Этажи

      Перед сном я долго ворочаюсь. Организм переполнен энергией, видимо, из-за ужина. К тому же я не могу перестать думать о том, правильно ли поступила, съев свою порцию до последнего кусочка. Бдительность отца, конечно, усыплена. Он увидел то, что хотел увидеть. Вот только, эти триста калорий сейчас капец не в тему.       Сорок четыре и семь… Мои сорок четыре и семь. Что с ними будет завтра утром? Я обхватываю себя за плечи, подтягивая колени к груди. Утыкаюсь в них лицом, будто прячусь от собственных опрометчивых поступков. Я не помню, когда в последний раз думала о еде как о чем-то вкусном. Или не вкусном. Я не помню, что нравилось мне раньше. До того, как важнейшими атрибутами еды стали калорийность и состав.       Я люблю огурцы, обезжиренные мягкие творожки, колу ноль калорий, детское питание в баночках, протеиновое печенье… За низкую калорийность. За полезность. А что по вкусу? Уже не важно. Я все равно его даже не запоминаю. Весь ужин прокручивала в голове граммовки, обдумывая, точно ли уложилась в триста. И все это с максимально расслабленным и довольным лицом, имитируя вовлеченность в разговор.       Может, все-таки посетить ванную, пока не поздно? Пока ужин не испортил мое завтрашнее утро привесом? Бессмысленно. Слишком много прошло времени. Лучшее, что могу сделать — уснуть. Больше сплю, больше теряю в весе. Меньше сна — меньше отвес. Не знаю почему, но правило рабочее. На себе проверено.       Засыпаю после двух и сплю тревожно, просыпаясь, каждые час-полтора. Утром, конечно, чувствую себя разбитой. Надеюсь, кофе исправит положение. Пробираюсь на кухню тихо как мышка. Босыми ногами ступаю на глянцевую поверхность весов. Привычно жду три секунды, прежде чем оценить результат. Сорок четыре и девять. Твою ж мать. Откуда эти двести граммов? Кто-то ест каждый день на полторы тысячи и ничего, а у меня от трехсот привес? Вы издеваетесь?       На собственные возмущенные вопросы на краю сознания вспыхивают тысячи вероятных вариантов. Замедление базового метаболизма? Очевидно, хоть и неприятно. Об этом я думать не хочу. Отеки? Возможно, закинусь мочегонкой перед школой. Ага, Натах, чтобы отпрашиваться в туалет каждые пять минут, как в прошлый раз? Совсем дура? Может, сказалась нехватка сна просто. Плохо же спала сегодня. А может, ты просто ебанутая и загоняешься попусту, а привес в двести граммов это нормально? Жир не нарастает так быстро, а эти колебания всего-лишь вода. Естественный процесс, не связанный с отечностью. Да ну, нет. Бред какой-то. Это точно из-за вчерашнего ужина. Если бы не поела, был бы отвес.       Карусель этих мыслей прокручивается в голове на протяжении всего утра. Мне не удается переключиться ни на что другое. Все они разной степени тревожности, и сильно влияют на мое настроение. Вариант с метаболизмом печальный, но привычный. Вариант принять привес за естественное колебание самый приятный, и одновременно самый нереалистичный. Слишком хорош, чтобы оказаться правдой. Он мелькает в голове всего пару раз, уступая эфирное время в моем сознании мыслям об отеках и жире. Я даже не знаю что хуже.       По дороге в школу смартфон коротко вибрирует, вырывая меня из бесконечной спирали тревожных мыслей. Сообщения от Ольки. Целых шесть непрочитанных. Забыла про них вчера. Читать начинаю со вчерашних.       «Ты в порядке? Прости, я не думала, что Диана захочет присоединиться»       «Ты на урок придешь?»       «Надеюсь, это не из-за обеда?»       «ДС подходил в конце урока, о чем-то перетирал с училкой в коридоре. Наверное, тебя отпрашивал?»       «Я пойму, если не захочешь больше общаться, просто дай знать, что ты в порядке»       «Доброе утро! Ты еще хочешь сидеть со мной за одной партой?»       Последнее пришло только что. Все предыдущие перечитываю несколько раз. События вчерашнего дня успели поблекнуть перед результатом утреннего взвешивания. А ведь только вчера Диана похвалила меня за сброшенные килограммы. И я сразу расслабилась и радостно кинулась набирать их обратно. Молодец, Натаха, молодец. Давай верни себе обратно все пятнадцать килограммов. Или сколько там было?       Стоп. Не буду думать об этом. Пожалуйста, хватит. Устала заниматься самоедством. Ну, прибавила и прибавила, что умереть теперь из-за двухсот граммов? Нет, зачем же? Живи и мучайся. Сегодня все увидят, что ты набрала. Давай же, проверь на фронталке как выглядит твое лицо. Щеки стали даже больше, чем были пятнадцать килограммов назад.       Открываю камеру, приглядываясь к лицу. Блядь. Реально огромные щеки. Черт бы побрал этот бэби фейс. Я хочу скулы! Где мои скулы, а? На краю сознания тихий и заманчивый шелест «где-то в районе сорока килограммов». Почему-то я ему верю.       Телефон вибрирует прямо в моей руке. Это Олька. Пожалуйста, вытащи меня из этого кошмара. Я устала от мыслей в собственной голове. Она будто заражена вирусом, искажающим все, о чем я начинаю думать.       — Привет, — внешне голос абсолютно спокоен. Внутренние монологи, вызванные привесом, не замолкают, но отходят на второй план. Я знаю только один стопроцентный способ заткнуть их. Мне нужно, чтобы на весах было меньше, чем сорок четыре и семь. Тогда это закончится. Тогда я смогу освободиться от этого дерьма.       — Наташ? — робко переспрашивает подруга. Блядь, я все прослушала!       — Повтори, пожалуйста, я немного отвлеклась, — честно говорю я. Теперь, когда внутреннее обещание дано, и внутреннее обещание принято, сосредоточиться на чем-то становится легче.       — Ты еще злишься из-за вчерашнего? Прости, пожалуйста, я не говорила Диане о твоих… сложностях с едой. Поэтому все вышло так неловко. Я не хотела, чтобы так вышло, — в ее голосе столько сожаления, но мне уже и правда не важно, что там было вчера.       — Не парься, нормально все. Я уже забыла, — совершенно искренне отвечаю я.       — Правда?       — Да. И я еще хочу сидеть с тобой за одной партой, — отвечаю, вспомнив последнее сообщение в чате.       — Спасибо! Ты далеко от школы?       — Не очень, тут минут десять пешком.       — Подождешь меня у главного входа? Я тоже тут недалеко.       — Договорились.       Это похоже на примирение, и мое настроение немного улучшается. В ожидании подруги я вдруг вспоминаю, что сегодня еще не курила, и меня пока не ломает. Это так чертовски смешно и стремно одновременно. Я была слишком увлечена анализом цифр на весах. Настолько слишком, что забыла о желании курить. С усмешкой в голову приходит абсолютно новая для меня пугающая мысль. Никогда не думала об этом раньше. Моя зависимость от весов, сильнее, чем от никотина.       Олька подбегает минуты через три, сразу бросается мне на шею. Я обхватываю руками ее за талию, прижимая к себе. Мы обнимаемся так радостно, будто не виделись сотню лет, хотя наша ссора продлилась всего два дня. Здорово, что мы помирились.       — Как я выгляжу? — спрашиваю я у нее, когда мы отстраняемся друг от друга.       Олька придирчиво осматривает меня с головы до ног, а затем неуверенно отвечает:       — Как обычно. Почему ты спрашиваешь?       — Скажи честно, у меня толстые щеки? — напряженно спрашиваю я, всматриваясь в ее лицо. Хочу увидеть каждую эмоцию, с которой она будет проговаривать ответ.       — Наташ, ебнутая совсем? Слова «толстая» и «ты» не умещаются в одном предложении.       — А со щеками что?       — Это единственная часть тела, из которой у тебя не торчат кости, — фыркает подруга.       — Ясно. Значит толстые, — упрощаю ее ответ.       — Да нет же! Если бы не они, у тебя был бы совсем больной вид.       — А я хочу скулы.       — У тебя ключицы даже через рубашку выступают. Мне смотреть больно, когда ты наклоняешься, и я вижу, как они выглядят под одеждой. Прости, но у тебя такой тип лица, что скулы ты не увидишь никогда. Ты и так уже нездорово худая.       Слушать про хомячиные щеки неприятно, а вот ее слова про ключицы меня радуют. И в целом приятно, что меня назвали худой. Выслушав это, я немного успокаиваюсь. Может, и не так заметны эти двести граммов, как я себе надумала.       — Ты что взвешивалась сегодня? — догадывается подруга, когда мы подходим к классу химии.       — Ага.       — Хочешь совет? Выкинь свои ебучие весы на хрен.       — Не могу. Я сегодня прибавила. Надо отработать.       — Кому надо? Ты чего мне говорила, когда худеть начинала, помнишь?       Конечно, не помню! Я столько цифр пересчитала за все это время в собственной голове, что на данный момент запоминаю только текущий вес и вчерашний. А они меняются каждый раз. С ума сойти, если все помнить!       — Ты говорила, что тебе хочется весить хотя бы шестьдесят.       Охуеть. Мне нечего сказать.       — Что там сегодня на твоих весах? Пятьдесят хоть есть?       — Нет.       — Плохо. С твоим ростом в районе пятидесяти пяти самое то. И когда это закончится? Сколько тебе килограммов нужно для счастья? Шестьдесят было. Пятьдесят пять проехали. Пятьдесят тоже пробито. Ты останавливаться планируешь вообще?       — Да.       — Сделай это прямо сейчас, — она берет меня за руки, сжимая пальцы до хруста. — Прошу тебя. Ты очень красивая. Даже до похудения была красивой. Остановись, а?       В ее комплименты я не верю. Точнее как. Я верю, что она говорит их искренне. Но это ее субъективное мнение. Потому что мы дружим. Потому что я нравлюсь ей как человек. Проводилось одно забавное исследование, по результатам которого оказалось, что нам приятна внешность людей, к которым мы относимся хорошо. Даже если она не соответствует общепризнанным стандартам красоты. Это нормально. Поэтому красиво — некрасиво понятие очень растяжимое. А вот цифры не врут.       Но мне и правда не хочется больше ни с кем ссориться. Мне надоели вечные конфликты на тему еды, и собственные об этом мысли. Надоело собственное бесконечное вранье. Вот похудею до сорока, и буду выходить в ремиссию.       На уроке мы пишем лабораторную, так что Тамара Павловна следит за нами особенно пристально. Тишину в классе нарушает только скрип ручек по бумаге. Мне хочется рассказать Ольке о моей маленькой победе во вчерашнем споре, но на уроке я так и не нахожу подходящего момента, а сразу после мне приходит сообщение от Ксюши.       «Приветик! Туалет на первом этаже снова работает. Перекурим?»       — Ксюша приглашает на перекур. Вот, думаю, стоит ли? — обращаюсь к подруге за советом.       — Может, она хочет извиниться, — Олька пожимает плечами, собирая сумку.       — Что-то долго думала... Больше похоже на очередную подставу.       Хоть намеренно Ксюша не подводила меня еще ни разу, впечатления о наших последних встречах остались не самые радужные. Вроде и понимаю, что она не сильно виновата, но относиться так же хорошо, как раньше, уже не получается.       — Спроси у нее прямо. Худшее, что случится — просто не ответит.       Следуя совету подруги, отправляю сообщение.       «Привет. С чего вдруг вспомнила обо мне?»       Мде, формулировка конечно класс… Звучит, будто у нас отношения, и я обижаюсь на долгое отсутствие сообщений. Хотя это, конечно, не так. Надеюсь, она не надумает себе ничего такого.       «Делюсь новостями. Туалет сегодня открыли. Я и написала»       «А кто еще пойдет?»       «Не волнуйся. Туалет женский, Никиты там точно не будет»       — Ты курить вообще хочешь? — спрашивает Олька, и прислушавшись к своим ощущениям я вдруг отвечаю:       — Да вроде не особо.       — Ну и все тогда, на английский пошли.       Торопливо набираю ответ и выхожу из класса.       «Я пока не хочу»