ахегао

– Что за хуйня? – недовольно спрашивает Глеб, – че у неё с лицом? – Это называется ахегао, – поправляя очки, показывая себя до невозможности профи в этом деле, Серафим вбивает в поисковике то, что только что озвучил, – типа лицо во время оргазма. – Сим, ты видел вообще лицо во время оргазма? – хмыкает Викторов, – представляешь, ты собираешься кончить, а неё такое лицо, – Глеб нещадно тыкает в экран компьютера, получая по руке сразу же. Громкое "ай" заставляет Серафима цокнуть. – Блять, да что такого-то? – Сима злится, – тебя реально не цепляет? – Да как эта хуйня может цеплять?! Ты покажи, как это выглядит на человеке, блять, я тебе тогда скажу, нормально или хуйня. Серафим снова пробегает пальцами по клавиатуре, набивая нужное ему предложение. Глеба не устраивает то, что он видит на экране, поэтому тот сразу отворачивается для наглядности. – Ну хуёво же, ты посмотри на неё. И почему одни девушки? Всё равно, короче, хуйня. Серафим снова недовольно цокает, а затем поворачивается к Викторову, заставляя того пристально смотреть в собственные глаза. – Не нравится мне, – тихо отвечает Викторов. – Парни тебе нужны с ахегао? – Сидорин впутывает руку в свои непослушные кудрявые волосы, поправляя, – смотри, блять. Глеб смеяться хочет, опять интернет выдаст что-то забавное. Но Серафим не поворачивается к экрану. А затем закатывает глаза и медленно размыкает губы, не торопясь высовывая язык с мокрым звуком. Руки сжимают край стула, на котором Сидорин сидит. Кажется, он сам не особо ожидал, что всё получится настолько.. Интересным. Викторов рвано выдыхает. Щеки так горят, будто он сам довёл кудрявого парня до такого.. Состояния... Лица? – Ты ебанутый.. – тихо произносит кареглазый, чувствуя неловкое тепло внизу живота, – Сима.. Блять.. Серафим хмыкает, повернувшись к экрану. Затем очки снимает. Реакция Викторова его забавляет, однако, этого не совсем достаточно для Сидорина. Ну хочется ему больше, хочется вывести Глеба на какие-то.. Яркие эмоции. И у него это получается. Повезло бы, конечно, если бы стул не был крутящимся, потому что тогда, возможно, Викторов не развернул бы к себе Симу лицом, ставя руки по обе стороны от парня. Тот неловко вжался в кресло, переводя взгляд на возбужденное лицо перед собой. – Глеб.. Викторов нежно запускает руку в волосы Серафима, но грубо оттягивает назад того, а затем примыкает к шее парня, оставляя яркие отметины. Сидорин шумно дышит, впиваясь руками в ручки стула, прямо до побелевших костяшек. – Хочу довести тебя до этого выражения лица сам.. – чуть ли не мурчит Викторов, кусая мочку уха юноши, – смотри на меня.. Серафим послушно смотрит блестящими голубыми глазами. В помещении становится очень жарко, а дышать почти нечем, разум тонет в тумане азарта, чувствуются лишь губы Глеба на ключицах и дрожь самого Симы. Викторов поднимается, потянув за собой Серафима. Слишком удачно оказывается, что рядом стоит кровать и ему не придётся "доводить Симу до подобного выражения лица" на стуле. Быстрый поцелуй в процессе снятия одежды заводит ещё больше. Остаётся только избавиться от широкой футболки Сидорина и чёрных джинсов Викторова. Кажется, даже отсутствие нижнего белья Сидорина не смущает так, как отсутствие футболки. – Оставь её.. – Блять, да хуй с тобой, – почти рычит Викторов, укладываясь на кровать. Глеб наблюдает за тем, как Серафим аккуратно переставляет одну ногу через него, а затем сам возится с ширинкой глебовских джинсов. Подобное довольно быстро заводит уже и без того заведенного Викторова. Серафим забыл, когда в последний раз был в такой позиции, но сейчас он желал Глеба, хотел его чувствовать в себе глубоко и грубо, но одновременно чувствовать его касания мягко и нежно. Кажется, в ящике комода лежит тюбик лубриканта, который оставался здесь ещё со времен какого-то их совместного эфира, Сидорин бы не вспомнил прямо сейчас. Взглядом парень показывает, чтобы Викторов сам дотянулся. Какие-то секунды становятся целой вечностью, пока Серафим все-таки не выливает себе на пальцы тягучую жидкость, опирается одной ладонью на грудь Глеба, а вторую заводит за спину и на скорую руку самостоятельно себя растягивает. Парень несколько секунд старается совладать со своим бешено стучащим сердцем и сбитым дыханием, а затем медленно садится. – Божеблятьебануться! – на выдохе протянул Глеб, запрокидывая голову. Сидорин вскрикнул, закрывая рот руками. Несомненно больно, но сейчас это было не самым важным. Викторов сжал талию парня под футболкой, впиваясь длинными пальцами в своего Серафима. Тот тихо промычал, не пытаясь опуститься ниже. – Убери руки, – приказом прозвучало в тишине комнаты, – смотри на меня и садись. Серафим снова послушно убрал руки с лица, аккуратно положив те на плечи Глеба. Юноша крепко вцепился в Викторова, начиная медленно опускаться с тихим болезненным стоном. – На меня.. Смотри.. Глеб поймал взгляд Серафима, который приоткрыл рот, пытаясь вспомнить, как дышать по-другому. Однако, Викторов резко накрыл чужие родные губы, сминая в хаотичном поцелуе грубо, а затем полностью вошёл в Сидорина. Прямо в губы Сима вскрикнул, царапая плечи парня, на что тот лишь крепче сжал талию Серафима. – Смотри на меня всё время.. Смотри.. Серафим приподнялся, а затем снова опустился с громким стоном. Викторов тихо промычал, спуская руки к ягодицам юноши. – Г-Глеб.. Серафим чуть ускорил темп, помогая себе ногами. Викторов снова поймал губы парня, облизывая те так, будто они были леденцом, а Глеб капризным ребёнком. Сидорин вскрикнул, когда немного сменил положение. Кажется, Викторов попал туда, куда стоило попасть, чтобы увидеть удивлённо лицо Сидорина. И, кажется, тот давно не чувствовал себя таким возбужденным. – Глеб! Да! Не.. Не двигайся! Сидорин увеличил темп, усаживаясь до основания. Громкие стоны и шумные вздохи заполнили помещение. Викторов сильнее сжал ягодицы парня, наблюдая за тем, как меняется лицо Серафима. Губы парня дрожали, приоткрытые. Взгляд был направлен к потолку, но Глебу это нравилось, даже слишком. Потому что напоминало то, ради чего он вообще сейчас смотрит так пристально. – Язычок. Серафим сжал плечи Викторова сильнее, не меняя темп вовсе. А затем открыл рот, высунув язык. В таком.. Положении его стоны звучали ещё громче. Глеб и сам тихо стонал, когда Сидорин снова и снова поднимался и опускался, царапая его. И с таким выражением лица. Стоило ему намного больше увеличить темп, как Глеб громко промычал, грубо сжимая ягодицы Серафима. Слишком быстро. И слишком хорошо. Голоса уже смешались, а комната исчезла из внимания обоих. Только они друг у друга и только чувства. Грубые, мягкие, пошлые или нежные, тёплые, совершенно не имело значения. – Блять, Сим..! Сидорин вскрикнул, чувствуя тепло внутри себя. Викторов лишь громко простонал, наслаждаясь видом перед собой. Такое лицо Сидорина он запомнит на всю жизнь. — Б-блять, Глеб.. Мх.. – Не хочешь почаще показывать мне твоё это.. – глаза сверкнули, – ахегао? – Глеб прикусил губу, перемещая руки на бедра парня. – Хочу.. И покажу ещё несколько раз, если.. Так.. Останусь сидеть.. – неловко ответил Серафим. – Тогда я тебя не отпущу.. Викторов втянул Сидорина в мягкий поцелуй, чувствуя, как тот продолжает мелко дрожать. Да и сам Глеб дрожал, сжимая бедра парня. Это был точно не последний раз за сегодня.