Отчаяние
13 июня 2023 г., 20:46
Тот день и вечер Софья никогда в своей жизни не забудет. Сейчас, хотя прошло уже три месяца, каждая секунда отпечаталась в её памяти. Редко какая девушка получает признание в любви и предложение руки и сердца в один и тот же день с разницей в два часа. Да еще какие признание и предложение! В тот день всё пошло наперекосяк, и Соня достигла своего предела. Еще чуть-чуть, и она сломалась бы: просто не смогла бы сделать ни шагу, честное слово. Отчаяние навалилось плотной удушливой завесой, через которую было не пробиться. Они с мамой и ещё двумя медсестричками из центральной больницы, которых прислали для помощи в их импровизированный госпиталь, спали в конце сентября часа по три в лучшем случае. К раненым солдатам и гражданским, пострадавшим от обстрелов, добавились нескончаемые потоки больных испанкой. Вторая волна оказалась гораздо злее и безжалостнее первой, поэтому людей некуда было класть, так много их было. Люди падали на улицах, их забирали с работы, из очередей за хлебом, с лестниц домов. Симптомы развивались почти моментально, и если утром ты выходил из дома с хорошим самочувствием, никто не мог гарантировать, что через два часа ты не будешь сгорать от страшного жара и мучиться от боли во всем теле. А самое страшное — больным ничем нельзя было помочь.
Для Сони это было невыносимо: вечером к ним привозят больного с лихорадкой, а на следующий день к обеду он уже захлёбывается собственной кровью, потому что легкие перестали быть легкими и превратились в склизкую кашу. Таких больных могло быть до десяти в день. Нестерпимая, мрачная, гнетущая и пугающая беспомощность убивала сам смысл работы медсестрой. Какой в ней прок, если она не может помочь? Анна хотела отстранить дочь на это время, волнуясь не только из-за возможности заразиться, но и за её душевное состояние. Соня упрямо стискивала зубы и вставала через три часа после того, как легла, следуя за матерью вниз, надевая халат, полоща горло солевым раствором, повязывая маску. Она почти не различала лиц в тот момент, механически делая свою работу, стараясь хоть чем-то быть полезной. Понимание того, что они скоро умрут, которое она читала в глазах больных, было невыносимым, но Софья как-то умудрялась не пугать их окончательно, улыбаясь и говоря что-то ласковое. Это была её единственная возможность что-то для них сделать. После того, как её смена заканчивалась, Соня выходила в коридор и садилась на первый попавшийся стул, глядя вперед и стараясь хоть как-то отрешиться от беспросветной скорби гриппозных палат.
В один из таких моментов её и застал Павел, который возвратился домой, чтобы передать, что Яков Платонович остается сегодня на ночь в полицейском управлении. Дело, которым они занимались полгода, дошло до логического конца. Сам Селезнев, который давно уже не был сотрудником посольства, потому как ни посольства в полном смысле этого слова, ни Российской империи более не существовало, стал внештатным сотрудником префектуры и собственно продолжил заниматься тем, к чему уже привык — был помощником Штольмана. Зайдя в дом, он обнаружил Соню, остекленевшими глазами глядевшую на витражи, обрамляющие дверь. Его сердце сжалось. Она была так хрупка, так истощена постоянным недосыпом, работой на износ и волнениями, что Селезнев не мог сейчас ответить себе на вопрос, как ей хватает сил ежедневно сталкиваться с человеческими страданиями и не сходить с ума. Он восхищался Анной и Софьей и каждую свободную от службы минуту тратил на то, чтобы хоть как-то облегчить их труд. Выходило плохо, потому как они с шефом, Полем Мартеном и Гастоном последние три месяца сами почти с ног сбились, вычисляя предателей, работающих на немцев и не видящих ничего дурного в том, чтобы за деньги передать врагу сведения о военных объектах. Их труд тоже был важен, это он понимал. Завтра изменников задержат, всю цепочку целиком — не отвертятся!
— Добрый вечер! — громко сказал Павел, желая привлечь внимание Сони, потому как на его приход она никак не отреагировала.
— Добрый, — неуверенно согласилась девушка, с трудом открывая рот. Даже говорить было сложно. — Папа и Гастон снова не придут ночевать?
— Да, — кивнул мужчина, снимая шляпу. — Яков Платонович попросил меня кое-что вам передать!
Павел улыбнулся и достал из-за пазухи свёрток.
— Шоколад, — пояснил он, разворачивая хрусткую обёртку. — Господину Мартену удалось раздобыть.
Он вдруг поперхнулся, приложил руку к груди и стал надсадно кашлять, не в силах остановиться. Соня в ужасе вскочила с места, забыв об усталости. Она столько раз за последнее время слышала эти лающие звуки, что сердце у неё сначала заиндевело, а потом понеслось вскачь.
Не может быть, чтобы Павел тоже подхватил эту гадость! Ведь не может быть?!
