Мелочь

Утром на мой вопрос "взять ли его с собой в школу" Тишка невнятно, но явно неодобрительно что-то промычал. Я решила, что раз за ночь не сбёг, за день тоже ничего с ним не сделается, и оставила кутавшуюся в импровизированное одеяло мелочь на столе, положив рядом его высохшую одежду кукольного размера. Вечером я возвращалась домой, даже не чуя истинно-русского холода — математичка не заметила отсутствие двух задач из домашнего задания в моей тетради по геометрии, да ещё и поставила четверку за проверочную по свойствам подобных треугольников. Приподнятое настроение немного подпортил включенный свет в моей комнате. Я заподозрила неладное и ускорила шаг, хрустя вчерашним снегом. Онемевшими руками вставить ключ в замочную скважину получилось только с третьей попытки. Как попало скинула сапоги и пальто, на ходу стянула шарф и шапку, мотнула головой, чтобы пышные каштановые волны не лезли в лицо. Рывком открыла дверь в мою комнату. — Ксюха! Сестрёнка раком стояла на полу, пытаясь засунуть руку под мою кровать. Застанная в расплох девчонка уставилась на меня большими блестящими глазками и тут же села на полу на колени, изображая младенческую невинность. — Са-аш! Саша-а! А у тебя тут бегает кто-то маленький! Он под кровать забежал, я видела, честно-честно! А давай его достанем и посмотрим! О Боже.. Я же закрывала дверь, разве нет? Бедный Тишка, надеюсь, она ничего с ним сделать не успела... — Ксюш, не выдумывай. Ты зачем сюда пришла? — Я зарядку от планшета искала.. Саш, ну правда, там кто-то был! Давай посмотрим, а? Пожа-алуйста! Я пошарила по полкам взглядом и нашла на стеллаже зарядное, протянула его сестрёнке. После чего буквально вытолкнула ее за пределы комнаты, уговорив посмотреть на ютубе фиксиков, пока мама не прийдёт. О повальном увлечении моей младшей сестренки всем маленьким, двигающимся-говорящим и милым я знала не по наслышке. Лучше бы хомяка первоклашке купили, а не планшет. Я нагнулась и заглянула под кровать. Тишка ошарашенно смотрел в ответ, тяжело дышал и жался к стене. — Вылезай, — Вздохнула я, выпрямляясь. Мелкий, на удивление, послушался, через минуту вылез из-под кровати и сразу свалился на пол, еле слышно хрипя. Я подцепила недвижимое тельце и на ладони донесла до стола. Пока я переодевалась в домашнюю одежду, Тишка немного пришел в себя, сел, поджав ноги, и.. всхлипнул. — Эй, ты чего, мелочь? В ответ послышался ещё один всхлип, и маленькие плечи мелко задрожали. Я уже не на шутку перепугалась и легонько задела его кончиком ручки. Он обернулся и посмотрел на меня глазами абсолютно сломленного человека. Это было даже немного жутковато. Я поняла, что ещё немного, и его крошечное сердце не выдержало бы такого напряжения. — Рассказывай. И тут его понесло. Тишка вскочил на ноги, чувственно жестикулируя, из глаз брызнули, наконец, слёзы. Звонкие слова пробивались сквозь всхлипы и дрожали. Что меня порадовало, так это почти полное отсутствие страха в мою сторону. Кажется, эта процедура сыграла мне на руку. — Я на столе сидел, ждал, когда ты вернёшься, а тут свет включается, я оборачиваюсь, и она в проходе стоит.. Она меня не сразу заметила, сначала искала что-то, а потом.. Я со страху на стул сиганул, потом на пол.. Она меня под кровать загнала, не вылезти. А потом ты пришла.. Тишка снова сел, вытер рукавом слёзы. А потом вдруг выдал, старательно отводя взгляд: — Спасибо... Я аж дар речи потеряла. Просто сидела и смотрела на это маленькое странное чудо. Ну и лохматый же он, весь в грязи. Нужно будет на досуге вымести из-под кровати весь мусор. Я потянулась снять с темных кудряшек комок пыли, Тишка только слегка вжал головку в плечи. *** Я дописывала ответ на последний вопрос по истории. Взгляд мой то и дело падал на Тишку, неподвижно сидящего на краю стола, свесив ноги. В такой позе он провёл последние полтора часа. Уснул он, что ли? — Тиш? В ответ мне донеслось вопросительное мычание. Нет, в сознании. Я незаметно выдохнула. — А что с тобой вообще случилось? — В смысле? — Но пока я подбирала слова, он снова заговорил, — А, я понял. Не знаю. Я шёл с универа, как вдруг меня сзади ударили чем-то тяжёлым по голове. Я вырубился, а очнулся уже на подоконнике у открытого окна, накрытый банкой, вроде. Кто бы меня туда не засадил, он явно недооценил новые пропорции меня и банки, так что я вместе в ней сиганул в окно. Это осенью ещё было, давно. — То есть ты с осени шатаешься по городу в таком виде? Как ты вообще ещё не помер? — Сам удивляюсь. Вообще-то, до тебя я побывал ещё в одном импровизированном рабстве. Только люди там были не такими, кхм, гостеприимными. Из-за этого у него вся шея в порезах? Да что с ним там делали, твою мать?! Неужели адекватных людей вообще не осталось? Минут пять стояла почти полная тишина, прерывающаяся только звуком пишущей ручки. А потом неподвижно сидящий все в той же позе парень вдруг выдал: — Приятно, наверное, ощущать власть. Безграничную власть над маленьким живым существом. Видеть, как он тебя боится. Крутить им, как пожелаешь. И осознавать, что никуда он от тебя не денется, пока ты не закончишь. Я замерла и ошарашенно смотрела на Тишкину спину. Он говорил об этом так спокойно. Даже с грустноватой иронией, что ли, как будто рассказывал чёрный анекдот. Он обернулся и посмотрел мне в глаза, потом отвернулся обратно и накинул капюшон. — Извини, вырвалось. Спустя минуту обоюдного молчания он вздохнул и добавил: — Я от тебя больше ни ногой. С тобой, походу, и вправду безопаснее. Если ты согласишься.