Антарес

В душевных терзаниях, в мучениях совести и с ощущением безысходности, с пустотой, поглотившей его разум, он бесцельно брёл по тропинке (или в этих нехоженых местах ее и в помине не существовало?) Его знают как хладнокровного и беспристрастного, но, кажется, тонка была корка льда, покрывающего его сердце. Своими руками Чайльд совершил бесчисленное множество убийств, но то, которое произошло только что, далось ему с трудом. Нет, не с точки зрения физической силы. Напротив, противник даже не был равен ему в способностях. Никогда в своей и без того несладкой жизни он не мог бы подумать, что придется убить близкого, как ему казалось, человека. Солнце уже давно спряталось за горами, которые закрывали горизонт во землях Властелина Камня. Бледная луна постепенно становилась ярче, а края небесного серпа — острее. Засветилась на небе первая звезда. Стрекотание кузнечиков и людской шум в городе, нетипичный для столь позднего времени, нарушали тишину безветренной погоды. Свежий аромат глазурных лилий то и дело сменялся сладкими фруктовыми нотками шелковицы. А из города доносились запахи традиционной еды. Как и все люди вокруг, в эту чудесную ночь Тарталья хотел отдохнуть на празднике морских фонарей. Отвлечься от всех забот, хоть на краткое время забыть о проблемах и просто полюбоваться таким прекрасным зрелищем. Однако жизнь очень любит подкинуть новых трудностей, а планы сбываются далеко не всегда. Сейчас Аякс был морально истощён до такой степени, что забыл обо всем на свете, и мысли в его голове двигались хаотично, с огромной скоростью сменяя друг друга, но все без толку: ни к каким здравым умозаключениям прийти он не мог. Чайльд остановился на возвышенности возле города, его ноги подкосились, обессилев, он упал на спину и закрыл глаза. Вдобавок к его ужасному состоянию души и разума он весь был в грязи и крови, и одежда его местами была порвана. Тарталья закрыл глаза и погрузился в свои мысли. "Ты предал нас! Предал Царицу, предал Фатуи, предал… меня…" — эхом отозвалось у Чайльда в голове. "Я вынужден… Я не могу иначе… Прости…" Он резко открыл глаза. Сердце стучало в бешеном темпе. По коже прошел холод. Он быстро дышал, чувствуя тяжесть и боль в груди. Но через некоторое время его физическое состояние пришло в норму, а в голове начали выстраиваться логические цепочки. Он приподнялся и теперь сидел на траве, прижав руками колени и смотря на город. — Чайльд? Неожиданно до его плеча кто-то дотронулся. Тарталья даже вздрогнул. Он обернулся назад, поднял глаза вверх и увидел: пред ним стоял Чжун Ли, непоколебимый, незыблемый, словно скала. Даже в такой темноте его глаза светились, словно янтарь, сразу выдавая Моракса. Чайльд устало усмехнулся, отвернулся от Архонта и продолжил смотреть вперёд, не концентрируя свой взгляд ни на чём. — Ах, Чжун Ли, это ты… Что здесь делаешь? — Я, как обычно, иду, куда глаза глядят. А ты? Моракса никогда не покидало лёгкое недоверие к Фатуи, но он был полностью уверен в своей безопасности, ведь только с этим Предвестником отношения у него были особыми. — А я, — вздохнул Тарталья, устремляя взгляд вдаль, к морю, — задумываюсь о важных вещах. Порой мысли нужно привести в порядок… Может присядешь? А то некомфортно, когда стоишь над душой. Без лишних слов Чжун Ли сел рядом. Странное чувство, которое он испытывал, находясь с Чайльдом, было приятным. Оно не покидало его и так притягивало остаться в окружении этого человека. Однако ему показались странным нетипичные для Чайльда спокойствие и задумчивость. Глядя на его потрёпанный внешний вид, он допускал вариант, что Предвестник попросту выбился из сил после битвы, но сомневался, что это состояние присуще такому целеустремленному и жизнерадостному парню. По крайней мере, именно таким Моракс его знал. Как только Архонт сел рядом, Аякс почувствовал аромат, сводящий его с ума. Аромат, полностью соответствующий образу и личности Моракса. Сплетались воедино нотки, напоминающие карамельный оттенок виски, свежесваренный молотый, средней обжарки кофе, страницы книг, темная древесина и шен пуэр. Все это чудесно гармонировало между собой и заполняло пространство разума Чайльда. Теперь он был абсолютно сбит с толку: не получалось не то, что бы здраво мыслить, а уж тем более складно говорить. Но постепенно он включал холодный разум, иначе так бы и сидел зачарованный. — Скажи мне, ты часто вот так сидишь и размышляешь? — Чжун Ли решил заговорить первым, хоть и боялся затронуть у Тартальи что-то личное. Но молчание давалось в разы труднее. Чайльд старался скрыть свою симпатию, хоть лёгкая улыбка и язык тела выдавали его. — Совсем нет. Сегодня особый случай, но это долгая история. — Тебе сложно об этом говорить? — Да. Думаю, я справлюсь лучше сам, такие моменты нужно пережить одному. — Я с тобой согласен. Оба парня почувствовали на душе облегчение. Дальше разговор пошёл проще, они стали более расслабленными и непринуждёнными. Тарталья потихоньку успокаивался, рядом с Чжун Ли он чувствовал себя гораздо лучше. Когда он находился с ним, вокруг царила необъяснимая, но тёплая и уютная атмосфера. Но нарастало их великолепное чувство, все больше и больше становилось желание быть рядом как можно дольше, их страсть… Сами того не замечая, они ещё больше приблизились друг к другу. Лишь пара сантиметров разделяло их и не давало желанию завладеть ими полностью. Разговаривая, они иногда встречались взглядами и смущённо, совсем как подростки, отводили их в сторону. Голубые глаза Тартальи всегда ярко сияли, искрились, будто бы излучая жизненную энергию. Любоваться этими глазами Моракс мог бы бесконечно. Но, в то же время, как трудно ему было смотреть на них! Задерживая взгляд чуть больше, чем обычно, он терял фокус, переставал слышать всё, что происходит вокруг. Пока нужно контролировать себя, ещё не время… Упала звезда. Она стремительно пронеслась через половину небосклона. В это мимолётное мгновение Аякс и Моракс даже не успели загадать желание. Они смотрели на это затаив дыхание. — Как красиво… И так долго, — восхищённо произнёс Тарталья. — Волшебно, — прошептал Чжун Ли, и на его лице появилась улыбка. — Мне всегда нравилось наблюдать за звёздами. В детстве мама рассказывала про них и показывала их мне, так я лучше засыпал. У звёзд и созвездий такие красивые названия. — Очень. Ясное ночное небо — одно из самых прекрасных зрелищ… Сегодня вон та звезда самая яркая, — Моракс указал на небесное тело впереди. — Это Антарес. Ярчайшая в созвездии Скорпиона. — Хах, я Скорпион, — улыбнулся Чайльд, — значит это моя звезда! Чжун Ли усмехнулся: — Конечно твоя. Он повернулся к Предвестнику и увидел, что тот очарованно смотрит ему прямо в глаза, словно обезоруживая, а после взгляд Чайльда плавно спустился ниже, к устам Моракса. Чжун Ли нежно коснулся шеи и плеча Тартальи, прильнул к нему и страстно поцеловал. В этот момент сознание Архонта помутнело, его тело наполнилось пламенем, жар которого, поднимаясь выше, подступая к голове, вызывал пульсацию в висках. Языки этого пламени поглотили его разум и сердце, их абсолютная власть над телом позволила движениям рук стать увереннее и сильнее. Дар Божества. Эта доминантность, совершенно изысканная, будто искусно выгравированная доминантность была для Чайльда даром Божества. В эти мимолётные для внешнего мира, но вечные для них двоих минуты Предвестник перестал нуждаться в своем привычном контроле над всеми жизненными ситуациями. Моракс, единственный, кто имел право отобрать у него возможность сопротивляться, всецело завладел его эмоциями, мыслями и телом. Каждое прикосновение изящных пальцев Архонта, особенно к груди и прессу, приводило Чайльда в восторг, возбуждало его. Ах, эта приятная, секундная дрожь в теле… Пожалуй, страсть и прекрасна тем, что она быстра. Да, потому она и ценна, что ее недостаёт. Ты жадно хватаешься за нее, вырываешь для себя побольше, будто это последнее, чем ты наслаждаешься в жизни. Оставляя всё, что держало тебя до этого мгновения, ты предаешься животным инстинктам… Но кто сказал, что это неправильно? Право, мыслить здраво в эти минуты равно лишению себя того, что нам предусмотрено и дозволено изначально. Посему страсть и прекрасна, однако когда она не граничит с похотью и не случается ею пресыщение. Невероятно счастливые, на холодной траве лежали они до рассвета. Не обременённые никакими делами, вольные и свободные, словно птицы высокого полёта, они находились здесь и сейчас, в этом моменте, растянувшемся на целую ночь, праздничную, тем самым загадочную и волшебную. Наверное, выпадение их встречи именно на ночь Морских фонарей совсем не случайно. Может быть это хороший знак? Да, пусть будет так. Пусть для них это станет символом прекрасного начала. Символом чудес, которые своим дивным светом породил Антарес.