МИРVAR

Напрасно люди отправляют в космос пиксельные изображения цветочков и таблицу Менделеева - все это ересь. Чтобы воистину осознать происходящее на земле, хватит пары минут в метро. Здесь, в пучине жизни, познается человек. Первые поцелуи, встречи, расставания, улыбки, смех, опоздания, ссоры, драки, пьянство, разврат и даже ряженные - все это привычное утро среды каждого Москвича. В длинных арках переходов играет музыка, поют голоса, читаются стихи, продаются фрукты, колготки, телефоны, кофе и лифчики. Да, пожалуй, первого инопланетянина, не подвергшегося мгновенному вскрытию, следует прокатить на метро. Он либо сойдет с ума, либо проникнется человеческим сознанием и тайным смыслом планетарного существования. Слав так не считал. Не было ничего хуже, чем добираться в самый час пик рабочего дня от конечной станции до другой стороны разросшейся столицы, испачканным кровью, грязью, не чувствуя пары пальцев на руке и совершенно точно ощущая каждый синяк на теле при очередной стремительной остановке советского поезда. Несколько кланов ехали в тишине, забившись в угол хвостового вагона, беззвучно постанывая от боли и сурово поглядывая на остальных. Точнее на тех, кто решался задержать взгляд на красно-синей - сейчас, преимущественно, красной - толпе. Сан поднял экран телефона и без слов показал расписание футбольных матчей по итогам недавней жеребьевки. Следующая групповая встреча предстояла с Волками и только через 3 недели, что не могло не радовать. Нужно время, чтобы восстановиться после такого. Вереница оклов на эскалаторе больше напоминала синеватых от холода снегирей, нахохлившихся и рассевшихся на жердочках-ступенях, пряча маленькие острые клювы в перья на груди. Дорога до штаб-квартиры прошла молча. К вечеру распогодилось: люди возвращались с работы, разглядывая небо, попивая кофе и наслаждаясь первым теплом, подаренным серединой марта. Район Цветного поглощал Коней своими тоненькими проездами, а старые молчаливые дома, словно оглядывая побитых детей с ног до головы и не находя слов, расступались. Постройка из красного кирпича скрипнула тяжелой дверью, возле которой черными жучками ютились звонки в школу танцев, клуб по вольной борьбе, народный песенный ансамбль и небольшие офисные помещения истинных извращенцев-ценителей исторического центра Москвы. Безмолвные шаги застучали по лестнице, не останавливаясь на этажах, двери которых кричали музыкой для сальсы, ругательствами и басистыми раскатами белорусских мотивов. Добравшись до последнего этажа, Слав дернул на себя круглую ручку и вошел вглубь подкрышенного этажа. Внутри длинного помещения с распахнутыми узкими окнами-бойницами из каждого угла слышались приглушенные ругательства и стоны. Кто-то приехал раньше - тяжелых привезли на клубной буханке, - остальные либо добрались на чей-нибудь тачке, либо, как Слав, на метро. Между стульями бегало несколько парней с бутылками водки и бинтами. Заведи сюда любого представителя позапрошлого века - он безукоризненно узнает военный госпиталь. При чем, самый дешевый, можно сказать - деревенский. Первым терпение потерял Ян, все время шедший где-то позади. -Блять! И это даже без их отбитых бывалых! - Заметив взгляд Сана, русый понизил голос, подходя ближе, - Ты видел? У них - у них, у этих сраных дебилов - был запас!.. Даже у Волков его нет!.. - Ян потер нос и шикнул, забыв о ране через всю переносицу, - Как она смогла промыть остатки их пьяных мозгов - я этого не могу понять!!.. Парня слишком задела история с Ином и его подставным интересом, поэтому проиграть Кабанам после такого явилось верхом уязвленности. Он строго-настрого запретил упоминать сложившуюся в Слезах ситуацию, но Сан знал, что Ян сохранил в телефоне номер Ина, пусть даже без имени. - Да, все оказалось серьезней, чем мы думали, - Сан снял куртку и присел на покачивающийся табурет, вытянув одну ногу, - Кто мог знать, что куча навозных свиней послушает гламурную малолетку. - Эта сука сломала мне три зуба!! - шепеляво донеслось справа от крупного парня, вокруг которого ходил местный врач и пытался прижечь искореженную десну, - Так еще и передала кусок своей страной биты. Попросила, блять, «возместить ущерб»! Тварь конченная! Слав проследил за брошенным куском дерева, когда-то бывшим бейсбольной битой, и, не желая того - скорее автоматически, подвергаясь пыткам памяти, - воскресил образ ее, склонившейся над телом с деревяшкой в руках и дико улыбавшейся. Вспомнил рану на ее лбу и те покалывающие ощущения внутри, будто хотелось стереть стекающую к ее темнеющим глазам кровь. - Пиздец, - протянул Сан, дотягиваясь пальцами до куска деревянного оружия и осматривая куски поцелуев на ясеневом стволе, - Если честно, я не думал, что она из дерущихся. Слишком лощено выглядит. - Блондин провел пальцами по слому и красной краске, вглядываясь, - Но теперь очевидно, что она просто-напросто ебанутая. Не хотелось бы с ней столкнуться. В дверь влетела запыхавшаяся Ри, разрумяненная от быстрой ходьбы, с развивающимися каштановыми кудрями. Отыскав галатами знакомую главарскую компанию, девушка ринулась к ним. - Стоите, уже слава богу, - глубоко дыша, заключила она. Сан едва заметно подмигнул ее обеспокоенному взгляду, направленному на вытянутую ногу блондина, как бы сообщая, что волноваться не за чем. - А это что? Ты теперь дерешься с битой? - Ари протянула руку к измученному оружию. - На ней что… поцелуи?.. - Это подарок Славу от «новой знакомой», - сквозь зубы бросил Ян, скрестив руки на груди и не смотря на остальных. - От этой суки-кабанихи? - прошептала Ри, ее глаза резко расширились. Слав молчал. Что он мог сказать? Что красно-белые уделали их за сорок пять минут, учитывая численное меньшинство аж на три клана? Что первый бой его главарского сезона пошел по пизде? Что, как минимум половине клуба, нужно серьезное восстановление? Или же то, что он схуя-то стоит и вспоминает, как хотел вытереть с лица этой сумасшедшей несколько капель крови, чтобы ей не попало в глаза? Спасибо Будде за отсутствие сил после боя - ни то сейчас непременно пострадала бы пара ветхих окон. - Необходимо пересмотреть стратегию и набрать массу. - Холодно отрезал Слав. - проведем собрание через неделю, передай всем, - обращаясь к Сану, - Там решим. - Что со снарягой? - Договорюсь с Лютом. В любом случае, сейчас это единственный вариант. Яркой болью одного из синяков отдалась вибрация телефона. Слав резким движением засунул руку в карман, и через пару секунд выражение его лица стало еще жестче. Он все еще сохранял эмоции в себе. Вернув жест Сану, брюнет бессловесно показал экран с сообщением от Мэра. - Да ну нахер, он издевается? - скривился парень, - Перенеси на завтра. - Нет. Чем раньше закончим с этими разборками, тем лучше. Слав распустил кудрявые волосы, чтобы прикрыть синяк на щеке, и, не раздумывая, зашагал в сторону двери. - Умойся хотя бы!.. - крикнул Сан в удаляющуюся красно-синюю спину. *** Если два человека заблудились в лесу, как скоро пересекутся их круги? *** - Что? Говори громче, - Вар отошла от кричащей толпы к окну, но это не особо помогало, - Сейчас, подожди, я выйду. Не забирая порванную куртку, девушка открыла дверь подвальной пивнушки спального района и, поправив волосы, снова прижала телефон к уху. - Что ты говорил? - Он может сегодня. Я созвонился с его секретаршей – в следующий раз свободное окно где-то за обедом на следующей неделе. Сейчас он, скорее всего, уехал в Безвременье…, - на той стороне послышался скрежет и приглушенные ругательства, - Короче, если встречаться с ним – то сейчас, - подытожил Ин. - Твою мать, как же это не вовремя!.. – Вар подняла голову к небу, закатывая глаза, - Ты вообще видел меня? Я отмывалась в засратом туалете минут двадцать, одежда на мне все еще мокрая, куртку вообще можно выкинуть. А, и еще ссадина на пол лица определенно придает мне природного шарма. Как думаешь, впишется ли такой образ в стены одного из самых дорогих баров Москвы?! Нервы сегодня ни к черту. Да и о чем говорить, когда пару часов назад валялся в крови и грязи, испытывая невыразимую ненависть ко всем оттенкам синего, различимым человеческим глазом, после - добирался в набитом кричащими оклами стареньком транспортере по всем пробкам, которые способен поймать счастливый москвич, а в конце полирнул все это пинтой гадкого пива из немытого крана просто потому, что без глотка чего-то дурманящего вряд ли дожил бы до дома. Ин помалкивал. Связь доносила только скрежещущие звуки ветра и куртки, сообщающие о том, что парень куда-то шел. - Это ведь логово Мины с Язвой? У них там должна быть какая-то одежда. Вар выдохнула, не в силах продолжать разговор. - Ладно, спасибо за информацию, я что-нибудь придумаю. - Тебе сильно досталось? Нужна какая-то помощь? - Не сильнее, чем остальным. В порядке. Будь на связи, если что. Не дождавшись ответа, блондинка повесила трубку. Нужно собраться. У нее был план, и если его воплощение можно начать сегодня – это, в любом случае, отличная новость. Кое-как оттертые от полевых луж туалетной бумагой белые ботфорты застучали вниз по лестнице. В пабе пили и пели. Кто-то все еще приезжал, залечивая раны и мечтая пропустить стаканчик-другой. Кто-то не поехал со всеми, отмечая сейчас в своих неказистых и потрепанных жизнью убежищах. Острый взгляд Вар искал знакомый ирокез, но среди рыжего поголовья это не такая уж и простая задача. По памяти продираясь в сторону узкой дверки подсобки, блондинка оказалась в уже знакомом помещении с платяным шкафом времен моды на польские гарнитуры и одинаковые квартиры. Девушка нащупала язычок пластикового тумблера и включила одинокую грушу суицидальной лампочки, безнадежно пыхтящей во все стороны своими тридцатью ваттами. Что ж, здесь была одежда. В брезгливом жесте, двумя пальцами, Вар передвинула несколько вешалок с вязанными свитерами – совершенно очевидно являющихся достоянием местных охранников, - и добралась до перекинутых через перекладину черных скинни джинс с дырками на коленках. Не совсем ее стиль, но уже кое-что. Хорошо всегда иметь под рукой косметичку – педантичность редко бывает лишней, особенно для женщин. Узкая дверь резко скрипнула, запуская шершавый смех и пивной запах. - Я думал, ты тут с кем-то зажимаешься, - Яр прислонился головой к стене, оглядывая девушку пьяными темными глазами. - Расстроился, что не сможешь присоединиться? – Вар начала расстегивать так и не высохшую за все это время ткань красных шуршащих штанов и потянулась к молнии на обуви. Ярый, заторможенный действием хрен пойми скольких пинт пива, не сразу осознал происходящее – а осознав, отвернулся. - Ты че, - голос, кажется, приобрел трезвую жесткость. - Не принимай на свой счет. Избавившись от высоких ботфорт, штаны, прилипая к коже в умоляющих жестах, оказались на полу. Надевая черные джинсы, Вар подняла взгляд на Яра, незаметно подглядывавшего в зеркало створки шкафа. Привычная лукавая улыбка растянула пухлые губы перед тем, как произнести следующие слова. - Дашь мне свою куртку? Широкая косуха Ярого казалась отличным выходом из ситуации. К тому же, рыжий не успел запачкать ее, находясь большую часть боя в запасе. - Что? – Парень все еще смотрел в зеркало и провожал глазами застегивающие пуговицу пальцы, когда Вар двинулась вперед. Длина подсобки измерялась тремя небольшими шагами, поэтому девушка довольно скоро оказалась с ним нос к носу. - Куртку. - Зачем? Глаза в глаза. Ее - смеялись, его – пьяно сглатывали. - Моя порвалась. Потянув вверх кремовый трикотажный пуловер, покрывшийся следами недавней бойни, Вар осталась в одних джинсах. Высохшие кудри, пружиня, коснулись щек, когда горловина пропустила их через себя. Не гнувшимися руками Ярый снял куртку и протянул вперед. Для него все вокруг стало темным и тихим настолько, что доносилось только ее размеренное дыхание и виделись только ее темно-зеленые глаза. Что он там говорил про волосы? Лучше рыжие? Херня. - Спасибо, - открылся розовый рот, выпуская звуки прямо на его кожу, покрывая мурашками. Чернота широкоплечей куртки одела собой тело. Вар достала белый ремень из штанов и опоясала не до конца застёгнутую косуху. Перекинув обувь через плечо, девушка вышла из подсобки, хлопнув дряхлой дверью. Стоит добавить, что белья она не носила. *** Рано или поздно наступает момент, когда перестаешь верить своему разуму. Обычно, он приходит неспеша и настойчиво предупреждает о возможных переменах. Сначала человек ловит себя на непривычных мыслях; потом подкрадывается особенное, необъяснимое поведение; немного погодя, нервы сходят с рельс, несясь многотонными угольными вагонами в сомнительном направлении – и все это, чтобы в один прекрасный момент увидеть то, что заставит протереть глаза, как в старом американском анимационном ситкоме, треснуть себя по голове и, махнув рукой, уйти в обратном направлении. Звучит комично, но Славу было не до смеха. Увидев ее, сидящую на мать его столе напротив Мэра, расставившую ноги в облегающих джинсах с рваными дырами на коленках, парень понял, что бредит. Склонившись и задевая огромную морду Медведя своими светлыми завитками, она поглаживала гладкую поверхность стола ладонями и что-то медленно говорила, пока Слав медленно сходил с ума. Это воспаленное сознание начало безжалостную игру с мыслями и образами. Это просто не могло быть гребанной правдой. Картина предстала настолько сюрреалистичной, что, застывая, становилась кадром из фильмов Стэнли Кубрика. Золотая осовремененная лубочность всего внутреннего убранства Безвременья, по смыслу названия так кстати подходившего происходящему внутри, никак не вязалась с девушкой в черной кожаной куртке. Поставьте под ней тарелку – она станет чертовой закуской к самому крепкому напитку бара, под стать градусу. Мэр пожирал блондинку глазами, сально посмеиваясь и запуская огромную ручищу в жидкие светлые волосы. Стоило ему откинуться на спинку длинного дивана с видом, готовым разбить самодовольством бронированное стекло панорамных дверей, как Слав отмер. «Какая же сука», - с этими словами брюнет подошел к столу, намеренно не смотря на черную выгнутую спину. Почему сука? Потому что он пиздец как устал за пару дней американских горок, а она принимала в них непосредственное - если не главное - участие. - Мы договорились встретиться. – Так сдержанно, как того позволяли сомкнутые челюсти. Медведь даже не сразу услышал, что к нему обращаются, скорее случайно переведя взгляд на маячащую сзади фигуру. - Слав!.. Уже здесь, - ни тени смущения на депутатской ряхе, - Представляешь, слушаю, как знатно вам сегодня досталось. Щелки лукавых маслянистых глаз усмехнулись и вновь вернули взгляд предыдущей собеседнице. - … Так мы с вами договорились? - Конечно-конечно…, - еще один такой взгляд по ее фигуре, и Слава точно стошнит. Вырвет всем, что было внутри: злостью, матом и стаканом утренней воды. – Приятно, что вы обратились именно ко мне. Звоните напрямую по этому номеру, я предупрежу секретаря, - не меняя положения грузного тела, рука привычным жестом протянула красно-зеленую визитку. Господи, брюнет не видел своими глазами, но готов был поклясться, что она убрала номер в декольте куртки. И делала это слишком медленно для одного мать его простого движения. Прыжком освобождая стол и на пару секунд оказываясь между разведенных в сторону коленей Мэра, Вар обернулась на парня, слегка оттягивая чуть выбившиеся из пояса полы куртки. Он хотел не смотреть, буквально умолял глаза, но длинная ссадина на лбу победила. Делая кожу неожиданно настоящей, реальной – протяни руку и почувствуешь неровность, которая еще не скоро заживет, - эта царапина аккуратным росчерком перетекала в неожиданно жёсткие и пышущие яростью глаза. Если она также смотрела на Мэра - он, скорее всего, тот еще извращенец. Два шага вплотную, тихое злое шипение быстрым ртом: - Жаль слишком рано закончили, не успела добраться до главного приза в пони-лэнде. - Я думал, это привычная проблема всех свиней. Ничего не поделаешь, такова скорострельная природа ваших самцов. - Не заметила, когда снимала куртку с одного из них. Но тебе, конечно, виднее. Удивительно, как кто-то из них двоих вообще разбирал это утробное завывание, по ошибке называемое разговором. Подарив гадкую и брезгливую улыбку его равнодушному лицу, девушка вылетела из клуба. Возможно, по стеклянным дверям сегодня, все-таки, пойдет трещина. Слав пропустил приглашение присесть и вопрос о выпивке, хотя последнее, конечно, сейчас бы не помешало, даже несмотря на Конские устои. Мозг до сих пор подкидывал в голове острые кинжалы услышанных слов и раз за разом попадал ими в цель. - Я рад, что мы пришли к общему мнению. Осталось обговорить только незначительные детали, - Мэр отпил из приземистого пня бокала и вытер уголки губ двумя пальцами, - К вашим «Костюмчикам» мы больше претензий не имеем, но ты все-таки объясни им правила поведения. Парня начинало мутить от звука его сладковатых насмешек. - Что касается ущерба – так и быть, не будем заострять, тем более – вина не ваша, все понимаю. Но тут смотри какая ситуация, - Медведь стукнул по пустому стеклу в крестьянских пальцах, - Я же не могу оставить все как есть, без последнего слова. Главенство – нелегкий удел, нужно держать лицо, ты как никто другой знаешь это. Славу не нравились длинные многословные и бессмысленные подводки, не сулящие ничего, кроме очередных проблем. - Так вот, придется все-таки как-то возместить, - Мэр говорил об этом так просто и буднично, будто обсуждал проступки собственного ребенка в начальной школе и решал, как вернее наказать сына, - Поэтому я решил - абсолютно справедливо - установить вам входной коэффициент ниже, чем у остальных. Формально, и вы ничего не должны - и нам не обидно. Что-то перевернулось внутри Слава, сидевшего на нагретом диване и сглатывающего комья сгустков крови от чужих слов вместо слюны. То, что говорил глава красно-зеленых, было разумным. Входной коэффициент – сущая ерунда с дикой и стабильно растущей динамикой, об этом известно даже фанатью. Но черные реки выходили из берегов, наполняя брюнета до краев медовых глаз, кажется, даже слегка их подкрашивая. Также просто, как неосознанно столкнувшийся с темнотой свет видоизменяется, человек обжигается и горит до конца, пока не оплавится вместе с одеждой, кожей и костями до пыльного пепла. Клише, но вечное. Быть может, от этого, а может под влиянием ретроградного меркурия, ставшего виновником каждой второй аномалии современного общества, Слав даже не думал над собственными словами. - Нет. Мэр поднял голову и позволил кукловоду, дергающему за ниточки, приспустить улыбку, выходя на законный перекур. Никаких переработок в России будущего. - Нет? То есть как нет? – Сейчас его мимика подходила любому мелкому чиновнику, - Погоди, ты ведь прекрасно понимаешь, что это всего лишь начальный коэффициент… - Я не согласен. Нашей вины в конфликте с Черными Костюмами нет, значит и платить за это – не наша забота. - Постой-постой. Я понимаю, сегодня денек не из легких, - Эй, Машенька, принеси еще один бокал! – Полная рука с тяжелыми часами метнулась вверх, подзывая официантку. Интересно, это местная корпоративная этика – имя Мария у всего персонала? – Не надо горячиться. Подумай денек-другой… - Без надобности. Я все решил. Если «Вас» что-то не устраивает – приходите лично. Был рад встрече. Бросая свое уставшее тело в прохладу наступающего вечера, Слав чувствовал только непривычно засевший в груди жар, отдающий в щеки. Хотелось двух вещей: избить кого-нибудь и встать, наконец, под горячий душ. Мысли кричали о неверных решениях и звонили во все возможные колокольчики, объявляя режим тотальной тревоги, однако, почему-то сейчас парень не слышал ничего подозрительного. Удлиненная подошва кожаных брогг оставила свой след прямо на другом, чуть поменьше, принадлежащем одной выбегавшей отсюда блондинке. Слав ушел, оставляя следы сливаться тонкими линиями. Даже самый опытный следователь был бы не в силах понять, который из них старался поглотить другой. Они оба взаимно проникали друг в друга, становясь пока чем-то невзрачным, но уже единым. Сегодня, впервые за долгое время, красное сердце оказалось сильнее синего разума.