There's no escape

Он начал занимался этим ради денег, это правда. Для современной молодежи он довольно много времени уделял учебе. Был единственный на курсе, кто готовился к экзаменам по-настоящему: писал конспекты, читал монографии, мониторил статьи, даже знал где в универе находится библиотека. Он просто не мог позволить себе слететь со стипендии, даже эти жалкие гроши были существенны для того, кто высадился на автовокзале северной столицы с одним рюкзаком и пятиста рублями в кармане. В утро перед вступительными он так волновался, что его вырвало в урну прямо в коридоре универа, конечно, это кинуло тень на то, как его воспринимали остальные, но на отношение других ему было плевать. Все это: издевки, косые взгляды, шепот за спиной он уже прошел в школе, ну а как же – местная знаменитость их захолустного поселка. Его отец был пьяницей, но не буйным, по крайней мере все так думали, пока он не застрелил его мать. Воспитанный бабушкой в строгости, откровенной нищете, под вечно косыми и, что больнее всего, настороженными взглядами (а вдруг в отца пошел?) он научился выстраивать потрясающе прочную стену между собой и окружающим миром. Ему нечего было предложить другим людям, во-первых, он быстро понял, что многие дружественные тусовки в универе были завязаны на выпивке – он не пил, не переносил даже запаха алкоголя, а в трезвом виде участвовать в местном сообществе было невозможно, любовь к алкоголю была билетом, неким эталонным пропуском в мир его однокурсников. Во-вторых, он просто не вписывался, не шарил в крутых шмотках, не слушал попсовые хиты, не встречался с крутыми телками, не играл ни в одну компьютерную игру, не смотрел ни один из популярных фильмов. Для них он был таким же скучным неодушевленным персонажем как любой предмет мебели и очень быстро они научились просто не замечать его. Ему нравилось учеба, но она занимала время и ему приходилось перебиваться случайными заработками, пока не тот случай в метро. Он как раз нажал значок «плей» аудиокниги, когда увидел, что у человека напротив шевелиться губы. - Простите, я вас не расслышал, - он вежливо вынул один наушник, пока во-втором приятный бархатный голос продолжал начитку текста. Перед ним стоял мужчина весьма небрежно одетый, в узкой цветастой жилетке поверх белой рубашки, гладко выбритый, в темных солнцезащитных очках, которые он не снял даже в довольно темном вагоне метро. - Тебе есть восемнадцать, парень? – спросил мужчина, склонив голову почти к подбородку чтобы, увидеть его лицо поверх оправы очков. - Да, - пришлось вынуть и второй наушник, тем более, что мужчина явно придвинулся чуть плотнее, чем того требовал разговор. - Учишься, работаешь? – лениво продолжал опрос незнакомец, старательно игнорируя правила хорошего тона. - Учусь. - Хорошая фактура у тебя, моделью не хочешь поработать? - Моделью чего? Мужчина поджал губы, словно вопрос его разочаровал и, порывшись в кармане брюк, выудил порядком потрепанную визитку, протянул руку и вложил визитку за лямку рюкзака. - Позвони и узнаешь. И он позвонил. В тот вечер общежитие затопило (опять) и пока он, стоял по колено в холодной мутной воде усердно работая тряпкой ему вдруг подумалось: а не все ли равно какой моделью он будет, если за это заплатят. На первый кастинг он опоздал, не хотел, но так получилось: перепутал ветки метро. Вбежал в огромный зал, похожий на ангар, весь в мыле, убирая со лба чуть мокрые непослушные пряди. За весь день он ничего не ел, чувствовал, что готов грохнутся в обморок, да еще и порядком устал, общага находилась на другом конце города. В ангаре толпилось полно народу, дальняя стена была задрапирована чудовищных размеров белой тканью. На полу полукругом стояли ослепительные лампы – много разномастных источников искусственного света. Напольные вентиляторы раздували волосы блондинки как раз позировавшей напротив стены. Кто-то толкнул его в спину, уже немолодая женщина с планшетом в руках попросила назвать свое имя, чьи-то руки стянули с него кожанку. Его вертели как куклу, пока парень с цветными дредами, его ровесник, снимал с него мерки при помощи сантиметровки на которую все постоянно наступали. Через час он уже сидел вместе с остальными на кого указал длинный палец фотографа и заполнял длиннющую анкету отвечая на стандартные вопросы. У небольшого фудкорта он успел перехватит обжигающе-горячий кофе и пару крохотных сэндвичей и почти бездумно подписывал все страницы долгого контракта. Еще через месяц пришли первые деньги за то, что он пару раз по четыре часа стоял на продувающем ветру одетый в одежду, которую вряд ли мог себе позволить. На его удивление, коллеги по цеху стали проявлять невиданный интерес к его персоне. Девчонки из главного офиса агентства пытались впихнуть в него что-нибудь съестное каждый раз, когда он показывался там, Влад Громов, ведущая звезда их конторы, пару раз подвозил его к общаге и всегда лез обниматься на прощанье. Девушки-модели принялись обсуждать с ним свои нелепые тайны, но как ни странно, именно всех этих людей он мог, хотя бы с натяжкой, назвать не просто знакомыми, а почти друзьями. При ночных переездах на локации в другие города он никогда не сидел один. Он даже не заметил, когда начал орать вместе со всеми (что наверняка мешало их водителю) новые и старые песни, играть в крокодила (немного стесняясь), обсуждать как прошел показ (больше кивать и выдавать междометия). Похоже девчонки просто тащились от того, что он не знал ровным счетом ничего из мира светской жизни и со всем пылом посвящали его в странные сплетения чужих судеб, они научили его одеваться «в тему» и даже уломали сходить на пару киносеансов (на одном из них он благополучно заснул). У него появились деньги. Он съехал с общаги и снял квартиру, небольшую, но зато свою. Пару раз в магазине поймал себя на мысли, что уже не ведет мысленный подсчёт покупкам. Заварной кофе вместо растворимого, мясо вместо полуфабрикатов, куча овощей вместо пары яблок, пообедать в кафе – почему бы и нет. Купить наушники, которые понравились? Нет, пакет не нужен. Все же большую часть денег он отправлял бабушке, отчасти, потому что чувствовал себя обязанным за все то время, что она растила его на свою маленькую пенсию, отчасти в виде извинения за то, что так и ни разу и не приехал к ней. Работа в агентстве повысила уровень его жизнь на несколько пунктов, и, конечно, это не могло остаться не замеченным в университете. И этому весьма поспособствовал огромный баннер с его лицом установленный прямо напротив университетской парковки, как и тот факт, что его периодически подвозили на крутой тачке. Полдень. Скоро начнется экзамен, он почти толкает дверь в аудиторию, когда в кармане вибрирует телефон. На дисплее офисный номер агентства. - Я занят, в универе, - резко отвечает в трубку, придерживая конспекты и свежие распечатки. - Милорад, у нас, кажется, проблема. Он решает пропустить других студентов и отходит к окну, укладывая на широкий подоконник вещи. - Я слушаю. - Какой-то тип хочет знать твой личный номер. И он весьма настойчив.