Этажи

      Весь день я витаю в облаках, пытаясь угадать, о чем мы будем говорить. Не в чувствах же он хочет признаться, в самом деле. Мысль наводит на ассоциации с девушками, по отношению к которым проявили банальную вежливость, а они уже мысленно вышли замуж и родили детей.       Мы же совсем ничего не знаем друг о друге. О чувствах речи идти не может. Тогда зачем? Вожделение? Похоть? Даже думать об этом смешно. В нашей школе есть девчонки гораздо симпатичней. Настоящие красавицы. Выбирай любую, как говорится.       Или может он и выбрал. Несколько. Какая даст, такая даст? Что творится в его голове? Ладно уж, чужая душа потемки. А в моей что творится? Зачем я туда пойду? Это все очевидно нездоровая какая-то история. Мне бы со сверстниками разбираться, а не грызть загадки, которые не по зубам. Да вот только с тем же Никитой я не испытала и половины эмоций, что вызвал во мне Сергеич. Любопытство сгубило кошку. И тебя погубит, Романова, вот увидишь!       После уроков запираюсь в кабинке туалета на первом этаже, чтобы выкурить сигаретку. С Олькой мы попрощались еще в классе. Раньше я часто грустила, что домой нам не по пути, а сейчас нахожу это очень удобным. Хотя бы не надо ничего придумывать, чтобы как-то оправдать свой визит к классному.       Затягиваюсь как обычно, выдыхаю дым. Принюхиваюсь, чтобы понять, что такого особенного нашел учитель в этом запахе. Сигареты, как сигареты. Ничего необычного. Даже без ароматизаторов типа ментол или фрукты. Мне кстати нравятся ментоловые. Только горло дерут нещадно, после парочки кашлять охота. На постоянке не покуришь такие. А вот время от времени побаловаться можно. Что бы на это сказал Сергеич, интересно?       Дверь в туалет открывается с тихим шорохом. Я слышу цоканье каблуков. Походка мне знакома, и я приглашающе приоткрываю дверь кабинки.       — Привет, — Ксюша смотрит на меня неуверенно, нервно сминая в руке ашкудишку. — Прости меня, пожалуйста, я не знала, что вы с Апполоновым встречались…       — Забей, — останавливаю ее, небрежно отмахиваясь рукой. — Мне без разницы уже. Правда.       — Я ему отказала, — зачем-то признается она, прикладываясь к электронке. — Некрасиво он поступил. Мне очень жаль.       — А мне нет. Если бы я вас не увидела тогда, так и не знала бы, с каким человеком встречаюсь, — я тепло улыбаюсь ей. Она же не виновата.       — Ты классная девчонка, — она неуверенно улыбается в ответ. — Только сигареты у тебя дерьмо редкостное.       Мы смеемся взахлеб, чуть не давясь дымом. И вместе с этим смехом уходят напряжение и неловкость между нами. Мне хочется прикурить вторую, чтобы поболтать с Ксюшей подольше, но телефон оповещает о сообщении:       «Ты придешь?»       «Приду»       — Извини, мне пора, — убираю обратно в пачку не начатую сигарету.       — А запиши мой номер? Будешь писать, когда курить пойдешь. Чтобы чаще пересекаться… Если хочешь… — неожиданно предлагает она.       — Идея отличная. У тебя подруга тоже не курит?       — Угу, строгие родители и все такое.       Обменявшись номерами, мы расстаемся на забавной ноте. Отвлечься от разных мыслей было приятно. Я чувствую себя почти отдохнувшей. Мне искренне хочется общаться с Ксюшей чаще.       После короткого стука вхожу в класс экономики, с облегчением отмечая, что кроме нас двоих здесь больше никого нет. Дмитрий Сергеевич стоит, прислонившись к учительскому столу пятой точкой. На нем легкое осеннее пальто, и в целом он выглядит так, будто собрался уже уходить.       — Я не вовремя?       — Нет-нет, — улыбается он, поднимаясь мне навстречу. — Просто осточертела уже эта школа. Может, сменим локацию?       Смотрю на него с искренним недоумением. Он предлагает свидание? Идея оставляет легкий шлейф разочарования. Давай, Романова, попробуй ему сказать, что рассчитывала немного пообжиматься в душном классе, и уйти спокойненько домой.       Дмитрий Сергеевич склоняет голову набок, внимательно наблюдая за мной, но ничего не говорит. И мне тоже нечего сказать. Получается, что вне школы он меня не интересует? А в школе? Да и в школе не интересует, похоже. Единственное, что мне любопытно — собственные ощущения, в его непосредственной близости. А он какого-то хрена стоит почти в другом конце кабинета. Или это я застыла в дверях и почему то не подошла к нему сама.       Мягкой, осторожной походкой, я приближаюсь к учителю, останавливаясь всего в паре шагов. Я не хочу свидание. Я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне. Прямо сейчас. И совершенно не знаю, как сказать об этом. У нас с Никитой не было ничего серьезнее поцелуев. Но и целоваться с Сергеичем прямо сейчас я не готова. Просто…       Даже на расстоянии двух шагов, по моей коже пробегают мурашки. Что-то внутри сжимается от предвкушения. Я чувствую то, чего никогда не испытывала. И я хочу больше. Пока не знаю, как далеко я готова зайти, и не представляю конкретно, чего хочу… А Сергеича и вовсе забыли спросить, нужно ли ему все это.       — Я хочу остаться здесь, — говорю его тонким губам. Слишком стыдно посмотреть ему в глаза.       — Нравится классный кабинет? — хмыкает учитель. Он делает шаг навстречу, оказываясь совсем близко, и я прикрываю глаза, наслаждаясь ощущением его близости. Пусть делает что хочет, только остается рядом. Это приятно. Я чувствую движение воздуха, когда он склоняется ко мне чтобы прошептать на ухо, — Если нас застанут здесь вдвоем, я вмиг потеряю работу.       Млею от ощущения его дыхания на собственной коже за ухом. Мне так хочется прижаться к нему, оказаться в его объятиях, но я не делаю этого. Довольствуюсь тем, что есть. Смысл его слов доходит не сразу. А когда вдруг это происходит, я чуть слышно отвечаю:       — Тогда мне больше не стоит приходить.       Такие разумные и лицемерные слова. Так и следовало бы поступить. Пусть мне не хочется. Так было бы правильно. Я думала, ему нравится близость со мной. Думала, ему хочется развести меня на всякое… Но получается, что это я хочу его! Держусь в сантиметрах от его кожи, и борюсь с желанием прикоснуться.       Может, подростковые гормоны. Было же мне фиолетово на него все предыдущее время учебы. Сейчас то, что изменилось?       — Это то, чего ты хочешь? — спрашивает он, едва касаясь губами моего уха. Я задыхаюсь на вдохе. О даа… это определенно то, чего я хочу.       — Обнимите меня, — шепчу, обмирая от собственной наглости. Вот прямо сейчас он должен выставить меня за дверь, в лучшем случае. В худшем — отвести к директору. Или, может и правда обнимет?       Дмитрий Сергеевич усмехается едва слышно, и отступает назад. Теплое блаженство, окружавшее меня в его близости, рассеивается, заставляя зябко поежится. Как будто мое персональное солнце вдруг спряталось за тучами, и повеяло холодом. Это отказ? Ну и ладно. Не очень то и хотелось. Старательно сглатываю обиду и разочарование, застрявшие комом в горле.       — Я не прикоснусь к тебе в стенах этой школы, — мягко произносит Дмитрий Сергеевич. — Если сходишь со мной на свидание, может, я выполню твою просьбу.       Хоть в его словах и нет ничего оскорбительного, они меня все равно задевают. Непроизвольно хмурюсь. Идея мне категорически не нравится.       — Извините, что отняла ваше время, — сухо бросаю я, разворачиваясь чтобы уйти. На что я рассчитывала вообще? Что так просто смогу получить, что хочу у взрослого мужчины? Ха-ха три раза.       — Наташ, — он перехватывает меня за руку, не позволяя уйти. Соприкосновение наших тел вызывает разряд, пронизывающий все мое тело. Дыхание сбивается. Мысли и намерения рассыпаются в прах. Все мое внимание сосредотачивается в точке, где его большой палец поглаживает тыльную сторону моей ладони. Это лишает воли. Я согласна на что угодно, чтобы продлить это. — Я только что нарушил собственные слова.       Дмитрий Сергеевич невесело усмехается. Он отнимает руку и мне вдруг становится ясно, что ему понятны мои желания даже без слов. Может, я и сама не вполне понимаю, чего хочу. Но он понимает. Мне так сильно хочется ударить его за это. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки.       — Не злись, — просит он. — Я предлагаю честный обмен. Ты мне, я тебе. Если больше не хочешь обниматься, могу предложить хоть пятерку в четверти. Хоть валить твоего Апполонова на каждой контрольной… Мое желание ты знаешь.       — Свидание?       Он улыбается уголком губ, соглашаясь с моими словами. Почему-то условия не кажутся мне честными. В чем-то здесь определенно подвох, только в чем? Стоит передо мной весь такой правильный, будто не он берет чужие телефоны. Аж бесит.       — Придумайте другое желание, — делаю шаг, чтобы выдохнуть ему прямо в губы. Мы снова оказываемся на границе. Очень близко друг к другу, но одновременно так далеко. Это приятно, но с каждой секундой хочется больше. — Если хотите, могу поделиться с вами сигаретами, или зубрить вашу чертову экономику, или… никаких больше прогулов.       Неожиданно он отстраняется и разражается смехом. Каким-то непостижимым для меня образом, он смеется так искренне, что я теряюсь.       — Плевать мне на твою учебу, Романова. Чем тебя пугают свидания? Ходила же с этим своим…       — Да не мой он уже.       — Без разницы. На свидания же ходила. Выжила как-то. А со мной, что не так? —невесело усмехается и смотрит мне прямо в лицо. Внимательно так. Будто надеясь прочесть в нем ответ.       — Вы мой учитель, — первое, что приходит в голову.       — Это временно. Обниматься со мной тебе нормально, а свидания нет?       — Не совсем. Мы же не обнимались еще. Может, мне не понравится, — фыркаю, маскируя смущение возмущением.       — Понравится.       — Мне или вам?       — Нам обоим.       — Тогда почему нет? — обида против воли сквозит в голосе, вызывая у него улыбку.       — Потому, Романова, что ты удовлетворишь свое любопытство и уйдешь. Меня такой вариант не совсем устраивает.       — Тебя устроит удовлетворить собственное любопытство и уйти? Ну, ясно, — хмыкаю я, запоздало отмечая, что обратилась к учителю «на ты». Кажется, он не возражает. Или просто не обратил внимания.       — Я предлагаю удовлетворять наше обоюдное любопытство по очереди. Чтобы никто не остался обделенным, — очень серьезно, будто разъясняет новый параграф, говорит он. — Так что не так со свиданием?       И, правда, что с ним не так? Всего-то врать подругам, придумывать какие-то дела, держать это все в секрете и париться, чтобы никто ни о чем не узнал, тратить свое время непонятно на что… А в остальном все отлично (нет!)       — Все сложно.       — Просто попробуем. Даже если выйдет так себе, я все равно буду должен. Ты получишь свое желание в любом случае, — вкрадчиво говорит он.       — Нужно подумать…       — Как скажешь, — устало выдыхает он, а затем совершенно буднично спрашивает: — тебя подвезти?       — Не стоит, спасибо.