Caring is healing

      Серж не всегда был более отдалённым от всех. Однако он мог молчать часами, говоря только по важным поводам, особенно когда был в плохом настроении.       До поры до времени никто не придавал этому значения, тем более Серж всегда был бодрый и весёлый на концертах, а так же в большой компании. Просто, ну иногда, пропадал днями, отсиживался в других комнатах и не находил нигде нужного ему душевного спокойствия. В тяжелые времена Серж предпочитает концертам время наедине с самим собой и чашку кофе, но когда он снова расцветал, он не мог и секунды оставаться один, то и дело хватаясь за кого-нибудь и следуя за ним по пятам. Да, как ощущает его натура было понять сложно, но никто это не хотел так, как Дарон.       Он всегда старался быть ближе, поддержать и подколоть, ровно так же как и других, но Серж непременно находил оправдания для себя, чтобы ускользнуть из шершавых от мозолей пальцев гитариста.       Но даже если Серж умудрялся закрыться в другой комнате перед концертом, тихо распевался там, непременно, в по ту сторону двери возникал Дарон, в руках держащий свою гитару и подыгрывающий другу ровно в такт его мелодичному голосу. Это словно чёткий компьютерный алгоритм, который никогда не разрушится.       Не разрушился, если бы…       Надо признать, они собирались записывать, играть или просто оторваться без Сержа. Уже очень много раз такое происходило, но в последнее время что-то это вошло в привычку. Прошёл уже месяц, как Танкян не появлялся у микрофона.       Они все отдалились, все уже давно не жили рядом, но сейчас они подолгу застрявали в студии, так что уж пришлось снять квартиры по соседству.       Последние годы Серж впринципе тоже, очень сильно отдалился и даже мог не разговаривать вообще ни с кем, а его глаза закрывали длинные кудрявые волосы, так что никто не мог разглядеть на кого он смотрел, но все чувствовали его взгляд, поочерёдно. То Джон чуть ли не ронял палочки, когда замечал как Серж, который, казалось бы, уткнулся в книгу, просто гипнотизирует своими чайными глазами из-под замеревших ресниц, то Шаво ощущал мурашки на спине и какую-то отдаленную грустную ноту в голосе Сержа, среди общей мелодии песни, которую они репетировали.       Но больше всех, конечно, страдал Дарон. Из-под пальцев выходили только странные, кривые и оборванные звуки, совсем не похожие на цельную мелодию, когда кто-то поглощал тебя целиком одним лишь чутким взором. Повернёшься — в очах смотрящего какая-то великая печаль и даже сострадание, которое выбивало Дарона из колеи, хотелось швырнуть в вокалиста чем-нибудь тяжеленьким и отбить все желание продолжать терраризировать всех своей слежкой. Серж, каждый раз когда Дарон его так ловил, словно чем-то провинившийся ребёнок, прятал взгляд.       Но Дарон не может врать самому себе — ему нравится. Нравится, такой странный вид внимания, но внимания особенного. Этот факт его слегка пугал. Однако также он и беспокоился за Танкяна, такое ощущение, что он просто хочет что-то сказать, возможно что-то важное, но так и не решается, колеблется и молчит.       И на следующей репетиции его не было. Про концерты от него вестей тоже не было, хотя оставалось уже пару недель до одного из них. Не могут же они просто играть инструментал, одни, без Сержа? У Дарона возникла в голове картинка унылых выступлений без вокалиста, люди не так уж и рады им всем, а на сцене и без того грустных в последнее время музыкантов одолевает тоска по дорогому другу. Нет, группа не может существовать без кудрявого, теряется их единая уникальность, тускнут яркие цвета. Конечно, тоже самое произошло бы если бы убрали Дарона, если бы Шаво, если бы Джона — все могло пойти крахом! Но Серж… За него Малакян беспокоился больше всего, что было за пределами понимания самого Малакяна.       — Он не звонит никому? Не пишет? — спрашивает Дарон в который раз надеясь на знаменательное возвращение друга.       Но басист с барабанщиком оба отрицательно кивают головой.       — Более того, он не отвечает уже несколько недель, раньше он хотя бы писал что не придёт, — сообщил Джон, присаживаясь за барабанную установку.       — Блять, он даже не знает, как заставляет меня злиться! Если бы эта ленивая задница не пропускала бы репетиции… — Малакян вздохнул и взялся рукой за голову, прикрыв глаза.       — Да не волнуйся, чувак, я знаю что ты волнуешься, это нормально, мы все волнуемся, но с ним точно все хорошо, когда он попадал в неприятности в последний раз? На моей памяти это было как раз из-за нас. Может ему так даже безопаснее? — приободрил Дарона Шаво, подойдя к нему и положив руку ему но плечо, но тот её тут же отдернул. Кажется, его слова только сильнее взбесили его и Одаджян отбросил попытки достучаться до гитариста.       — Я не волнуюсь, блять! Я его ненавижу! — запротестовал Дарон.       Дарон ходил по обложенной коврами комнате кругами, пока остальные занимались чем-то полезным. Он полностью погрузился в свои мысли и беспокойства. Репетиция в этот день так и не началась. Остальные, конечно, попытались поговорить с Дароном, но не получалось успокоить суетливого музыканта.       Пока Дарон ехал в такси до дома, он оставил Сержу целых пятнадцать сообщений, где подробно расписал как и почему он его ненавидит, как злится на него, потому что тот без причины пропускает горы репетиций, описал какой же он безотвественный и выдал ещё несколько язвительных комментариев по поводу странного поведения друга в последнее время, а именно по поводу его красноречивых взглядов, но так нигде и не упомянул, насколько же он по нему скучает и как боится, что в какой-то момент тот полностью изолируется от группы и не вернётся в компанию друзей, а может и в саму группу.       Все-таки, после того как вывалил все свои мысли, Дарон молился, чтобы Серж ничего из этого не прочитал, ведь он совершенно не хотел его расстраивать, но высказаться уж очень чесался язык. Завтра он уже планировал заехать на его квартиру и проведать этого кучерявого летняя, может даже сказать ему пару ласковых.       Дэр уже прислонился виском к стеклу и наблюдение за ночными огнями его знатно утомило, так что он прикрыл глаза и уже собирался дремать, как его резко сигнал телефона. Дарон проверил его. К его удивлению, это было сообщение от Сержа, что могло значить только одно — он прочитал все то, что на эмоциях напечатал ему друг. Гитарист от стыда упал лицом в ладони, уже жалея о сделанном. Он не успел удалить все сообщения, хотя ещё десятку таких, которые написал Сержу ещё в заметках, тот точно так никогда и не увидит.       Сообщение было одно, короткое и понятное: Серж Прости. Позвони когда захочешь и давай обсудим.       — Спасибо за разрешение, но я уже сам планировал, — прошептал Дарон, откладывая мобильный в карман.

Дарон

Жди меня завтра у себя дома.

      «Но… Кажется он чувствует себя виноватым… Я был слишком груб с ним, я не должен был винить его», — пронеслось в мыслях у Малакяна, и он зарылся носом в воротник, опустил глаза.       Остаток дня он провел за гитарой и письмом текстов, спрятав мысли об этом инциденте куда подальше. Они одолевали его и в тот момент, когда он совершал попытки нормально уснуть, но никак не мог, из-за чего безрезультатно провалялся в кровати почти всю ночь, поспав не более трех часов.       Разбудил его дневной свет, ровно в восемь, в столь раннее время. Тот ярчайший свет, прокравшийся в комнату через тонкую прослоку между шторами и осветивший часть потолка. Дарон чувствовал себя ужасно, он даже закрылся подушкой от лучей и был готов поспать ещё пару часиков, но понимал, что это невозможно, да и были у него планы, прежде чем он точно поедет проведать Сержа.       За одно только утро Малакян выпил около трех чашек кофе, и это было ещё мало. Дарон изо всех сил старался держаться на ногах ровно и казаться бодрым, хотя бы внешне. Хотя бы чуть-чуть.       Сделав все заранее, он уже в одиннадцать оказался у двери квартиры друга. Он долго нерешался постучать в дверь, топтался у входа, но определённо слышал шум за ней, а это доказывало что хозяин квартиры внутри.       Приободрив себя тем, что Серж не часто обижается и, решив, что невозможно тратить столько времени на сомнения, Дарон аккуратно постучал три раза. Но кажется, слишком тихо. Никто не открыл. Гитарист попытался ещё раз, но реакция была той же. Постучал ещё пять, шесть, десять раз… Все тоже самое — ничего.       — Да блять! Я знаю ты там! Открой же мне! — закричал Дарон начиная барабанить по двери двумя кулаками, дёргать за ручку, чуть ли не ломая её.       Но и это даже чуточку не потревожило человека за дверью, поэтому Малакян уже начал звонить другу, и он услышал ответный звонок телефона за дверью.       После того как кое-кто сбросил трубку, тишина продолжалась ещё несколько секунд, пока чьи-то шаги не начали приближаться к двери и в итоге Дарон увидел Сержа.       Измотанного, уставшего и унылого Сержа. Волосы растрепаны, под глазами красовались синяки от недосыпа, а свой покрасневший нос он пытался спрятать в длинное горло свитера. Не похоже, что он был рад видеть Дарона, но кое-как выдавил из себя печальную улыбку.       — Привет, — хриплым голосом поздоровался Танкян.       — Так ты… Болеешь? Почему ты не отвечал другим? Да почему ты сразу не сказал? — засетовал Дарон и тут же вломился внутрь квартиры, заставляя друга отойти назад.       Серж выставил вперёд ладони, пытаясь остановить Дарона.       — Прости, но мне кажется сейчас не лучшее время для гостей, Дэр. Кстати, мог бы и не звонить, я уже собирался подойти и открыть тебе, — его голос был тихий, немного робкий, он руками попытался отодвинуть Дарона, но тот засопротивлялся.       — Да почему ты вдруг молчал об этом? — продолжал ругаться Малакян на Сержа, даже не слушая его. — Почему не сообщил мне, а может даже нам?       — Слушай, я не хотел тебя беспокоить, окей? Почему бы тебе не уйти сейчас, раз ты увидел, что со мной все хорошо? Заметь, тебя никто не приглашал.       Дарон совсем перестал замечать друга, он ходил кругами по душной квартире, а Серж пытался угнаться за ним и выпроводить наконец из этого помещения.       — Ты не мог сказать? Почему теперь я должен беспокоится о том, сможешь ли ты выздороветь к концертам?! А что мы будем делать если не сможешь? Теперь ты обязан мне это объяснить — неистовствовал Дарон, а после всех слов повернулся к погрустневшему Танкяну лицом.       Он стоял подальше, укрыв лицо волосами, его взор был обращен в окно. Дарон почувствовал острый укол вины, но продолжил в том же духе, видимо, ещё до конца не остыв:       — Хорошо, молчи, только слушай меня! Тебе нужно было только написать пару слов на телефоне мне, Шаво, или Джону, почему ты это не сделал? Ты не знаешь как ты заставил всех волноваться!       Дарон уже почти кричал, а также активно жестикулировал руками, махал ими так, что чуть ли не сбивал вещи вокруг.       Когда Сержу пришлось уже, откровенно говоря, уворачиваться от рук Дарона, он заговорил снова, уже громче, так что хрипотца в голосе стала слегка заметнее:       — Ты, может, подумаешь над моим предложением?       — А ты может объяснишь мне, почему ты должен вести себя так по-уебански? — сдерзил ему в ответ Дэр.       — Нет, реально, прости… — Серж посмотрел на него исподлобья. — Я согласен с тобой, готов согласиться с каждым твоим словом, я действительно повёл себя неправильно, и я, конечно, виноват, — не в каждое свое слово Серж верил, но хотелось поскорее успокоить этот маленький комочек злости, хоть и он был очаровательно только лишь тем, что так сильно волновался о друге.       Дарон сложил руки на груди и его острый, осуждающий взгляд сверлил разрбрасывающегося оправданиями Сержа, заставляя его чувствовать нарастающую тревогу. Она, возможно, и мешала говорить, но Серж не стеснялся пристальных взглядов, не то что пристальных взглядов Дарона, к ним за все время он уже привык.       — Я просто… Мы все стали дальше друг от друга, и ссоримся мы чаще, однако, я подумал, может небольшой перерыв поможет нам, точнее мне, соскучиться по вам и влиться обратно? И вот, ты опять злишься и вновь из-за меня. Честно, я не хотел вас пугать, я просто устал, честно, устал, — объяснил Серж.       Дарон стоял уже в другой позе, более задумчивой, и смотрел в пол. Недолгое, но напряжённое молчание.       — Так ты уйдёшь? — спросил Танкян.       — А ты?       Серж поджал губы и погрустнел.       — Нет, подожди, — Дарон подошёл ближе.       Серж постарался держать себя в руках, но это было трудно, когда к тебе врываются в квартиру без приглашения и так активно рушат личное пространство. Дарон прищурился, находясь в паре сантиметров от лица друга. Серж был в недоумении и хотелось как-нибудь скрыться от внимательных глаз, но стена сзади не позволяла.       Дарон приложил руку ко лбу Сержа, тот смутился, но похоже Малакян даже ничего и не заметил. Он убрал руку и, подумав, положил обе руки на плечи другу, лёгким движением опуская его на кровать.       Танкян удивлённо посмотрел на него, но смирно опустился на свою неубранную кровать, будучи слишком слабым для сопротивления. Впринципе, он и не понимал зачем ему сопротивляться. То, что сделал Дарон после этого, заставило Сержа судорожно вздохнуть и пролепетать быстрое:       — Что ты… — но он даже не успел закончить, и в ту же секунду к его лбу прикоснулись чужие тёплые губы, а сердце началось биться в два раза чаще.       Этот мимолетный момент — всего лишь мгновение — пустил трепет по всему телу старшего, он сомкнул ресницы и почувствовал как приливает жар к его щекам, а губы незаметно для самого Сержа рефлекторно приоткрылись. В моменте этом Серж едва ли понимал, что происходит.       — Ну ладно, действительно, температура в норме. Просто я думал… Так ты хочешь чтобы я ушёл? — спросил Дарон.       Танкян словно зачарованный пялился в лицо ему и только потом очнулся и ответил:       — Я… хочу? Разве я.? А… Да, точно, прости.       — Ничего, я могу уйти.       — Нет, стой, — Серж решительно поднялся с кровати.       Дарон снизу вверх вопросительно посмотрел на друга, тот же в свою очередь старался не смотреть в ответ.       — На следующую репетицию я приду, только напиши, пожалуйста, — сказал Серж.       Дарон взглянул удивлённо, с недоверием и спросил:       — Разве можно в таком состоянии?       — Да я уже нормально себя чувствую, скоро совсем бодрый буду, — улыбнулся Танкян, сам удивлённый тем, как уверенно он звучал, говоря эти слова, при всем этом на его спине градом лил горячий пот.       — Но ты должен знать, эм… Что в этот раз ты поступил ужасно. Больше не делай так. Я до последнего не хотел тебя тревожить, но ты меня вынудил.       — Я понял.       — В таком случае, если ты конечно хочешь того, я уйду, — вздохнул Дарон и направился к двери.       У Сержа не хватило сил остановить его, он подошёл и закрыл за ним, наконец свободно вздыхая. Ещё во время разговора он почувствовал как холод по всему телу, не дававший ему согреться даже под тонной одеял, наконец исчез, но на его место пришёл дикий жар. Сейчас Танкян полностью стащил тёплый свитер, скинув его на кровать и остался в брюках, но в них не было достаточно комфортно. Он переодел их в более тонкие пижамные штаны, было значительно лучше, но температура не упала.       Пока Серж, пологающий что теперь уже надолго избавился от лишних людей у себя в квартире, шарился по своей кухне в поисках лекарств, Дарон находился в аптеке совсем недалеко.       Дарон поблагодарил кассира и забрал пакет с медикаментами, а затем вышел из аптеки. Он набрал самое нужное и в чем он был уверен, но все равно вышло многовато. Пакет имел заметный вес.       Дарон и не собирался уходить — лоб Сержа нагрелся словно печка! И пока он не возьмётся за болезнь Сержа, никто за неё не возьмётся, если только сам Серж, да и то, вряд-ли. Едва-ли ему хотелось выходить из своей берлоги.       «Врача, что-ли ему, пригласить?..»       Гитарист решил так: он просто попытается предложить немного заботы и отныне не будет болтать зря. Он поможет не в поисках благодарности, а просто, бескорыстно, может даже в извинения за свои обидные слова, которые льются из него нескончаемым потоком, каждый раз когда он открывает рот, в попытке попросить прощения.       Сложно было общаться с Сержем как раньше, что-то переменялось координально, Дарон очень боялся того, что произойдёт дальше, и сейчас не мог оставить друга в беде, фактически совершив гнусное предательство.       Дарон поспешно вернулся к двери квартиры, чуть не растеряв по дороге свои покупки.       — Черт, в этот раз он мне не откроет, верно? Я же обещал что уйду. Да я и наговорил много лишнего, опять… Как-бы мне…       Гитарист одной свободной рукой потянулся рукой в карман брюк.       «Повезло, что я предугадал это. Точнее, подготовился, на всякий», — подумал Дарон, доставая дубликат ключа от квартиры.       Дарон только с одной слабой надеждой попытался открыть дверь, ведь если Серж закрыл дверь не на ключ, то план пошёл бы по наклонной. Был конечно ещё вариант залесть через окно… Но Малакян быстро отказался от этой идеи.       Провернув ключ несколько раз Дэр таки услышал заветный щелчок, успех! Вероятно, Серж надеялся на то, что больше никто не придёт и не собирался вставать с кровати до следующего дня, но непредсказуемость Дарона его победила.       Серж лежал на кровати на спине без верха, откниув голову назад, с кровати, а его длинные тёмные кудрявые волосы свесились вниз и касались пола, растекаясь внизу по нему в разные стороны, рядом, над полом, висели и руки. Грудь его тяжело вздымалась, лицо выглядело уставшим, красные щеки горели ещё пуще. Он еле-слышно сопел. Похоже, он заснул.       Дарон несколько секунд просто смотрел на это «нечто» тёмными глазами и ощутил как способность двигаться и разговаривать покидает его, дыша томно и быстро. Малакян облизнул губы и поматал головой, стряхивая запретные мысли.       Неспешными шагами Дарон подошёл к нему, присаживаясь на кровать, там же оставляя все лекарства. Рука его легла опасно близко с рукой Сержа, если он сейчас перевернулся бы во сне, то Дарон мог бы случайно разбудить больного. Рядом лежал термометр, и он показывал неутешающие тридцать девять и два градуса.       — Зачем бы тебе врать о своём здоровье… Ты так не хочешь меня видеть? — прошептал Малакян, убирая мелкие мешающие кудряшки со спокойного лица Сержа.       Дарон поднялся, положил термометр на дальнюю тумбочку, чтобы Серж ненароком его бы не разбил, и взял с собой пакеты, оставив Сержа одного и удалился в кухню, там он разложил по полкам ненужные пока лекарства и достал жаропонижающее в таблетках. Он быстро разобрался где что на кухне, вскипятил чайник и налил кипяток в черную кружку с маленькой белой надписью «peace» изящными буквами, а затем полез шариться по всем полкам в поисках чайных пакетиков. Дарон обнаружил целую кладезь из чая, каждый вкус обладал очень вычурным, сложным названием, а вкусов тут было не пересчитать. Дарон выбрал первый попавшийся и заварил его.       В другой комнате раздалось мычание. Дарон обернулся и увидел как Серж тянется, выгибая спину. Дарон быстро отвёл взгляд, сглотнув и вернувшись к чаю. Он взял кружку и таблетки и поспешил в спальню к другу.       Малакян оставил чай и таблетки на тумбочке. Осталось только ждать, пока Серж проснётся.             «Сейчас, по виду, он вроде бы ещё спит» — решил гитарист.       Дарон посмотрел на него и нахмурился. Не похоже, что в этой позе было удобно спать. Он залез на кровать и аккуратно взял голову друга, он коснулся его невероятных пушистых волос, его пальцы утонули в смолистых кудряшках. Аккуратным движением он передвинул её на поверхность кровати. Серж резко вздохнул, его рот приоткрылся. Дарон, испугавшись, быстро отдернул руки, но взгляд оторвать не получилось.       Он продолжил смотреть на умиротвореннное лицо Сержа, рассматривая каждую морщинку на его лице по-отдельности. Ему хотелось прикоснуться к каждой, провести по уголкам губ, поднести руку к ресницам, почувствовать, действительно ли они такие пушистые, какими кажуться с этого ракурса.       Руки Дарона уже потянулись, и одна даже легла на изящные скулы, а лицами они были в опасной близости друг от друга… Но… Дарон остановил себя, не хотелось, чтобы Серж проснулся, да ещё и в таких нелепых обстоятельствах. Тут уже никакое глупое оправдание Дарон не сможет выдать за правду. Малакян бесшумно поднялся и ушёл на кухню, с целью найти что-нибудь из еды.       К счастью, оказалось, что все нужное Дарону для кулинарных шедевров в холодильнике нашлось.       — Думаю он не будет против поесть… Салат. Другое все равно у меня вряд-ли получится… Да и долго будет, а обед уже скоро, — пробормотал Дарон, доставая с полки большую тарелку.       «Надеюсь его не разбудит этот грохот, жалко что на кухне нет двери…»       Дарон неумело нарезал помидоры в сопровождении мелодичной тишины, которая нарушалась только всхлипами и относительно тихим храпом Сержа в другой комнате. Кажется, теперь его одолевал ещё и насморк.       На улице была прекрасная погода, а Дарон все с грустью смотрел в залитые солнцем стекла окон. Из окна квартиры кудрявого открывался отличный вид на шумную улицу и часто с рычанием проезжали машины мимо высоких живописных домов. Рядом с тратуаром была линия, полностью засаженная деревьями. Окно было чуть-чуть приоткрыто и в комнату влетал свежий воздух с улицы.       Половину квартиры была во тьме, слабый холодный свет солнца, чуть-чуть выглядывающего из облаков, освещал другую половину.       Дарон нарезал огурцы и чувствовал как его глаза медленно закрываются, а черты реальности, окружающей его, замутняются. В ушах начало пищать, но он упорно продолжал резать овощь, несмотря на то, что сейчас сосредоточиться он в упор не мог, а его мысли витали в противоположном направлении от готовки.       Перейти на следующий этап приготовления салата Дарон не успел. Полуприкрытые ранее глаза широко распахнулись а нож со звенящим звуком выпал из руки, Дарон почувствовал как чужие руки обняли его со спины.       — Серж! — воскликнул Малакян.       Чужой подбородок опустился Дарону на плечо, гитариста тут же окутал приятный запах, исходящий от друга и действующий поразительно успокаивающе. Судя по ощущению, кудрявый уже успел одеться.       — Спасибо. За чай и таблетки, — сиплым голосом прошептал Серж около уха Дарона.       Малакян поежился и закатил глаза.       — Ты что, готовишь обед? Салат, серьёзно? Это все что ты смог придумать? У меня не настолько пустой холодильник! — усмехнулся Серж, взглянув на выложенные по столу овощи.       Дарон молча кивнул, пытаясь убрать руки кудрявого с себя, но тот переложил их ещё дальше и сжал друга в объятиях ещё сильнее.       — И кстати… У меня к тебе есть вопрос, — Серж с лёгкостью повернул Дарона лицом к себе, а пальцами зажав его плечи, — как ты, блять, сюда попал? Я закрывал дверь!       Дарон побледнел.       — Я не удивлюсь если ты залез сюда через окно, честно, — хихикнул Серж.       — Аа… Да?.. Так и было, да… — с натяжкой попытался согласиться с Такнкяном Дарон, но звучало ни капли не правдоподобно.       — Видимо, в том чтобы тебя прогонять, нет никакого смысла, верно? — вздохнул Серж и отпутсил плечи друга.       Дарон почувствовал себя несколько неловко и выдавил из себя неубедительную полуулыбку, чтобы перевести ситуацию в шутку. Серж не среагировал.       — О, и да, прекрати портить продукты, я не хочу остаться голодным… — попросил больной, снова переведя взгляд на недоделанный салат.       — Ты сомневаешься в том, что я умею готовить?! — обиженно зарычал Дарон.       — О-о-о, конечно нет, просто в прошлый раз когда я ел, что ты приготовил, я…       — Да, да, да, не продолжай, я знаю эту историю! Шаво её тоже любит упомянуть, клянусь, я её никогда не забуду. В этот раз по-другому, это просто салат! — воскликнул Дарон, разводя руками.       Серж не то чтобы сильно доверился словам друга, но замолчал и лицо его немного посветлело.       — Хорошо. Спасибо, тогда, и за салат, — Серж повернулся и направился в сторону спальни на неукоюжих ватных ногах. — И зачем ты для меня так стараешься… — пробормотал он и опустился на кровать.       Дарон продолжил начатое, а сон, соблазняющий его прыгнуть в свои злосчастные сети, почти покинул его.       В процессе порезки салата Дарон каким-то чудом порезал палец, зашипел и сразу же зажал его губами, втягивая собственную кровь.       — Бля-я-ять! — шёпотом ругнулся он и начал глазами искать ванную.       «Ну и люблю же я притягивать неудачи…»       — У тебя что-то произошло? Не волнуйся, я конечно ценю твои старания, но если что я могу прийти и сам справлюсь с салатом! — крикнул ему Серж, не поднимаясь с постели.       — Нет-нет! Ничего, — Дарон метнулся в ванную чтобы помыть рану водой, но не сразу заметил что за ним последовал Серж.       Малакян виноватым лицом посмотрел на стоящего сзади Сержа, который уже заметил причину беспокойства друга. — Да как ты умудрился порезаться? С тобой одни беды! — Танкян взял руку друга и осмотрел её со всех сторон.       — Ничего серьезного…       — Ничего серьезного? Да, ты, несомненно, прав, но порезаться, пока режешь помидоры?! — усмехнулся Серж.       — Погоди, так ты смотрел все это время? — спросил Дарон.       Серж внезапно затих, и тогда Дарон понял, что поймал его с поличным за его любимым делом.       — А… — растерялся Танкян, — да я нет, все не так, просто случайно увидел… По звуку понял…       — По звуку понял, да? Что помидоры?       Малакян резко повернулся к Сержу смотря на него с вызовом, как-бы спрашивая «И как ещё ты себя оправдаешь?» Кудрявому нечего было отвечать на это.       — В любом случае, пластыри в ящике под раковиной! — быстро проторабанил Серж, не смотря на Дарона, и неуклюже рванулся к кровати, чуть не упав по дороге.       — Салат, если что, уже готов! — крикнул ему вслед Дарон.       Гитарист, выходя из ванной, заглянул в комнату больного, тот как раз зарылся с головой в одеяло. Дарон попытался потормошить трясущегося под одеялом вокалиста, но он в ответ только пуще вжался в матрас и перестал реагировать.       Дарон самодовольно улыбнулся и ушёл на кухню.       К тому времени как Серж все-таки соизволил появится, Дарон, недождавшиаь, уже начал есть.       Серж, чтобы волосы не мешались, собрал их в аккуратный хвостик. Выглядело это очаровательно и Дарон даже не стал скрывать умиленную улыбку. У Малакяна даже появилось ощущение, что такая реакция не только немного ввела в недоумение кудрявого, но ещё ему показалось, что на лице Сержа промелькнула ответная смущенная улыбка.       — Приятного аппетита, — старший прошёл мимо Дарона, в кухне повисла напряжённая тишина, которую впоследствии нарушало только лязганье вилок и ножей по поверхности тарелки.       Они долго избегали пересечения взглядов, поддерживая немое молчание, которые, несмотря на свою суть, для двух музыкантов было громче звука ста бензопил.       — Прости, — внезапно сказал Дарон, не справившись с этим накалением атмосферы.       — За фто? — дожевывая салат, спросил Серж.       — За то что не пришёл до этого. Я должен был прийти проведать тебя ещё раньше.       — Пф, бред, за такое не просят прощения. Я сам не с большой охотой тебя впускал, знаешь.       — Прости за то что сказал тебе все это, когда пришёл. Я просто…       — Ничего, я знаю, ты просто волновался.       — Да прими уже мои извинения! Если бы не было за что извиняться, я бы не извинялся, — ударил стол Дарон кулаком, в котором прочно зажал вилку.       Серж посмотрел на него круглыми от удивления глазами. Затем он отвернулся и устремилил задумчивый взгляд в окно.       — Хорошо, я прощаю тебя. Но чтоб ты знал, я и не злился! — ответил Серж, повышая тон, хмуря брови.       — Отлично, — сказал Дарон и, взяв свою уже пустую тарелку, отнёс и положил её в раковину. — Кстати, в этот раз, я нормально приготовил, верно?       Серж надулся.       — Ну, пологаю, да… В этот раз ты превзошёл самого себя, — сердито пробубнил, щедро приправив тон этих слов ядовитым сарказмом.       Серж ещё некоторое время доедал, пока Дарон делал ему вторую кружку чая, теперь с лимоном, и доставал лекарства, которые возможно будут нужны. Танкян частенько хлюпал носом, поэтому Дарон в аптеке заранее набрал некоторое количество капель в нос, много разных вариантов. Ещё здесь были таблетки от боли в горле, их Малакян тоже взял с собой.       Все лекарства и чай он поставил на прикроватную тумбочку и сообщил другу:       — Я положил все что может тебе пригодится на тумбочке, и пей чай, он остынет, а понадобится что-то, я всегда здесь.       — Что? Ты купил столько всего? Спасибо, я верну тебе деньги, сейчас! — засуетился Серж и уже встал из-за стола, но Дарон подошёл остановил его.       — Не стоит, я заплатил совсем немного, для меня незначительная сумма, — ответил Дарон. — Или ты думаешь я совсем впроголодь живу?       — Справедливо, убедил, — хмыкнул Серж, но все равно казался недовольным таким раскладом дел.       Он вернулся в спальню и отпил чай, заодно использовав некоторые медикаменты.       Оставшуюся часть дня Дарон и Серж провели рассевшись по разным углам квартиры. Танкян пару раз бродил по комнатам, пытался уговорить гитариста уйти, но тот говорил свое твёрдое нет на каждую такую попытку и отрицательно вертел головой.       Начинало вечереть и Дарон пришёл в спальню к Сержу, сел на краешек кровати, ненавязчиво положил руку рядом с ним. Кудрявый, не отвлекаясь, читал какую-то книгу, связанную с философией и психологией. Дарон опять засмотрелся и не заметил, как объект его вожделения поймал его взгляд. Серж смотрел на него спокойно, из-под полуприкрытых ресниц, ни ответной искорки, ни удивления, ни упрёка. Блеск в глазах Дарона не был для него чем то новым, а расширенные зрачки казались весьма обыденной вещью.       Серж мягко улыбнулся, отложив книгу, он приподнялся и заговорил:       — Это неплохо, что ты составил мне компанию. Я был слишком упрям и хотел, чтобы ты ушёл, но я был неправ.       Дарон удивлённо улыбнулся, будучи неготовым к таким откровенностям.       Серж протянул к Дарону руки, зазывая его в объятия. Дарон бы не смог придумать какую-либо ситуацию, где бы он отказался от такого предложения. Он подполз к Танкяну и они обнялись. Обнимались долго, но в разумных пределах. Вышло какое-то неловкое обьятие. Непохоже, что они чувствовали себя комфортно. В какой то момент Малакян понял что Серж его не отпускает, и совсем не спешит отпускать, а тепло, обвлолакивающее и уютное, сжимающее сердце гитариста как гидравлический пресс, начинает медленно затягивать. Пока не поздно, он разорвал объятия.       — Ты голоден? — спросил Дарон, отодвигаясь на край кровати.       — Закажем вок, — ответил Серж.       Дарон кивнул и достал телефон.       — Я закажу, — сказал он.       — Опять, на свои деньги? Я уже в долгу, не стоит… — засомневался Серж.       — Пустяки, мы оба не бедные, — напомнил Дарон.       Они оба любили один и тот же вок, поэтому проблем с выбором не возникло. Гитарист сходил на кухню, чтобы включить чайник, вскипятить воду для чая. После, они ждали доставку.       Пошёл дождь. Началась гроза. Музыканты оба лежали на кровати, измотанные, каждый чем-то своим. Серж — своей утомляющей организм болезнью, Дарон — тем, что много волновался и перед этим мало поспал. Он мысленно уже отменил все планы на последующие несколько дней… недель?       Серж лежал, ногами повернувшись в сторону подушек (немного неправильно) и прикрывшись мягким шерстяным пледом. Дарон включил телевизор, теперь они вместе смотрели какой-то тупой сериал. Чисто для того, чтобы чем-то скрасить ожидание. Дарон без единой мысли в его голове смотрел в экран телевизора, пока на улице гремел гром и ветер трепал по листве деревья.       Серж пододвинулся ближе. Дарон сделал вид что не заметил. И продолжал делать, пока не почувствовал щекочущие его ногу кудри.       — Ты как, вообще, себя чувствуешь? — поинтересовался Дарон.       — Голова болит… И мне холодно, — он перевернулся и обнял руками голень ноги друга.       Теперь он не мог и не хотел концентрироваться на сериале. Дарон пустил пальцы другу в волосы, мерно дыша. А Серж, уже засыпая, прижался ещё сильнее.       Он могли бы так долго лежать, если бы не позвонили в дверь и Дарону пришлось быстро открыть и забрать две коробки с лапшой.       Серж лениво потянулся за протянутой ему еде. Вместе они наслаждались острой лапшой, выключив телевизор и теперь слушая только стук дождя и голос грома.       Танкян повернулся и перекатился ближе к окну. Он схватился за подоконник и заглянул в стекло. За ним по тёмной улице, освященной фонарями, ходили люди с зонтами, хлюпая обувью по расходящимся кругами лужам, в ресторане на соседней улице через дорогу горел тёплый свет и через окно виделись полностью заполненные людьми столы.       В ночь эту — что странно для дождливых ночей — особенно хорошо была видна луна, показавшаяся ровно на половину и выглядывающая из-за бархатисто чёрных туч. В некоторых местах виднелись и маленькие россыпи звёзд, созвездий.       Приятно было думать, что на улице холодно и мокро, пока ты сидишь на мягкой кровати и уплетаешь палочками лапшу, пока с тобой кто-то, кто-то действительно важный. Казалось, внутри этой квартиры собрался весь уют с планеты, только чтобы Дарон, слегка, но всё же улыбнулся, пока жевал лапшу, и чтобы Серж это увидел и почувствовал себя счастливее.       С кухни раздался щелчок. Это закипел чайник. Малакян быстро удалился туда за чаем.       — Возьми мне тот, с цветами в названии! — хрипло крикнул ему вдогонку Серж и закашлялся.       Вскоре, Дарон вернулся с двумя кружками чая, белой и чёрной, из которых торчали этикетки от чайных пакетиков. На чёрной была белая надпись, на белой, соответственно, чёрная. Было написано «love». Это было что-то вроде парных кружек, но когда-то Дарон оставил её у Сержа и теперь она принадлежала ему. Они как-то уже забыли об этом, через время.       Он дал свою кружку кудрявому. Это было что-то вроде намёка, но Малакяну стыдно это признавать. Серж смотрелся даже органичнее с этой кружкой. Им стоило поменяться гораздо раньше.       Они доели еду, допили чай и тогда Дарон заявил:       — Тебе надо больше спать, раз ты болеешь.       — О, надо же! Спасибо «мамочка», но я уже достаточно взрослый, чтобы такое за меня решать! — хихикнул Серж.       Дарон смутился, нахмурился и сложил руки на груди. Похоже, ему не понравилась эта шутка!       — Я тут, впервые, между прочим, пытаюсь заботи… — он осёкся, — тоесть, следить за кем-то больным, наверное, а ты…       — Да ладно, хорошо, не кипятить, я лягу, только вопрос, где ляжешь ты? — поднял бровь Серж.       Дарон задумался. Другой кровати здесь не было, но Серж ведь болеет. Очевидно, ему здесь не место!       — М-м-м, на кухне же есть диван? Там и лягу.       — Если что, ты знаешь, что у меня нет дополнительных спальных комплектов? Придётся поспать тебе без одеяла, бро!       Малакян пожал плечами. Ему было плевать на свой комфорт. Он лишь хотел обеспечить его Сержу, хотя бы на пару дней.       — Но, как-бы, я тебя здесь не держу, ещё не поздно тебе уехать… — снисходительно добавил Танкян, косо просматривая на повернувшегося спиной друга.       — Нет! — отрезал Дарон. — Ты уже сам сказал, что хочешь, чтобы я остался.       — Ну я не совсем так сказал…       — Я сказал нет, значит всё — нет, — и он поднялся, удалилившись на кухню.