Этажи

      Всю дорогу до дома я прокручиваю в голове наш разговор. Каждый вздох, каждый взгляд. Кажется, способна перечислить действия по секундам. Но механическое воспроизведение произошедшего никак не облегчает понимание.       Пожалуй, лучшее, что я могу сделать — выбросить это из головы. Перестать пытаться угадать его мотивы, и сосредоточиться на себе. Что я чувствую после всего этого? Как сама к этому отношусь? Задаю вопрос, а в ответ только гулкая пустота. Ни единой мысли. Мде. В собственных эмоциях разобраться выходит не легче.       Погруженная в размышления, захожу в подъезд и жму кнопку вызова лифта. Я устала от безуспешных попыток разобраться хоть в чем то. Вдобавок, снова хочется курить. Это все нервы. Хорошо хоть отец уехал, и я снова могу беспалевно дымить на балконе.       — Привет.       Вздрагиваю от неожиданности. В спустившейся кабине лифта стоит Никита. Улыбается мне виновато и немного смущенно.       — Я звонил, но ты не отвечала, вот я и…       Точно, телефон же в сумке на беззвучке. Даже без вибро. Защита от любителя принимать чужие звонки. Ну, нет. Не буду я о нем больше думать.       Лифт стремится захлопнуться перед моим носом, и Никита зажимает кнопку открытия дверей. Кажется, он не собирается выходить. Что изменилось с утра? Не хотел же разговаривать. Сергеич хоть не на громкой связи ответил? Не хотелось бы всех желающих посвящать в подробности наших отношений.       — Слышал, что я Дмитрию Сергеевичу наговорила? — спрашиваю, заходя в лифт и нажимая кнопку девятого этажа.       — Нет, просто… Голос узнал. Это он мне тогда ответил? Хотя… можешь не говорить. Сам знаю, что он. Почему все нормально не объяснила?       Никита берет меня за руку, переплетая пальцы и тянет чуть на себя. Его рука теплая и знакомая. И жест тоже привычный. Он делал так множество раз, а я вдруг ловлю себя на том, что не чувствую ничего.       Учитель даже не прикоснулся ко мне сегодня. Просто стоял непозволительно близко. А у меня мурашки по коже… До сих пор, даже от воспоминаний. Что бы ни произошло в кабинете сегодня, оно точно не было мне неприятно.       — Не расскажешь, что делала с ним после уроков? — вопрос выдергивает из размышлений, возвращая на лестничную клетку к Никите. Он держит мою руку и заглядывает в глаза с искренним любопытством. — Я про день, когда мы хотели встретиться после уроков.       — Выговаривал мне за прогулы. Он же у нас классрук, — развивать тему не хочется. Говорить ни о чем, как раньше — тоже. — Никит, я больше не хочу с тобой встречаться.       Стены коридора эхом подхватывают мои слова. Я вдруг ощущаю себя ужасно глупо. Мы почти у двери в квартиру, а я говорю такое. Не лучшее место. Кажется, он думает о том же самом, потому что предлагает:       — Давай поговорим в квартире?       Это звучит хорошо и правильно. Так и нужно сделать. Так сделать хорошо. Только вот моим пальцам жарко в его руке, я отнимаю ладонь. Не хочется приглашать его домой. И говорить действительно не хочется. У меня уже все переболело и… прошло. Наступаю на горло своему малодушию, нащупываю в кармане ключи:       — Проходи. Чай будешь?       — Не откажусь.       Ставлю чайник, а затем завариваю чай в неуютном молчании. Я ничего не говорю, а он — не спрашивает. Следит за мной внимательно, будто ждет подвоха. Но его нет. Я предельно честна. В этот раз даже перед собой. Права была Олька. Не было между нами чувств. Может, когда-то, конечно, были, но не сейчас.       — Так ты за нас двоих уже все решила? — спрашивает он, отпивая глоток.       Интересная постановка вопроса. Утром у него было право решать все за двоих, а у меня сейчас такого права нет?       — За троих, возможно, — невольно изо рта вырывается смешок. Ситуация кажется мне забавной. Даже не ранит. — Я Ксюшу имею в виду.       Кружка в его руках едва заметно вздрагивает.       — Ты не думай, я не обижаюсь. Ничего такого. Просто не хочу больше быть с тобой в отношениях. Я долго об этом думала, хотела сказать лично.       — Ясно, — Никита растерянно проводит рукой по волосам. — А у тебя, получается, никого?..       — Получается, так.       Мы пьем чай, ни о чем больше не говоря. Я не понимаю, что это были за обидки с его стороны. Собственничество? Уязвленное самолюбие? Но теперь уже и правда не важно. Мне больше не интересно узнавать все, что связано с этим человеком. Друзьями мы точно не будем. Для дружбы нужно как минимум доверие.       Когда он уходит, я, наконец, выхожу на балкон и закуриваю. Мысли снова возвращаются к произошедшему в классе. Доставая из сумки смартфон, я почти надеюсь увидеть сообщение от него. Напрасно. В уведомлениях только пропущенные от Никиты. Даже от Ольки никаких вестей. Напишу-ка ей сама. Не про Дмитрия Сергеевича, конечно.       «Мы с Никитой поговорили. Расстались»       Сообщение остается непрочитанным. Подруга не в сети. Главное не забыть включить звук, чтобы не пропустить ее ответ.       Остаток дня я бесцельно слоняюсь по дому, курсируя по маршруту «кровать-кофе-сигарета», мысленно возвращаясь к тому, о чем решила не думать. Уже перед самым сном я сдаюсь и открываю чат с Сергеичем. Быстро, чтобы не передумать, набираю текст и жму отправить.       «Вы курите?»       Напротив имени загорается зеленый кружочек онлайна, и я закусываю губу от волнения. У нас не осталось нерешенных дел. Этот вопрос не имеет ничего общего с учебой. Ответит ли?       «Нет. Поговорила с Апполоновым?»       Черт. Перечитываю сообщение несколько раз, проговаривая про себя. Пора признать как факт — учитель явно заинтересован в общении. Чуть более близком, чем принято в школе. Мне точно не кажется. Это прямой вопрос. Не связанный с образовательным процессом. Затрагивающий только мою личную жизнь. Если отвечу, получится, будто взаимно интересуюсь… Блядь, Натах, ты первая ему написала!       Думаю над ответом неприлично долго, тщательно подбирая слова. По итогу отправляю в ответ короткое:       «Да»       Он отвечает куда быстрее.       «Расстались?»       «Да»       «Что чувствуешь?»       Неожиданный вопрос. Это он так «деликатно» интересуется, не убиваюсь ли я по бывшему? Или вопрос не о нем, а… Боже, конечно нет. Ничего же не было. Мы даже не касались друг друга! Хоть воспоминания и кажутся очень интимными. Прямо сейчас мне безумно интересно, как ощущалось бы его прикосновение. Если бы он взял меня за руку. Так же как Никита сегодня. Было бы мне жарко и… никак? О, нет. Почему то я уверена, что «никак» бы не было точно.       «Любопытство. Зачем вы ответили на мой звонок сегодня?»       Сергеич набирает сообщение. Я не свожу напряженного взгляда с пульсирующего многоточия. Должно быть, ответ будет развернутым. Радостное предвкушение сменяется жестоким разочарованием, когда приходит короткое:       «Из любопытства)»       Почему у меня чувство, будто меня только что щелкнули по носу? Не хочешь говорить, и не надо. Не так уж и хотелось…       Больше я ему не пишу. Почти не вспоминаю даже. В какой-то момент решаю для себя, что во всем произошедшем нет никаких подтекстов. Мне просто сделали дежурное предупреждение о вреде курения. Остальное — плод моего воображения. В конце концов, я действительно болела.       Выходные решаю посвятить учебе, наверстать домашние задания, пропущенные по болезни. И когда во вторник появляюсь в школе, чувствую себя более чем уверенно. Справка о болезни в кармане, выполненная домашка в рюкзаке — что еще нужно для спокойствия?       — Ну, наконец-то! — Олька бросается ко мне с обнимашками сразу, как я захожу в класс.       Пока я болела мы чатились, конечно, и обменивались кое-какими новостями, обсудили Никиту и наше расставание… Но все это не заменит живого общения. И моя радость от встречи такая искренняя, как если бы мы не общались целую неделю!       — Я так рада тебя видеть! — выдыхаю ей куда-то в плечо.       — А я то как рада! Ты не представляешь, как скучно сидеть одной!       — Даже не списать? — подначиваю я.       — И не говори…       Мы болтаем почти всю перемену, и я вдруг вспоминаю, что первое, что мне нужно было сделать в школе — показаться на глаза Сергеичу и отдать ему справку о болезни. Твою ж мать.       — Добежишь со мной до классного? Мне справку отдать, — спрашиваю у Ольки, просительно складывая руки в молитвенном жесте.       — До второго урока это не терпит?       — Черт его знает, — я ведь и в самом деле не знаю. Неприятностей не хочется в любом случае. Глядя на мое сомневающееся лицо, Олька вздыхает:       — Одна нога тут, другая там. Давай-давай. Я скажу математичке, что ты у классного, если что. Если пойдем вдвоем, точно прилетит по ушам за опоздание. Мне то там вообще нечего делать, это ты со своей справкой… Короче, дуй давай.       Она буквально выталкивает меня из-за парты, и я старательно пытаясь не ржать, удерживаю на лице скорбную мину:       — Ну вот, не успела прийти, уже выгоняют…       — Только попробуй к началу урока не вернуться, — ни разу не шуточно угрожает подруга. Как тут не послушаться?       По коридорам я несусь как сумасшедшая, лавируя между другими учениками и преподами. Прямой наводкой взлетаю на третий этаж и мчу к кабинету экономики. Мне и в голову не приходит искать Сергеича в учительской. После короткого стука заглядываю в класс.       — Дмитрий Сергеевич, можно?       Сегодня здесь шумно. В этот раз за партами сидят ученики — раскладывают письменные принадлежности, повторяют домашку, болтают с соседями по парте. Две девчонки с первой парты, той самой, за которой сидела я, о чем то выспрашивают учителя.       Здесь так шумно, что меня можно было запросто не услышать. Но Дмитрий Сергеевич слышит. Поворачивается ко мне и приглашает в класс:       — Проходи, Романова. Поправилась?       — Да. Я тут справку принесла, — чувствуя себя максимально неуютно под любопытными взглядами со всех сторон, достаю из дневника бумажку и кладу на край стола.       Невольно вспоминается наш последний разговор. Я не могу перестать пытаться найти в человеке перед собой хоть что-то, что дало бы понять, что он тоже его помнит. Но Дмитрий Сергеевич расслабленно сидит, откинувшись на спинку стула, и смотрит на меня так же, как до того на девчонок с первой парты. С другой стороны чего я ожидала? Тут же куча народу. Не при всех же… стоп. Чего я такого ожидаю, что для этого необходимо остаться наедине?       Из кабинета экономики выхожу в смешанных чувствах. Разочарование мешается с удивлением. О да, Романова. Тебе не хватило его внимания. Ты расстроена. И удивлена, что расстроилась.       Звонок на урок настигает меня на лестничном пролете между вторым и первым этажом. Вместе с ним я чувствую вибрацию в заднем кармане джинс. Сообщение.       «Зайдешь после уроков?»       Сердце пропускает удар, и начинает биться чаще. Он тоже хочет остаться со мной наедине! Или может это по поводу справки? Не похоже. Кажется, в этот раз у меня и правда есть выбор. И хоть для себя я уже решила, что точно пойду, в ответ набираю:       «Я подумаю»