Детективное агентство "Штольман и Селезнев". История первая. Становление

— Послушайте, Марсо, — проговорил Гастон, борясь с желанием потереть глаза. Было почти десять вечера, на ногах он был около тридцати часов, — я, конечно, верю в волшебство и чудеса, но поверить в то, что вы решили просто сделать сенсационные снимки места преступления, я не могу. — Да отчего же, господин комендант?! — воскликнул взвинченный Ашиль. Он уже не возмущался, а пытался выйти сухим из воды. Его волна гнева разбилась о невозмутимость Гастона. — Я в самом деле пришел сделать фотографии! Вот же мой фотоаппарат. Гастон вздохнул. — А вот ваша сумка, где лежат продукты из сарая Чеботаревых. А вот ваш блокнот, где написано: «Третья пропажа. Новый труп?» А еще редакция, которую вы указали, как место вашей работы, ни сном ни духом о таком ценном специалисте, как Ашиль Марсо, не слыхивала. Возникает вопрос, дорогой господин журналист, где же вы были всё время после нашего отъезда из гостиницы, почему вы вообще здесь обитаете, если живете в другом городе и с редакцией не сотрудничаете? Я повторюсь: в чудеса я верю, а вот в розовых пони, невинных и сладких — не слишком. Поэтому давайте уже сразу начистоту. А то я очень хочу домой, и, если вы не слишком жаждете говорить, то давайте разъедемся каждый по своим делам: я — домой, а вы — в тюрьму. Марсо жевал губы, размышлял о чём-то, но упорно молчал. — Мы пойдем осмотрим комнаты Чеботарёвых, — сказала Софья. Было уже совсем поздно и терять время не хотелось. — Идите, — кивнул Гастон, разглядывая молчащего журналиста. Упрямства у него хватало, поэтому переиграть себя в такие игры он не даст. А если человеку хочется молчать, то лучшее для этого место — камера его отделения. Софья шагнула за порог гостиной, и немедленно удушливая волна зловония, не обычного, земного, а могильного, окружила её со всех сторон, не давая дышать. Она споткнулась и упала бы, но Павел поймал её за руку и прижал к себе, не понимая, что происходит. Соня уткнулась ему в шею, переживая приступ то ли паники, то ли ужаса, сковавшего тело. Только тепло мужа, его запах и размеренное дыхание помогли ей справиться с тем, что происходит. — Что не так? — тихо спросил Паша, поглаживая жену по спине и наслаждаясь тем, что она так близко. Он хотел домой, провести вместе остаток вечера, лечь в одну постель и чувствовать её рядом. Да и ей не мешало бы отдохнуть. День выдался сумасшедший. — Тут будто могила, — прошептала Соня. Отрывать лицо от плеча мужа ей не хотелось, коридор за её спиной вытягивал из неё жизненные силы. — Ты чувствуешь то же, что и в подвале? — спросил Павел, хмурясь. — Да, — кивнула Софья. — И не понимаю почему. — Мы пойдём туда? Или ты предпочтёшь сделать это завтра? Соня возмущенно подняла голову. — Нет уж! — поджала она губы. — Никаких завтра! Нельзя прятать голову в песок, когда страшно! Это неправильно! И потом, ты же со мной! Ты ведь поможешь мне победить всё то, что может нас там поджидать?! Павел поднял бровь, став похожим на Штольмана. Его жена не поддавалась страху и не позволяла себе проявлять слабость. Он обожал её за это пусть и мужское свойство. Но как бы смела она ни была, оставлять её один на один со своими страхами он не собирался. — Конечно помогу, — ответил он. — Никаких сомнений. Софья вдруг повела бровями, расправила плечи, слегка улыбнулась, как-то особенно посмотрела на Пашу и спросила так, как умеют спрашивать только жёны своих мужей, не важно, только что приобретенных или давно проверенных: — А если там будет адово полчище духов, которые захотят утащить нас в Преисподнюю? Павел моргнул. Она что, флиртует с ним? Это… удивительно. И волнующе. И обольстительно. И… нельзя так делать в таком неподходящем месте. Так нечестно. — Тогда придется с ними сражаться, — смог-таки выдать связный ответ Селезнев. Софья пару секунд рассматривала его, потом кивнула, будто получила ответ на какой-то сверхважный вопрос, и окончательно стряхнула с себя наваждение. — Тогда идем! — решительно сказала она. — Что бы там ни было, встретимся с этим лицом к лицу!