Этажи

      Выхожу от Ольки в смешанных чувствах, не спеша вызывать такси. Привычно щелкаю зажигалкой и вдыхаю дым с влажным осенним воздухом. Ливень закончился. На улице глубокая осень. Ветви деревьев потеряли остатки листьев и совсем оголились. Я только привыкла к плащу, как настала пора перебраться в куртку. Кажется, она будет мне велика.       Обходя лужи, прокручиваю в голове наш диалог. Вспоминаю все ссоры и обещания. Те, что давала другим и себе. Мне хотелось увидеть заветные сорок на весах. И, кажется, хотелось нормально есть. Олька уверена, что я помню свой вес до граммов. Она ошибается. Мне страшно взвешиваться сейчас.       Наверное, если выкинуть чертовы цифры из головы, все станет чуть проще. Вот только, останется научиться останавливаться вовремя. Папа в рейсе. Я останусь наедине с едой. Это пугает. Уже сейчас знаю наверняка, что как начну, есть, не остановлюсь пока не съем все. Настолько привыкла контролировать питание, что совсем утратила чувства голода и насыщения. Дальше так продолжаться не может.       Последние дни мне действительно лучше. Энергии больше. Противной слабости с утра уже нет. Головокружений и мушек перед глазами — тоже. Сразу как приду домой отварю грамм тридцать овсянки и яйцо. Поем горячего. Будет очень поздний завтрак. Точнее ужин. Начну с этого.       Остается только одно не решенное дело. Достаю смартфон, чтобы найти Диму в списке контактов. Нажимаю вызов и подношу телефон к уху, чтобы не передумать. Гудки тянутся невыносимо медленно.       — Привет, не отвлекаю?       — Нет, все хорошо. Думал, ты занята сегодня, — по голосу слышу, что он удивлен.       — Только освободилась. Утром приехала от бабушки и сразу к подруге. Готовились к ЕГЭ.       — И как оно? — улыбается.       — Чисто теоретически, я могу остаться на второй год, ведь так? — осторожно спрашиваю я.       — Выпускников не оставляют на второй год. Максимум, выдают справку вместо диплома. А вообще, Наташ, ну что за настрой? Неужели все так плохо?       — Это мы еще математику и общество не смотрели, — я тяжело выдыхаю дым и избавляюсь от сигареты в ближайшей мусорке. Сама не знаю, зачем жалуюсь ему. Изначально же звонила совсем не за этим.       — Поначалу всегда так. Если будешь решать систематически, со временем заметишь, что получается лучше.       Его слова успокаивают. Внутренняя пружина, державшая меня в напряжении, расслабляется. Чувствую, как опускаются плечи, и новый вдох дается легче. Не думала, что его поддержка и одобрение так много значат для меня.       — Спасибо. Отец в рейс уехал сегодня.       — Понятно.       — Не хочешь заехать вечером? На чай.       — То есть мне ты чего покрепче не предлагаешь? — смеется Дима, и я вспоминаю свой нелепый подкат к Мишке.       — А тебе хочется?       — Нет, Наташ. Я думал, ты занята и уже распланировал вечер. Договорился встретиться с одним знакомым. Разберем пару вопросов из моей диссертации.       — Тогда, может, завтра?       Надеюсь, голос не звучит расстроено. У всех могут быть свои дела, понимаю. Но мы не виделись с субботы. К тому же я была немного не в себе и натворила глупостей.       — Могу заехать к тебе вечером, после девяти. Если хочешь.       — Завтра?       — Сегодня.       Сердце пропускает удар и начинает биться чаще. Приятно, что для меня у него найдется немного времени. Будет жаль тратить его на сложные разговоры.       — Останешься на ночь?       — Если хочешь.       — Хочу.       Мы прощаемся до вечера, а затем я вызываю такси. У меня всего несколько часов, чтобы привести в порядок себя и квартиру к приходу Димы. Нужно проверить, что в холодильнике, может, докупить что-то, чтобы было из чего готовить завтрак.       Я успеваю переодеться, постирать вещи, помыть полы, прибраться в комнате и принять ванну. Стоя с феном у зеркала, прикидываю, сделала ли все, что задумывала, и вспоминаю про овсянку. Хотела же поужинать нормально. И проверить запасы еще. Вряд ли после встречи с другом Дима придет голодным, но он точно из тех, кому мало чашки кофе с утра.       Звонок домофона настигает меня на полпути к кухне. Смартфон показывает двадцать тридцать. Бабочки щекочут под ребрами от мысли — он приехал раньше, чем обещал. Открываю, даже не спросив, кто, и едва сдерживаюсь, чтобы не броситься к лифту. Запоздало вспоминаю, что кроме шелкового халата на мне ничего нет. Так даже лучше. Я соскучилась и не собираюсь скрывать это. Хотя бы дома, где нас никто не видит, можно мне побыть искренней в своих желаниях?       Он появляется на пороге промокший с объемным портфелем в руках, который я отставляю в сторону. Ни слова не говоря, нахожу застежки его плаща и расстегиваю одну за другой. Под плотной тканью скрывается деловой костюм. На мгновение чувствую себя так, будто мы давно женаты, а я встречаю его с работы. Холодные губы припадают к моим, сминая в поцелуе.       Дима прижимает меня к себе. Его пальто пропитано осенней сыростью, но мне жарко. Горю изнутри, и он откликается на мой жар. Поцелуи становятся настойчивее, опускаются к шее, ключицам. Пальцы пробираются под подол халата, поглаживают кожу в местечке пониже спины.       — Хочу тебя, — жарко шепчу ему в ухо, и он прикусывает мою шею.       — Дай мне разуться… Для начала.       С сожалением отступаю. Наблюдаю за тем, как он сбрасывает с себя пальто и пристраивает на вешалке. Как ловко высвобождает ступни из мужских туфель. Мне так хочется ухватить его за галстук и отвести за собой в комнату. Сомневаюсь, что мне это позволят. Словно прочитав мысли, он говорит:       — Это мой единственный приличный костюм. Было бы славно сохранить его товарный вид.       — Ну ты и душнила, — хмыкаю, маскируя смешок, и направляюсь в комнату.       Дима следует за мной почти бесшумно. Я чувствую на себе его взгляд. Наконец-то мы совершенно одни. Не нужно ни от кого скрываться, притворяться, что нас ничего не связывает. Свобода, с которой мы можем прикасаться друг к другу, кружит голову. Его ладони опускаются мне на талию, сминают шелковый халат вместе с кожей, прижимая меня к нему. Я чувствую его возбуждение сквозь брюки.       — Раздевайся, — шепчу, обмирая от собственной наглости. Дрожь в голосе выдает силу моего желания. — Снимай свой костюм, пока это не сделала я. Не могу обещать, что буду аккуратна.       Он смеется мне в макушку и действительно отстраняется. Хочется обернуться, чтобы видеть, как он раздевается. Вместо этого я опускаюсь на кровать и откидываюсь на спину. Самое интересное, конечно, пропускаю. Зато перед ним открывается неплохой вид — халат собрался складками у меня в паху, оголив бедра и прикрыв промежность.       — Ты такая горячая, — в его взгляде удивление мешается с восхищением.       — Иди ко мне.       Повторять дважды не приходится. Он нависает надо мной в два счета. Хочу рассмотреть получше его подрагивающий от напряжения член, но Дима набрасывается с поцелуями. Его губы буквально везде — на моих щеках, губах, ключицах, шее. Выгибаюсь навстречу, впиваясь пальцами в его плечи. Инстинктивно поднимаю бедра, чтобы прижаться самым чувствительным местом. Он еще даже не во мне, а я уже сжимаюсь в предчувствии наслаждения.       В кармане халата настойчиво вибрирует. Мы замираем, прислушиваясь сквозь сбившееся дыхание. Без понятия кто там, хоть папа римский, не хочу отвечать. Тянусь к Диме за поцелуем, а он отстраняется:       — Вдруг что-то важное.       Досадливо морщась, достаю смартфон. Надо было вырубить его на хрен. Не пришлось бы отвлекаться сейчас. Цифры на экране кажутся знакомыми. Догадка неприятно отрезвляет.       — Спам, наверное, — зачем-то вру, отклоняя вызов.       Мне не нравится взгляд, которым Дима наблюдает за мной. Он усмехается, когда телефон вибрирует снова, подсвечивая тот же номер.       — Ответь, — шепот обжигает чувствительную кожу за ухом.       Догадывается ли он, кто именно мне звонит? Не важно. Может, пока мы решаем, что делать, телефон успокоится сам?       — Не хочу.       Губы обхватывают мочку моего уха. Дима касается кожи кончиком языка, а затем нежно посасывает. Вибрация в моей руке отходит на второй план. Слишком приятно то, что Дима делает со мной.       — Почему? — мягко спрашивает он. Его ладонь накрывает мою грудь и не сильно сжимает, заставляя рвано вдохнуть.       — Кажется, я знаю, кто звонит.       Телефон замолкает и начинает вибрировать снова.       — Я тоже, — шепчет Дима и отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. — Ответь.       В напряженно звенящем голосе отчетливо слышу приказ. Не представляю, зачем ему это, но облизнув пересохшие губы, делаю, как он сказал.       — Алло.       Дима тянет завязки шелкового пояса и разводит полы халата в стороны. Кажется, будто его внимание полностью сосредоточено на моем теле. Но я чувствую, что он слушает каждое слово.       — Привет, — это Сашка.       Максимально странное чувство. Возбуждение и неловкость мешаются в крови. Наблюдаю за Димой, пытаясь понять, зачем ему это.       — Я хотел извиниться, — доносится из динамика смартфона. В тишине комнаты это должно быть слышно даже Диме. — Ты была пьяна, а я… не должен был…       Дима смотрит мне прямо в глаза. Он ждет моего ответа. Не знаю, какой именно должен быть правильным. Нервно сглатываю.       — Все так. Ты не должен был.       — Я не могу исправить того, что уже случилось, — слышу его вздох.       Дима все так же не отводя взгляд опускается и целует меня между ног. Волна удовольствия разливается по телу, сбивая дыхание.       — Не можешь, — повторяю я, теряя концентрацию.       Губы смыкаются вокруг клитора, а затем горячий язычок проходится по складкам от самого низа к лобку. Выдыхаю сквозь зубы медленно, стараясь не издать ни звука. Язычок проходится вновь.       — Давай сделаем вид, что этого не было?       Ритмичные движения между моих бедер путают мысли и расслабляют тело. На краю сознания ловлю удивленную мысль, которая тут же оказывается на языке:       — Так ничего и не было.       Пальцами свободной руки зарываюсь в Димины волосы. Прижимаю его к себе и выдыхаю приглушенный стон. Его пальцы размазывают влагу у входа, а затем проникают внутрь. Закусываю губу до боли и зажмуриваюсь, будто это поможет сдержаться. Слышу удовлетворенный смешок и из трубки:       — Не игнорируй меня, ладно?       Пальцы подаются назад, а затем вперед, задевая чувствительное место внутри. Сдерживать дыхание дольше невозможно. Бедра мелко дрожат от напряжения.       — Хорошо-о-о… — тяну чуть длиннее, чем следует. Но это лучше, чем стон. Надеюсь.       По заднице прилетает ощутимый шлепок. Дима насмешливо смотрит на меня, покачивая головой. Мне не нравится, что его губы так далеко. Сообразив, что от меня требуется, торопливо добавляю:       — Я не свободна. Ты знаешь.       Тяну Диму за волосы, вынуждая прикоснуться к себе губами. Он облизывает мой клитор снова, и я выгибаюсь от наслаждения.       — Ты чем там занимаешься? — вдруг спрашивает Сашка.       Чувствую кожей Димину улыбку. Он отстраняется, и я почти плачу от разочарования.       — Ничем.       Пытаюсь пнуть Диму коленкой в отместку за прерванное удовольствие. Не получается. К счастью, он и не думает обижаться. Раскатывает по члену презерватив и приставляет головку к моему входу. Откуда он у него?       Движения внутри меня заглушают остатки мыслей. Дима вколачивается так страстно и яростно, что я не могу молчать. Протяжно стону, и он припадает ко мне губами. Языком проникает в мой рот, повторяя движения в ритм. Телефон выпадает из ослабевших рук, я вцепляюсь пальцами ему в плечи. Не могу больше. Не хочу сдерживаться. Выгибаюсь под ним, кричу в его губы. Когда он отстраняется, чтобы сделать вдох, впиваюсь зубами в шею.       Мы жадно исследуем друг друга губами, руками, чем придется. Ничто не важно, кроме того, кто делает это со мной. Он возносит меня на вершины блаженства, а затем и сам взрывается оргазмом прямо внутри меня. Наши тела пульсируют в такт, когда на нас обрушивается ослепительное наслаждение.       Дима лежит на мне, восстанавливая дыхание. Мне нравится чувствовать его внутри. Хочу, чтобы это длилось вечно. Целует меня в уголок губ и шепчет, обдавая горячим дыханием:       — Моя.       Насмешливо фыркаю ему в ключицы. Заставка на экране смартфона дает понять, что разговор окончен.       — А ты и, правда, ревнивый.