Мелочь

Сегодня я уже шагала в школу с Тишкой в рюкзаке. Со вчерашнего дня он начал доверять мне почти безоговорочно, хоть всё ещё и шарахался от моих рук. Сначала вроде всё было как обычно. Настроение было приподнятое, сегодня пятница, вечером можно будет отдохнуть. Литра, сдвоенная история, физика, алгебра. Я села одна на заднюю парту. Сесть так, чтобы и подальше от математички, и чтобы она не пересадила тебя вперёд с "камчатки" — целое искусство, которым я овладела почти в совершенстве. Вот и сейчас после звонка на партах вокруг меня не сидел никто — ни сзади, ни спереди. На соседнюю парту в ряду слева, правда, сел Кирилл Новосельцев, но он меня как раз не сильно смущал, ибо прослыл человеком ненаблюдательным. Тишку я пересадила в просторный пенал, чтобы был у меня на виду. Мало ли. Мелкий сначала сопротивлялся, потом справился с приступом социофобии и смирился со своей безвольной участью. И тут поехало. Математичка, черт бы ее побрал, объявила внеплановую контрольную, дабы "проверить регулярное выполнение домашних работ". Я же последние четыре дня про алгебру забыла начисто. Первые пару минут я сидела, в панике пытаясь вспомнить хоть одну формулу, но отчаялась и тихонько ругнулась. В ответ из пенала показался Тишка и спросил: — Какая тема? — Квадратные уравнения, — Так же шепотом ответила я. Кроха немного помолчал, вздохнул и с видом героя, совершающего подвиг, заговорил: — Записывай формулу. А-икс в квадрате плюс Б-икс плюс Ц равно нулю... записала? Дальше через дискриминант, виету я тебе за пять секунд не объясню. Дискриминант равен... В этот момент я готова была на него молиться. Оказалось, он прекрасно знает алгебру. Пару уравнений он помог привести к образцу, дальше я шла по накатанной. Из пенала то и дело доносились замечания. — Домножь на минус один... — Семь в квадрате сорок девять, а не тридцать шесть... — Стоять, у тебя здесь А равна нулю, пересчитай... — Здесь дискриминант отрицательный, нет корней, дурында... Я прощала ему всё. Когда я решала последнее уравнение, он вдруг затих на половине фразы. — Б равна единице, единица в степени не изменя... Я дописала ответ, подняла глаза и увидела, что он замер, наполовину высунувшись из пенала. Проследив за его взглядом, ручка выпала из моей руки. Кирилл. Он сидел с выпученными глазами и смотрел то на меня, то на Тишку. Твою ж... Спас меня звонок с урока. Я молниеносно застегнула пенал, сунула в рюкзак и вылетела из класса, успев сунуть тетрадный листок с контрольной в общую стопку. Под удивлённые возгласы я промчалась в раздевалку, схватила свою куртку и направилась к выходу. Последним был русский, у меня за четверть твердая пять, разок можно и пропустить. Уже у выхода я наткнулась на Новосельцева. Кирилл был парень высокий, крепкий, да ещё и занимался баскетболом — как схватит за руку, хрен ты вырвешься. Я даже не попыталась. — Саша, это что было? — Что видел, — Я решила, что отнекиваться поздно, он и так всё понял. Просто не осознал ещё. — Са-аш? — Да что тебе надо?! Отстань, я вахтёра позову сейчас! — Я для вида подергала руку, которую он держал. — Я тогда расскажу, что ты русский прогуливаешь. Саш, покажи, что там было, а? Зная его упрямство и силу я бы, наверно, сдалась и открыла пенал. Тем более, что драться он не был намерен, и ему было жутко интересно. Но я вспомнила жалкий Тишкин вид, когда он прятался от Ксюши под кроватью, представила, как ему сейчас страшно.. и крикнула. — Дядь-Никита-а! Помогите! Добрый вахтёр подошёл через пару секунд и вопросительно глянул на меня с Кириллом. Хватка ослабла, и я выдернула-таки руку. — Дядь-Никита, Сашка русский прогуливает, а я ее не пускаю! У, Кирюха, кры-ыса. Чтоб я тебе ещё раз дала списать на истории... Я, однако, тоже не пальцем деланная. Далеко не пальцем. Лет в шесть я пару месяцев проходила в театралку — не знаю, сыграло ли это какую-либо роль, но теперь я умела изобразить всё, что угодно. Восходящая звезда театральных наук быстро напустила на себя страдальческий вид и прохрипела: — У меня горло болит, мне мама сказала домой идти. Кирилл, пусти, я заразная... — Врёт она всё! Мой коронный номер — точное имитирование влажного кашля. После того, как я зашлась приступом оного, вахтёр окончательно решил встать на мою сторону. — Кирюша, у вас сейчас какой урок? Русский? Вот и иди, иди, тебя Вера Николав-вна ждёт давно. А ты, Сашенька, иди домой. Оденься-то хоть нормально только, там двадцать градусов морозу. "Кирюша" кинул на меня прощальный ненавидящий взгляд, а я все ещё с кислой мордой надела куртку, завязала шарф поплотнее и поплелась в сторону автобусной остановки. *** Дома я первым делом полезла проверять подопечного. Из пенала Тишка вывалился изрядно помятый и сердитый. Тряхнул головой, как кот, и уставился на меня не то с обидой, не то с укоризной. — Тиш, ты целый?! — Не видно? — Ладно, прости, больше в пенал сажать не буду, — Немного пристыдилась я. Тишка протяжно вздохнул, и я мысленно приготовилась к часовой лекции на тему моего к нему отношения. — Кто это? Тот, кто меня увидел? — Кирилл Новосельцев, мой одноклассник. Я бы не сказала, что он мой друг, но не враг точно. По крайней мере, до сегодняшнего дня. — Твою ж... После долгого и красочного описания ситуации, в которую мы влипли, мой словарный запас пополнился шестью новыми словами, подозреваю, весьма вольного содержания. Если бы мне кто-то два дня назад сказал бы, что меня будет покрывать отборным матом некто, спокойно умещающийся на моей ладони, я бы подняла его на смех. Вид до чёртиков сердитого Тишки был ужасно забавным. Мелочь, завидев на моей физиономии плохо скрываемую улыбку, прекратил попытку проведения воспитательных бесед и начал красноречиво жаловаться пространству на меня, свою горькую долю и судьбу-злодейку. Тут мне пришлось нагло сгрести праведно протестующую мелочь в кулак из-за раздавшегося телефонного звонка. На экране высветился неизвестный номер, но я все равно взяла трубку — я никогда не записываю номера одноклассников, наверняка кто-то из них. И только тут до меня дошло, кто это может быть. — Сашка, только попробуй трубку сбросить, актриса большого театра! Злобно мычащая и извивающаяся в кулаке мелочь мгновенно застыла при звуках Кириллова голоса. Я разжала ладонь, и на столь выпала маленькая фигурка, тотчас настороженно на меня уставившаяся. Я продолжала молчать в трубку, но она ответа и не требовала. — Значит, так: или мы встречаемся сейчас на заброшке на углу Тополёва и ты выкладываешь мне всё, как есть, или меняешь школу, потому что в этой я тебе устрою жизнь-малину, — Прозвучал ультиматум из динамика. Сердце ёкнуло. Кирилл — человек слова, если пообещал в могилу свести, сведёт непременно. Драться я худо-бедно умела, но только с равными соперниками, а не с двухметровой каланчой-баскетболистом. Я умоляюще посмотрела на Тишку, Тишка умоляюще посмотрел на меня. Секунд десять он пытался меня переубедить, потом отвёл взгляд, вздохнул и обречённо кивнул. — ...ладно, через полчаса приду. Драться не будешь?