Как Драко выиграл в "Бутылочку" (и раскрыл себя в процессе)

***

Свет за закрытыми веками Драко ослепляет. Осознание медленно просачивается в его разум. Чья-то рука нежно играет с его волосами, останавливаясь только для того, чтобы помассировать кожу головы, словно пытаясь унять непрекращающуюся пульсацию в голове. Драко стонет, откликаясь на прикосновение. Все кажется неправильным; его кожа кажется слишком тугой, а пижама слишком большой. Текстура наволочки неестественно трется о щеку, вызывая странное ощущение мурашек по телу, прекращающееся только тогда, когда все его нервы напрягаются от дискомфорта. — Драко, дорогой? — сквозь дымку доносится чей-то голос. Панси, как он догадывается по ее мелодичному бормотанию, получает слишком большое удовлетворение от своего неудачного положения. Он хмыкает в ответ, переворачиваясь на другой бок, чтобы оказаться как можно дальше от неприятного шума. С огромным усилием ему удается разлепить глаза и вяло прикрыть лицо рукой, чтобы заслониться от яркого света. — Воды, — ворчит Драко хриплым голосом. Во рту и горле все пересохло, а язык стал похож на наждачку. Пальцы Панси замирают, и матрас прогибается под ее весом, когда она тянется через него за бутылочкой, стоящей у его кровати. При этом она случайно задевает Драко, и он всхлипывает, когда стук в голове становится более отчетливым. — Мерлин, Панс, делаешь все, чтобы мне стало хуже? Удар кулаком в лицо, несомненно, причинил бы моей бедной голове меньше вреда, чем то, что ты, черт возьми, делаешь. Она садится обратно с мстительным фырканьем, от которого сотрясается матрас. — Тогда добро пожаловать обратно в мир живых, — говорит Панси, посмеиваясь. — Я смотрю, даже весь алкоголь не смог испортить тебе настроение. Драко чувствует, как холодная бутылка тычется ему в руку, и он медленно выпутывается из-под простыней. С огромным усилием он осушает емкость, морщась, когда на его вкусовые рецепторы нападает гнилостный привкус корня одуванчика. Он зажмуривается, когда мир вокруг него вращается, а его желудок несколько раз болезненно сжимается, перед тем как успокоиться. — Черт. Панси, это не вода. — Да, это не вода. Я в очередной раз поражена твоей наблюдательностью. Наверняка, как подающий надежды мастер зелий, ты смог бы отличить воду от зелья от похмелья, — смеется Панси. Именно в такие моменты Драко Малфой поражается тому, как резкий и саркастичный характер его лучшей подруги сумел преодолеть всю враждебность, вызванную войной, и наладить контакты с самыми неподходящими людьми. — Как насчет «Спасибо, Панси» вместо этого? Твоя голова, должно быть, уже прошла, не так ли? Драко вздыхает, изо всех сил стараясь сесть и не обращать внимания на неприятный привкус зелья. Как только его спина упирается в изголовье, он открывает глаза и смотрит на балдахин своей кровати. — Спасибо, дорогая. Тебе удалось спасти меня от еще одного дня боли, страданий и полного унижения. Еще раз. Панси хмыкает, подталкивая Драко на кровать, чтобы сесть рядом с ним. Она кладет голову ему на плечо, переплетая их руки. — Возможно, боль и страдание. Унижение, к сожалению, нет. Тебе предстоит нелегкий день, дорогой. Драко резко поворачивает голову, смещая ее затылок, отчего она почти сваливается с кровати. — Что?! — Салазар, Драко! Займись чем-нибудь полезным, — смеется она, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо и вставая. — Всегда строишь из себя королеву драмы. Должна сказать, ты никогда не умел хорошо хранить секреты, и я действительно не знаю, как ты хранил это так долго! Когда Панси встречает его скептический взгляд, ее улыбка исчезает, а на лице появляется озадаченное выражение. — Ты ведь помнишь прошлую ночь, не так ли? — ее брови нахмурены, а карие глаза резко сужаются. — Ох, любимый. Пожалуйста, скажи мне, что ты не зашел так далеко? — Драко качает головой, неловко посмеиваясь. Конечно, у него были секреты — ну, один секрет, — но никакое количество галеонов не убедило бы его раскрыть такое, каким бы пьяным он ни был. — Мерлин и Моргана, Панс. Пожалуйста, скажи мне, что я не рассказывал всему восьмому курсу о журналах по квиддичу у меня под кроватью, — это должно быть смешно, но когда его шутка встречена невеселым молчанием, он смягчается. — Отлично. Я припоминаю, что выпил пару раз; возможно, даже чересчур много, судя по сегодняшней утренней ситуации. Должно быть, были какие-то веселые игры, и я… я думаю, что после этого я пошел спать, — он устраивается удобнее, оглядываясь на Панси, которая теперь снова забралась на его кровать. — Один, если я правильно помню. Как ты вообще сюда попала? — О, Драко, — вздыхает она, двигаясь, чтобы взять его руку в свою. Она колеблется, прежде чем обвести комнату жестом, хватаясь за красный — подождите, красный? — полог на кровати и отдергивав его. — Я думаю, вопрос, который ты хочешь задать, заключается в том, как ты сюда попал? Драко чувствует, как у него падает сердце, когда он внимательнее оглядывает комнату. Кровать, на которой он сидит, очень далека от его собственного обтянутого шелком матраса. Отвратительный темно-бордовый цвет обжигает его зрение. Только один гриффиндорец не смог расстаться с цветами своего факультета, несмотря на то, что его поместили в общежития восьмого курса с отдельными комнатами! Драко открывает рот, затем закрывает его. Используя каждую унцию элегантной грации, которой наделила его мать, он спокойно поднимает подбородок и отвечает. — Ох. Ну, черт возьми.

***

— Возможно, тебе стоит притормозить, о Страшный Дракон. Может быть, выпьешь водички? Драко поднимает голову и моргает, глядя на слегка размытую фигуру перед собой. Он думает, что это может быть Блейз, но не может быть уверен. Он тоже не совсем уверен, что ему не все равно. Драко отмахивается от предложения Блейза. — Пф, водички. Мне не нужна вода, Блейз. Не нужна! Я эволюционировал дальше человеческой потребности в питье. Вода — для слабаков, и уверяю тебя, я не слабак. Фигура, которая могла бы быть Блейзом, садится рядом с Драко и обнимает его одной рукой. — Это не так, старина, — усмехается Блейз, что только приводит его в ярость. — Есть какая-нибудь причина, по которой у тебя уже в заднице торчит палка на этой милой вечеринке? Знаешь, я был бы рад убрать её. Прямо как в старые добрые времена. Внутри него бурлит раздражение, и Драко насмехается над этим предложением. Блейзу не разрешалось засовывать что-либо в задницу Драко, не тогда, когда Поттер — Гарри — был прямо там. Но на самом деле, какой в этом вред, думает он. Поттер явно чем-то озабочен и ведет оживленную беседу с Захарией Смитом, самым тупым гребаным идиотом из всех людей. — Поттер, должно быть, очень туп, когда пьян, — размышляет Драко, стараясь не зарычать, когда блуждающая рука Смита медленно скользит вверх по руке Поттера. Судя по смеху Блейза, шум все равно вырывается наружу. — Эй, ну так в чем же тогда дело? Гермиона получила лучшую оценку за работу по трансфигурации, чем ты? О! Или, может быть, это из-за отсутствия палки в заднице, если ты понимаешь, к чему я клоню. — Мерлина ради, Блейз, у тебя какая-то нездоровая одержимость моей задницей. Я уверен, что «Пророк» был бы рад услышать об этом, — говорит Драко, возможно, немного чересчур громко. Множество голов поворачивается в их сторону, и Драко получает минутное удовлетворение от недовольного выражения, появляющегося на лице Поттера. Когда Поттер поворачивается обратно к Смиту, Драко плюхается на диван, скрестив руки на груди, как отвергнутый ребенок, игнорируя любую чушь, которую Блейз в данный момент нес в ответ. Откровенный флирт Блейза — частая тема для разговоров между ним и Поттером, особенно в разгар поцелуев, к большому разочарованию Драко. Это не значит, что Драко не нравится собственничество Поттера, но на самом деле, он предпочел бы, чтобы Поттер немного по-другому использовал свой рот. Но в этой ситуации ревность Поттера к Блейзу очень сильна. Какое право имеет Поттер ревновать, когда Смит практически исполнял брачный танец посреди вечеринки, все это время лаская чертовы мускулистые руки Поттера? Это ужасно, и Драко решает, что должен положить этому конец. Немедленно. — Ты думаешь, у Смита глупое, уродливое лицо? Блейз делает паузу в своей тираде. — Я… Драко, что? — Посмотри на этого придурка, — сказал Драко, указывая на идиота носиком бутылки с пивом. Жидкость переливается через край и забрызгивает его брюки, но ему, черт возьми, все равно. — Он практически сосется с Поттером. Сосется! В центре общей гостиной — общего для всех пространства. Я ежедневно нахожусь в этой комнате! Это неприлично, по-настоящему неприлично. Я никогда больше не смогу войти сюда без того, чтобы жалкая попытка соблазнения Смита не вторглась в мой разум! — Салазар, я никогда не пойму, как тебе удается звучать так шикарно, когда ты пьян, — Блейз закатывает глаза и откидывается на спинку дивана, рассеянно потягивая свой огневиски. — Кроме того, я думал, мы договорились, что твоя репутация больше не выдержит никаких ударов. Больше никаких разговоров о Поттере, помнишь? Драко действительно помнит, хотя и не собирается никогда в этом признаваться. Целоваться с Поттером в нишах и за гобеленами гораздо приятнее, чем следовать глупым, неосведомленным правилам его друзей. — Кроме того, — продолжает Блейз, — Смит просто прощупывает почву. Хотя не похоже, что Поттеру это так уж сильно нравится. Интересно, питает ли он все еще страсть к девчонке Уизли? Драко отводит взгляд от Смита и Поттера. — Они не вместе, ты, имбецил. Вероятность того, что Луна наконец-то встретит мозгошмыга, выше, чем вероятность того, что Гарри Поттер снова сойдется с Джиневрой. Блейз скептически приподнимает бровь. — И с чего ты взял? — О, пожалуйста, помолчи. У меня нет времени на твои глупости, Блейз, — выдавил Драко. Он делает еще один большой глоток пива, чуть не выплевывая его, когда вспоминает, что ненавидит его вкус. Драко свирепо смотрит на отвратительную бутылку, полную мерзкой маггловской жидкости. Блейз смеется. — Ты в порядке, приятель? Конечно он не в порядке. Во всем виноват глупый Поттер. Пиво, вечеринка, ну и этот Смит. Не его вина, что Поттер воспользовался блаженным состоянием Драко после секса, чтобы убедить его прийти на безумную вечеринку Гермионы «Единство, спокойствие и интеграция», более известную среди восьмикурсников как Е.С.И. Он не виноват перед Поттером, который бросил один взгляд на Драко улыбнулся такой милой и сочной улыбкой и быстро чмокнул его в щеку, перед тем как вложить пиво ему в руки. И это определенно, совершенно определенно не его вина, что Смит практически трахался с парнем Драко посреди общей гостиной восьмого курса. Раздраженный, Драко понимает, что должен все исправить. — Ну, это просто не может больше продолжаться. Я слишком долго был трусом, — он подносит бутылку к губам и допивает пиво, лишь раз кашлянув, перед тем, как выпрямиться. — Я должен взять дело в свои руки. Блейз испуганно поднимает голову. — О, Драко, это ужасная идея… Взгляд на пустую бутылку в своей руке только укрепляет его решимость. К концу сегодняшнего вечера он либо разобьет бутылку о глупую голову Смита, надеясь убить его в процессе, либо найдет ей более социально приемлемое применение. Драко, спотыкаясь, подходит к низкому столику посреди общей гостиной, пьяно взбирается на него и восклицает: — Давайте выйдем вперед и позволим этой маггловской бутылке указывать нам, кого целовать!

***

Драко зажимает рот рукой, его мысли лихорадочно крутятся. — Нет, нет, нет. Пожалуйста, скажи мне, что я не предложил… Панси призывает сумку, полную коричневых осколков стекла, глядя на него так, как будто это и есть ответ на все его вопросы. Его брови нахмурились в замешательстве. — И я почему-то думал, что это поможет? Панси впивается ногтями в его руку и наклоняется вперед, хихикая. — О, дорогой, да.

***

Драко выходит в середину круга, держа в одной руке новый стакан Огневиски, который он стащил у Блейза, а в другой — пустую бутылку. — Правила «Прикрепи Бутылочку» на самом деле просты, — заявляет он, дико жестикулируя. — Вообще-то, я думаю, это называется «Раскрути Бутылочку», — язвительно замечает Гермиона слева от него. — Раскрути бутылочку. Я так и сказал, вообще-то. Все правильно. В первый раз я сказал правильно. Разве не так? — Когда его вопрос встречен удивленными взглядами и полным молчанием, он продолжает: — Великие небеса, Гермиона! Ты такая глупая маленькая всезнайка. К тому же, это то, чем я хочу, чтобы это было. Я придумал игру, а не ты. — На самом деле не ты. «Раскрути Бутылочку» была широко известной и задокументированной игрой с 1920-х годов, когда… Ее лицо всезнайки сияет благодаря возможности делиться мудростью со своими сверстниками. Обычно он поощрял ее, чтобы развивать ее блестящие идеи до тех пор, пока они не сформулируют почти идеальное решение любой проблемы, с которой они сталкивались. Однако сегодня вечером этот взгляд быстро исчезает из-за насмешки Драко. — Молчи, — невнятно произносит он, указывая пальцем, как будто это волшебная палочка. Она, должно быть, считает его дураком, когда изображает, как поджимает губы. Драко хмурится, едва сдерживая желание топнуть ногой. — Прости, Дракон, — она фыркает и возвращается в круг, на ее губах играет легкая улыбка. — Продолжай. В ужасе он поворачивается к Блейзу, который чуть не падает от беззвучного смеха. Остальным его однокурсникам не хватает порядочности, чтобы сдерживать свое веселье. — Я же просил тебя никому не говорить об этом, Блейз! Просто… просто потому, что я попросил тебя называть меня Драконом на втором курсе, не значит, что я хочу, чтобы меня называли этим дурацким прозвищем сейчас. — Он очень настаивал, — подхватывает стоящая рядом с Грегом Панси. Это похоже на предательство, и Драко чувствует, что сейчас расплачется. — Целый год. Это было довольно забавно, — когда Драко поворачивается и свирепо смотрит на нее, она просто наклоняет свой бокал и подмигивает. — Я изменился и больше не придерживаюсь идеалов своего молодого «я». И, как уважаемый член функционирующего общества, я имею право подать на вас в суд за то, что вы порочите мое доброе имя… — Ладно, Драко, — прерывает его кто-то, все еще смеясь. Он думает, что это может быть Уизли, но Драко слишком сосредоточен на том, чтобы не разразиться внезапными униженными слезами, чтобы обращать на это внимание. — Давай просто начнем игру, на которой ты сам настоял. Мозолистая рука хватает Драко за запястье и осторожно тянет его вниз. Драко собирается решительно возразить, закатить небольшую истерику, когда глупо сияющие зеленые глаза встречаются с его. Довольная улыбка появляется на губах Гарри, и Драко хочется стереть ее поцелуем. Он наклоняется вперед, но Гарри отворачивает голову. — Сядь, любимый, — говорит Гарри уголком рта, слишком тихо, чтобы кто-нибудь другой мог услышать. Не говоря ни слова, он берет чашку и быстро бормочет «Агуаменти». — Выпей. Тебе станет лучше. Драко улыбается, все чувства недовольства рассеиваются, когда он купается в теплом сиянии Гарри. Он не возражает против этого прозвища. На самом деле, он думает, что оно ему даже нравится. Взяв стакан с водой, Драко осушает его одним глотком. Он уже чувствует себя сильнее. Рука Гарри все еще лежит на его запястье, когда все наконец успокаиваются. Одна из сестер Патил крутит бутылочку и та, ко всеобщему удовольствию, указывает на Терезу. Никто не удивляется, когда она садится верхом на Терезу и начинает целовать ее до упаду. Драко рассеянно улыбается. Он решает, что его одноклассники заслуживают хороших вещей. Он задается вопросом, заслуживает ли он их тоже.

***

— Эти двое крутились вокруг друг друга весь чертов год, — смеется Драко. — А я был слишком пьян, чтобы запомнить это! Панси похлопывает его по колену, закатывая глаза. — Похоже, они были не единственными, кто крутился вокруг друг друга, а? По крайней мере, у них хватило порядочности предупредить других. Драко складывает руки на груди, фыркая. — Ничего они тебе не сказали. С помощью моей блестящей игры они могли бы, возможно, обратить на тебя внимание… — Драко, — тон Панси не допускает возражений. Несмотря на то, что сейчас середина утра после оживленной вечеринки, она выглядит собранной и строгой. Он никогда не смог бы противостоять ей, даже если бы попытался. Он все равно пытается. Задирает нос и слегка отворачивает голову, избегая ее острого взгляда. Он делает глубокий вдох, выдыхая сквозь стиснутые зубы. — Я поцеловал его после приветственной церемонии во время ссоры, — признается Драко. — Клише, я знаю. Я оскорбил его прическу, он назвал меня задницей. Бьюсь об заклад, он недооценил, насколько сильно ему понравится моя задница. — Драко, — говорит она мягче. Она тянется к нему, сжимая его руку, словно он настолько хрупок, что вот-вот сломается. Может быть, так оно и есть. Драко смеется, потом становится серьезным. — Никто не должен был знать. Это не должно было быть так серьезно, как оказалось.

***

Игра в конце концов отходит на второй план, поскольку его однокурсники продолжают находить радость в маленькой игре, которую он создал. Сладостное умиротворение овладело им, оставляя Драко глупо счастливым и непринужденным. Все кажется таким простым. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Гарри. Его взгляд скользит по ямочкам и горбинке носа Гарри. Его рот скривился, когда он рассеянно прикусил нижнюю губу, ухмыляясь разворачивающимся перед ним хаосу игры. Его волосы, как всегда, в абсолютном беспорядке, но Драко приходится подавить желание откинуть непослушные локоны со лба. Гарри представляет собой пленительную картину беззаботности с вытянутой перед собой ногой, и Драко влюбляется еще больше. — Ты такой красивый, — шепчет он, придвигаясь немного ближе, не заботясь о людях вокруг него и о том, что они могут подумать. — Хм, ты так думаешь? — М-м-м. Гарри, я думаю… — он на секунду запинается, пристально моргая сквозь пелену тумана и вертя в ладонях почти пустой стакан. — Я думаю, у тебя не такая дурацкая прическа, как я говорил прошлой ночью. На самом деле, я думаю, мне нравятся твои волосы. Гарри тихо фыркает рядом с ним. Он высвобождает губу, зажатую между зубами. — Тебе нравятся мои волосы? Драко чувствует, как искра головокружения пробегает по его телу, когда его охватывает невесомость. Слова, когда-то тщательно спрятанные, непрошено слетают с его губ. Он кивает. — Я люблю их. И тебя, — говорит он. — Я люблю тебя. На мгновение в глубине сознания Драко воцаряется тишина, и его сердце воспаряет. Он чувствует, как оковы многовековых ожиданий колеблются и спадают. Предостерегающий голос отца и недовольное бормотание матери растворяются в тумане. Впервые с начала войны он чувствует себя свободным от бремени. Однако, когда он снова сосредотачивается на Гарри, он замечает, что глаза Гарри по-прежнему устремлены вперед, а тело напряжено. Улыбка исчезает, и его лицо морщится, когда сияние восторга сменяется беспокойством. — Ты не любишь меня. — Люблю, — бормочет Драко, желая, чтобы он понял. Когда Гарри все-таки поворачивается, его губы поджаты. Драко хочется взять и разгладить подушечкой большого пальца морщинки между бровями. — Ты пьян, Драко. Ты же не всерьез, — когда Драко открывает рот, чтобы возразить, Гарри перебивает его. — Пожалуйста, не повторяй этого. Я не думаю, что смогу… — Гарри? — прерывает его нежеланный, грубый, надменный голос. Не глядя, он может сказать, что ужасный голос принадлежит Смиту. Драко неохотно осматривает окружающую обстановку, и, конечно же, все взгляды сосредоточены на Гарри, периодически бросаясь в сторону Смита. Бутылка, которую, должно быть, крутанул Смит, направлена прямо на Гарри. Его Гарри. Волнение нарастает в нем, поскольку Гарри остается сжатым, в то время как Смит ухмыляется так, что, должно быть, считает это соблазнительным. Драко считает, что он чем-то похож на редиску, страдающую запором. — Похоже, судьба выбрала нас, Избранный, — говорит Смит, закусывая губу. Драко хочет проблеваться. Желательно на чертового Смита. Когда Смит встает на колени и ползет по кругу, Гарри, похоже, выходит из оцепенения, и его глаза комично расширяются. Драко бы рассмеялся, если бы ситуация не была такой ужасной. — А, — заикается Гарри, поднимая руки перед собой. — Знаешь, я не думаю, что я… Смит не останавливается, время от времени покачивая бедрами и извиваясь по полу. — Почему? — спрашивает он. — Испугался, Поттер? А вот это уже слишком, — думает Драко, громко вздыхая, невольно привлекая к себе внимание. В большинстве случаев Драко наслаждался этим, искусно очаровывая своих зрителей остроумными замечаниями и шутками. Теперь, однако, он подавлен. — Нет, — шепчет он, отбрасывая притворство, что хранит молчание. Угрожающе потрясая пальцем, он продолжает: — Нет, нет, Смит. А теперь уходи. Смит с вызовом прищуривает глаза, переводя взгляд с Гарри на Драко. Однако, к счастью, он приостанавливает свое дурацкое покачивание. — И почему я должен тебя слушать? Драко фыркает и прижимает руку к груди, чувствуя себя уязвленным. Поставив свой стакан, он осторожно поднимается на ноги, всего трижды споткнувшись, и делает угрожающий, хотя и шатающийся, шаг вперед. — Потому что, — просто отвечает он. Было время, когда многие восприняли бы это как ответ. Но Смит не воспринимает, и Драко проклинает своего отца за то, что тот погубил фамилию. — Драко, — говорит Гарри у него за спиной, дергая Драко за рукав рубашки. Это похоже одновременно и на предупреждение, и на признание. Драко улыбается. Смит наконец поднимается на ноги, хотя и значительно менее грациозно, в попытке выровнять игровое поле. Драко усмехается; он все еще на несколько дюймов выше Смита. — О, да? Потому что почему? — Драко, — говорит Гарри немного громче. — Сядь. Пожалуйста. — Потому что, — подчеркивает Драко, отвергая нелепые мольбы Гарри. Когда Смит выглядит так, словно собирается что-то жалобно возразить, Драко разворачивается, плюхается на колени Гарри и устраивается там. Сбитый с толку полнейшим шоком своих одноклассников, он поворачивает голову, чтобы притянуть Гарри к себе для грязного поцелуя с языком и всем прочим, и снова поворачивается к разинувшему рот Смиту. — Эй, какого хера, приятель, — кричит Уизли, нарушая тишину, воцарившуюся в группе. — Пока я пытался найти тебе хорошего и приемлемого парня, ты трахался с Малфоем? Половина круга кивает в знак согласия, некоторые более пылко, чем другие. Драко рычит. — Он мой! Мой, я говорю! Ты… а ну забери своих глупых, никуда не годных гриффиндорских фанатов. Уизли разевает рот, а Смит хихикает. — И ты! — рявкает Драко, поворачиваясь. — Ты выглядишь как тупая гребаная редиска, страдающая запором. Прикоснись к нему еще раз, и увидишь, что произойдет, Смит. Убирайся! Руки Смита сжимаются в кулаки. — Эта игра, блять, полный отстой! — кричит он. Драко одаривает пораженного Смита торжествующей ухмылкой, высовывая язык, чтобы подчеркнуть свою победу. — Ради всего святого, любимый, — тон Гарри предостерегающий, но, тем не менее, сильные руки обхватывают его и притягивают к себе. Драко покачивает бедрами и прислоняется спиной к груди своего парня. Изгибом шеи он чувствует улыбку Гарри. При виде этого лицо Смита каменеет, глаза сужаются по мере приближения к центру круга. Он хватает бутылку в руку, и по его глупому лицу разливается гневный румянец. Он делает паузу, затем улыбается. Не успевает Драко осознать гнусные намерения Смита, как видит, что драгоценная бутылка взлетает в воздух и с оглушительным грохотом ударяется о стену. Звук эхом разносится по комнате, когда Смит топает прочь в свое общежитие. Внезапная тоска захлестывает его, и слезы наворачиваются на глаза быстрее, чем он успевает их остановить. Очаровательная темно-коричневая бутылка разбита вдребезги на полу, острые края каждого осколка мерцают в слабом свете свечей в общей гостиной. Капля пива соскальзывает и собирается на полу. — Она плачет, — испуганно бормочет Драко. — Моя бутылочка плачет. Смит убил её. — Воспоминания о времени, которое они провели вместе, каким бы коротким оно ни было, проносятся перед глазами Драко. Целых пять часов воспоминаний исчезли за секунду. Драко хватается за грудь. — Это всего лишь бутылка, любимый. Вон там у тебя полный стакан огневиски. Сердце подскакивает у него к горлу, он качает головой. Бросив злобный взгляд на свою разбитую бутылку, он шепчет: — Я люблю эту бутылку. Ты дал ей меня. — Дал мне её, — поправляет Гарри. — Мерлин знает, трезвый ты бы устроил скандал, если бы я говорил так по-плебейски на публике, — Драко издает сдавленный звук. Гарри, посмеиваясь, обнимает его крепче. — Кроме того, здесь нет ничего такого, чего нельзя было бы исправить быстрым Репаро. Пойдем-ка. Я отведу тебя в постель. Мгновенно забыв о бутылке, Драко улыбается и поворачивает голову. — Чтобы изнасиловать меня? — Что за нахер, — снова восклицает Уизли, и Гермиона хлопает его по руке. Никто не смеет издавать ни звука. Гарри бросает на ужасно рыжего Уизела предупреждающий взгляд и снова поворачивается к Драко. — Нет, не для того, чтобы изнасиловать тебя. Не сегодня. Драко надувает губы, опустив глаза и выпятив нижнюю губу. Если он разыграет все правильно, думает он, то сможет получить то, что хочет. Гарри глупо слаб перед его чарами. — Завтра? — с надеждой спрашивает он. Мгновение тишины. Затем: — Завтра. Когда они оба встают на ноги, один немного увереннее другого, Гарри пытается отвести Драко обратно в его комнату, крепко обняв его за талию. Когда этот метод оказывается трудным, Гарри вздыхает и просто поднимает его. Драко автоматически обхватывает его руками и ногами и кладет голову ему на плечо, удовлетворенно вздыхая. Когда они выходят из комнаты, направляясь вверх по узкой лестнице в общежитие для мальчиков, Драко встречает широко раскрытые глаза своих одноклассников. — Ты забыл… Невидимку, — неторопливо говорит Драко, внезапно погружаясь в сон. — Они нас увидят. Все будут знать, что я влюблен в тебя. — Я не думаю, что нам понадобится моя мантия после того представления, что ты устроил, — Гарри замедляет шаг, поудобнее устраивая Драко в своих объятиях. — Это проблема? Драко задумывается, морща лицо, заставляя свой мозг сформировать законченные мысли. Их так много, может быть, миллион и одна, и он не может разобраться во всех. Он останавливается на «Нет». — Нет? — спрашивает Гарри. — Не-а, — Драко покусывает шею Гарри для пущей убедительности. Гарри, кажется, принимает этот ответ, крепче обнимает его и целует в висок, возобновляя свой прежний темп по направлению к их комнатам. Возможно, через несколько секунд или тысячу лет Драко укладывают на мягкие красные простыни, а чья-то рука убирает со лба выбившуюся прядь волос. Обернувшись, затуманенный взгляд Драко встречается с зелеными глазами, и он касается протянутой руки. — Знаешь, ты как кот, — говорит Гарри. Он выглядит любящим. — Когда я был маленьким, я часто притворялся книззлом. Обычно я залезал на папин прикроватный столик и сбрасывал на пол его запонки. Смех Гарри подобен звуку солнца, и Драко чувствует, как слова снова выскальзывают из его рта. — Я правда люблю тебя. Гарри улыбается, все следы сомнений исчезли. — Скажи это завтра, — говорит он. — Скажи завтра, и я скажу это в ответ. Удовлетворенный, Драко кивает, его глаза закрываются, и он погружается в мирный сон.

***

— Все знают, — говорит он, впервые пробуя слова на вкус. Он не может сдержать легкой улыбки, которая расцветает на его губах, застенчивой и лучезарной. — О, Мерлин, ты просто сражен наповал. Ты просто очарователен, дорогой, — Панси хихикает, ущипнув его за щеку. Когда она встречается с ним взглядом, то наклоняет голову. — Ты ведь не сожалеешь о вчерашнем, правда? Драко думает обо всех последствиях, с которыми он может столкнуться, если это всплывет наружу, в первую очередь для своего отца. Всё — отвращение, ругань и возможное отречение — кажется незначительным по сравнению с любовью, которую он испытывает к Гарри. — Не сожалею, — отвечает он, и это кажется правильным. Панси встает, разглаживает воображаемые складки на юбке, поправляет свою грудь под блузкой, чтобы она казалась больше. — Что ж, тогда иди и скажи Поттеру, — она указывает на дверь, все следы веселья исчезли с ее лица. — Потому что он явно думает, что ты сожалеешь. Сегодня утром у него случился настоящий припадок. Ходит взад-вперед, что-то бормочет. Салазаровы яйца, Драко, он выглядел как сумасшедший! — Он думает, я сожалею о том, что произошло прошлой ночью? Панси выглядит раздраженной. — Ну, а ты дал ему какие-нибудь основания думать иначе? Он рассказал нам — ну, Блейзу и мне — о том, что ты настаивал сохранить ваши отношения в секрете. Мантия, ниши, правила? Я думала, что воспитала тебя лучше, чем это! Ты обращался с ним так, словно он ничего не стоил. — Я… — Не перебивай меня, Драко Малфой! Ты сказал бедному мальчику, что он может смотреть на тебя только три раза в день, чтобы никто ничего не заподозрил. Вы составили письменный список того, что вы могли бы делать публично, чтобы сохранить отношения в секрете! Так вот, я не самая большая поклонница Гарри Поттера, но даже я осознаю. что он этого не заслужил. Драко чувствует, как волна стыда поднимается по его затылку. Она всегда была пугающе честной и более сострадательной к другим, чем хочет показать внешне. Он испытывает угрызения совести и очень благодарен за то, что она у него есть. Он моргает, позволяя словам просочиться и осесть. — Я знаю. Удовлетворенная, Панси хватает его за руки, поднимает на ноги и подталкивает к двери. — Что ж, тогда вставай. Продолжай, у меня нет времени ждать пока ты созреешь. Взявшись за дверную ручку, он останавливается и оборачивается. — Спасибо, Панс. Она ободряюще улыбается и добродушно прогоняет его прочь. Он дергает ручку.

***

Тихое бормотание эхом разносится по коридору, когда он выходит из общежития. Драко напрягает слух, пытаясь расслышать. Ритмичные шаги перемежаются приглушенными стонами неудовольствия и досады, когда Драко достигает двери, ведущей в общую гостиную, быстро ныряя за колонну, чтобы никто не мог его заметить. Он нерешительно обнимает колонну и выглядывает из-за нее. Гарри расхаживает по комнате, умудряясь раздражать нескольких однокурсников, время от времени проводя рукой по волосам, отчего они встают дыбом. Хотя это восхитительный образ, что-то не так, и у Драко сводит живот. Гарри, человек, полный жизни и которому всегда есть что сказать, молчит. Что может означать только то, что он делает одну нечастую, но от этого не менее опасную вещь: он думает. Драко знает, что Гарри Поттер влезает во все, не задумываясь. Он твердо убежден, что Гарри ни капли не задумывается о большинстве принимаемых им решений. Обычно этот метод дает ему положительные результаты, независимо от обстоятельств, но Драко не может не волноваться. Драко с нежностью вспоминает, что однажды, в начале восьмого курса, Гарри нырнул с головой в Черное озеро, чтобы спасти рыбу, которая, по его словам, тонула. Он успешно извлек рыбу, наколдовал аквариум и поместил в новый дом. Все рассмеялись, а Гермиона сердито отчитала его за то, что он поставил под угрозу жизнь бедного животного. Однако Гарри заставил весь курс сходить в хижину к Большому Тупице, чтобы доказать свою правоту. И было подтверждено, что в Большом озере уровень кислорода ниже нормы из-за внезапного роста водорослей, вызванного содержанием фосфора в воде. Хотя рыба не то чтобы тонула, она задыхалась, и Гарри спас ей жизнь. Уизли был в шоке, Гермиона поражена, а Гарри был слишком самодоволен до конца дня. Он, в свою очередь, в шутку сделал выговор Гермионе за то, что она не заботится о жизни бедной рыбки. Позже той ночью, когда они с Гарри были наедине в общежитии Гарри, Драко спросил, о чем, черт возьми, он думал. Гарри просто пожал плечами и продолжил целовать линию, спускающуюся сбоку по его шее. — Я ни о чем не думал, — сказал Гарри, заключая лицо Драко в ладони, а затем наклонился и нежно поцеловал его в губы. — Я знал, что что-то не так, поэтому просто действовал. Вот почему, когда Гарри думает, молчит — это очень, очень неестественно. — Приятель, сядь. У меня от тебя голова болит, — саркастически говорит Уизли, но Драко чувствует тихое беспокойство по его напряженным плечам. — Знаешь, я без колебаний придушу тебя. У твоего нового кавалера могут быть проблемы с этим, но, по крайней мере, у меня будет немного тишины и покоя. Некоторые из их однокурсников хихикают, а Гермиона бросает на Уизела убийственный взгляд. Гарри не останавливается и не обращает внимания на мольбу Уизли. Рон собирается с силами, чтобы встать и, по-видимому, выполнить свою угрозу, и Драко знает, что должен вывести своего бедного парня из этой ситуации, чтобы не стать свидетелем чудовищного преступления. Драко выходит из-за колонны и делает пару шагов вглубь комнаты. — Гарри? — окликает его Драко, заламывая руки. Внезапная тишина воцаряется в общей гостиной, и он делает глубокий вдох, не в силах встретиться взглядом с Гарри. Стыд обжигает его изнутри. — Могу я с тобой поговорить? — Драко оглядывает комнату и встречается взглядом с любопытствующими зрителями. — Наедине? Гарри прекращает расхаживать и стоит на месте с видом потерявшегося щенка. Драко, каким бы он ни был трусом, смотрит куда-то мимо головы Гарри. Он выглядит нерешительным и встревоженным, но идет к Драко с уверенностью человека, который добровольно идет на смерть. — Ты уверен, что не хочешь поговорить здесь? — Смит подает голос из маленького уголка, где он прячется. Его глаза немного припухли и покраснели. Он выглядит потрепанным и явно не принимал зелья от похмелья, к большому удовлетворению Драко. — Знаете, где мы все можем услышать о том, как Великий Мальчик-Который-Выжил, переспал с Пожирателем смерти. — Эй, только я могу шутить над своим лучшим другом! — кричит Уизли — нет, Рон. — Отвали, Смит. Гермиона кивает головой в знак согласия и бросает перо в Смита, попадая ему прямо в лоб. Чернила разлетаются во все стороны, покрывая его лицо и попадая в глаза. Смит визжит. — О, да заткнись ты, Смит. Ты… что там было, Драко? А, точно, вспомнила. Редиска с запором! Гермиона восхищенно хлопает в ладоши, затем делает паузу и бросает оценивающий взгляд на перепачканного чернилами Смита. — Хм, прошлой ночью ты сделал очень проницательное наблюдение, Драко. Между ними есть поразительное сходство. Общая комната разражается смехом, а Смит — искренними слезами. Драко одаривает Гермиону благодарной улыбкой, и она подмигивает в ответ. — Ну, давай же, — шепчет Драко, хватая Гарри за руку — некогда запрещенный поступок — и таща его в направлении лестницы. Драко краем глаза видит, как Гарри мягко улыбается, когда они быстро убегают, и на сердце у него становится немного легче. Каким-то образом по пути Драко обнаруживает, что Гарри ведет его в его собственное общежитие. Как только дверь тихо закрывается, Гарри начинает говорить быстрее, чем Драко успевает сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Мне жаль, — быстро говорит Гарри, выглядя таким благородным, самоотверженным человеком, каким он и является. Драко качает головой. — Нет, Гарри, ты… — Мне не следовало давать тебе то пиво вчера вечером. Или мне следовало прервать тебя, когда я увидел, что ты пьешь огневиски. Этот чертов вечно флиртующий, болтающий и… и угощающий тебя алкоголем Блейз! Вы дружите много лет, разве он не знает, что ты не можешь справиться с таким количеством? — Гарри, я… — Или, может быть, мне следовало остановить тебя, когда я понял, что ты собираешься раскрыть наши отношения… — Гарри… — …потому что я знаю, что может случиться, если твой отец узнает. Было просто потрясающе наконец-то завладеть твоим безраздельным вниманием на глазах у всех. С моей стороны было невнимательно… — Гарри! — кричит Драко, хватая своего парня за плечи и слегка толкая его. Он использует мгновение, чтобы оценить мускулы Гарри, опускает руки вниз, чтобы схватить его за бицепсы, а затем продолжает. — Я не жалею, что рассказал всем. Гарри останавливается, выглядя сбитым с толку. — Ты не жалеешь? Всплеснув руками, он сбрасывает гору декоративных подушек на пол и плюхается на кровать. Простыни шелковистые и гладкие на ощупь, но он тоскует по потрепанным красным простыням Гарри. Что-то в них говорит о том, что он чувствует себя как дома. — Я не знаю. Я думал, что с этим будет слишком трудно справиться, но это не так. В этом есть что-то освобождающее. — Освобождающее? Драко поднимает голову и приподнимает брови. — Ты собираешься повторять все, что я скажу? — Нет, — Гарри фыркает и опускается на колени на пол, упираясь подбородком в край кровати. — Просто… На днях ты разглагольствовал о том, что я взглянул на тебя пять раз во время урока вместо разрешенных трех. Ради Годрика, ты написал список правил, которые я ненавидел, так что мне, возможно, трудно поверить в твою опрометчивую перемену мнения. Не то чтобы я возражал против этого! — спешит добавить он. Драко кивает, прикрывая глаза рукой. Он понимает, но слышать подтверждение того, сколько потрясений он причинил Гарри, все еще больно. — Ты знаешь, мне никогда не нравился Ч.Л.Е.Н. с самого начала. Я сожалею, что сделал его, но все ожидания моего отца обрушились на меня, как только мы поцеловались, и я запаниковал. Все эти правила и прятки, — вздыхает Драко. — Гарри, ты этого не заслужил. В разговоре наступает затишье, и Гарри некоторое время ничего не говорит. Драко боится, что этим признанием он мог сломить его. — Ты не гей? — спрашивает Гарри, и в его голосе слышится грусть. — Драко, какого хрена? Сбитый с толку сменой темы, Драко садится, сбросив еще несколько подушек со своей кровати на пол. — Что? — спрашивает он, глядя на Гарри, обычно радостное, великолепное лицо которого превратилось в абсолютный ужас. В шутку Драко продолжает: — С чего, черт возьми, ты так подумал? У тебя что, слух такой же плохой, как и зрение? Выражение крайнего отчаяния сменяется обидой на то, что с ним спорят, несмотря на шутливые нотки в голосе Драко. Гарри никогда не любил, когда его допрашивали. — Ты только что так сказал, придурок! Было много случаев, когда Драко был уверен, что Гарри немного чокнутый. Приказ змеи напасть на бедного Джастина на втором курсе и заявление о возвращении мертвого маньяка-убийцы на четвертом курсе были на вершине некоторое время, но позже их быстро заменил весь шестой курс. На самом деле, Драко уверен, что Гарри сошел с ума именно на шестом курсе. Но этот момент здесь действительно становится безбашенным. Драко Малфой не гей? Драко никогда в жизни не был так сбит с толку. — Ты сказал, что ненавидишь член, — настойчиво повторяет Гарри. — Я действительно ненавижу Ч.Л.Е.Н! Ты только что сказал, что тоже ненавидишь Ч.Л.Е.Н! — Мне нравится член, Драко. Ты же знаешь, я люблю член, — издевается Гарри, скрещивая руки на груди. — Это мое наказание за то, что я скрывал тебя? — спрашивает Драко. — Ты планируешь свести меня с ума, используя психологические пытки? Искажать мой разум, ходя кругами? Мы оба ненавидим Ч.Л.Е.Н., и это факт. Теперь Гарри выглядит сердитым, а Драко просто немного напуган и сильно возбужден. — Ты определенно насаживался на мой член достаточно часто для того, кто вдруг заявляет, что он натурал. — Гонады Великого Годрика, Гарри Джеймс Поттер, я не утверждаю, что я натурал! Как тебе вообще удается вбивать эти бредовые идеи в свою огромную тупую голову? Несомненно, твои отвратительные волосы обеспечили бы некоторую защиту от этих иррациональных заблуждений. Ч.Л.Е.Н. — это… о. Его слова затихают, когда на него опускается тонкая завеса понимания. Он не может сдержать громкий смех, который вырывается у него изо рта, безудержно отражаясь от сводчатого потолка его общежития. Он хватается за бока и откатывается на кровать, сбивая с себя остальные подушки. — Я люблю член! Список — Ч.Л.Е.Н., идиот, — хихикает он, в уголках его глаз начинают появляться слезы. Как он ни старается, он не в состоянии сдержать смех. — Список… о, Мерлин! — Драко? Ты в порядке? — теперь Гарри выглядит обеспокоенным, он неловко стоит, как будто не знает, позвать ли ему мадам Помфри. — Список — Ч.Л.Е.Н.! — хрипит Драко. — О, отвисшие яйца Мерлина. Гарри, любовь моя. Я действительно обожаю тебя. Сев, Драко достает из кармана свою палочку, все еще пытаясь отдышаться. — О, Мерлин, сиди где сидишь. Позволь мне показать тебе. Акцио Ч.Л.Е.Н. Гарри быстро прикрывает промежность и начинает протестовать, но, конечно же, маленький кусочек пергамента летит в ожидающие руки Драко. Он сует его Гарри в лицо с довольной улыбкой на лице. — «Чрезмерные Лобзания Естественно Навредят»? — Гарри медленно читает. Он поднимает взгляд на ухмыляющегося Драко, легкая улыбка медленно расползается по его глупому лицу. — Ты озаглавил «Чрезмерные Лобзания Естественно Навредят»? Ч.Л.Е.Н.? Драко кивает. — Какого хрена, ну правда? С этими словами Гарри бросается на Драко, опрокидывая его на спину. На секунду ему кажется, что Гарри пытается задушить его до смерти. Вместо этого Гарри оседлал его, теплый и успокаивающий. Он наклоняется, кладет руки по обе стороны от головы Драко и соприкасается их носами. — Ты сумасшедший, — смеется Гарри, и каждое нежное слово посылает легкие облачка воздуха, которые ласкают губы Драко. — Полностью, абсолютно, бесспорно сумасшедший. Драко улыбается и обнимает Гарри за шею. Драко приподнимает брови и двигает бедрами, довольная ухмылка растягивает его губы, когда он замечает, что глаза Гарри темнеют. — Сумасшедший? — поддразнивающе спрашивает он. — Сумасшедший, — подтверждает Гарри. — Безумный, драматичный и к тому же глуповатый. С таким обаянием, как у тебя, конечно, нет никакой тайны в том, почему я влюбился в тебя. Мир Драко останавливается, наклоняется, терпит крушение, а затем приходит в норму. Его зрение сужается, и остальной мир исчезает, пока не остается только Гарри. Эти три слова, какими бы короткими они ни были, эхом отдаются в его голове. — Правда? — спрашивает он. Гарри хмыкает в знак согласия. Драко чувствует, как его губы растягиваются в широкой улыбке, и он притягивает Гарри к себе для поцелуя. — Я тоже тебя люблю.