остановился на глазах Слава и не сдвигался с этого места, пока она подходила вплотную. Не смотря, она выудила из мешка фишку и брюнету показалось, будто она опять знает больше, чем он. Мячик оказался кремово-белым. Идеально сочетающимся с ее дубленкой. - Вот это «везение», - хмыкнул Медведь, подходя следующим. Он вытянул свой черно-белый, ничем не примечательный жребий и отошел. Вар смотрела на Слава. Лют достал предпоследний мяч, тоже черно-белый. Слав, не глядя, достал последний черный мяч. Вар также смотрела на него, пока вдруг не разорвала всеобщее молчание. - Вот это везение, - не могла же она об этом знать. Тогда почему все опять выглядело как запланированная диверсия судьбы? – Встретимся завтра, люблю прогулки на природе. Блондинка повернулась к выходу, бросив через плечо как бы невзначай: - После можем посидеть еще разок за бокалом чего-нибудь покрепче, - короткий поворот головы и острый взгляд, - Мне понравилось в прошлый раз. Кабанье кодло вышло, хлопнув за собой дверью. Мэр без лишних слов надел наброшенный на спинку стула темно-зеленый пиджак и ушел, поглядывая на часы. Лют кивнул Славу и Сану, выходя через северный выход и оставляя друзей в тишине одиночества. Восточная дверь почти перестала пропускать стрелы солнечных лучей, контрастно подсвечивая фигуры коней в полутьме переговорной. - Вы знакомы? – поинтересовался Сан. Голос друга стал спусковым курком. Слав вылетел апартаментов, не помня дороги и не слыша ничего вокруг, подсознательно ощущая присутствие блондина где-то позади. Прохладный воздух ударил по лицу, а ноги сами двинулись в сторону метро. - Да постой ты!.. – Догнал его Сан, цепляясь пальцами за рукав, - Что случилось? Ты сам не свой. - Она специально это сказала, понимаешь? Что мы виделись. Я же не знал тогда, что это она!.. Блять!.. Она специально сказала при всех, чтобы меня подозревали в связи с ней!.. В связи с этими… - Тише-тише. Успокойся, - Сан смотрел на брюнета и не верил глазам. Друг выглядел несдержанно зло, тяжело дышал и не мог сконцентрировать взгляд на чем-то одном. Все эти «телодвижения» не вязались с образом аналитика-дипломата, привыкшего пользоваться минимальным спектром мимических мышц и препарировавшего каждую ситуацию скальпелем разума. – Из-за этого ты так завелся? Да никто даже не слышал, а если и слышал, то понял, что это провокация. Успокойся, реально, ты меня пугаешь. Я за год не видел от тебя столько эмоций. Слав выдохнул, вслушиваясь в аргументы блондина и медленно понимая, что сейчас произошло. Он вышел из себя. Не на поле, не в подвале Лунмы – на улице, подстегиваемый парочкой взглядов и фразочек красно-белой девицы. Нет, этого не могло быть. Он просто охренел со всей ситуации в целом и загнался из-за предстоящего разговора с Яном. К тому же, она вела себя слишком, слишком… Не так, как нужно на таких собраниях. Много открывала рот и чувствовала себя центром гребанной вселенной. - Расскажешь, что у вас произошло с этой девчонкой? Разжимая кулак, Слав заметил, что все еще держит черный жребий, а на ладони тонко отпечатался футбольный узор фишки. Словно она через этот сгусток черноты передала ему кусок безумной войны, так свойственной всем отбитым на голову Кабанам, взамен забирая с собой немного белого мира из сердца брюнета. - Расскажу, - ответил парень, не сводя медовых радужек с куска черной кости. И глаза у нее были неправильные. Грязно-зеленого цвета.