Детективное агентство "Штольман и Селезнев". История первая. Становление

Соня не спала. Она слушала дом и улыбалась. Она настраивала своё новое видение, подкручивая струны, пробуя натяжение, перебирая пальцами и вслушиваясь в полученный звук. Удивительно. Их дом любил её. И вообще всех, кто тут жил. Он впитал детский смех, тепло семейных вечеров, радость дружеских встреч и сделал так, что всем, кто приходил под его крышу, было хорошо и уютно. И теперь Софья поневоле улыбалась, чувствуя, что ей здесь рады, что она всегда будет тут желанна, даже просто самим особняком, не говоря уже о родителях. Но чувствовала она не только это. Ниточка, которая связывала её с домом стала тоньше. Он будто говорил ей: «Тебя здесь всегда будут любить, но тебя ждут другие стены. В которых будут бегать уже ваши дети, куда будут приходить ваши друзья и родные. Иди и будь счастлива!». Да, так и будет. Они с Пашей однажды создадут свой дом, в котором тоже будет много счастья, так же, как и в особняке на улице Мишеля Саля. Это было правильно. Соня внезапно нахмурилась. Что же так испортило гостиницу Чеботаревых? Ведь это тоже был их дом, не только место работы. Неужто те, кто в нем останавливались, так повлияли на него? Нет, нет, такая энергия оседает на стены, но вымывается со временем, счищается теми, кто живет в доме постоянно. Так неужели кто-то в доме был настолько испорчен, что отель насквозь пропитался его злобными мыслями? Верить в это не хотелось. А, может быть, это война так повлияла на дом, ведь столько солдат жили в стенах гостиницы. Нет, это не так. В их доме был госпиталь, где ежедневно страдали и порой умирали люди, но здесь и намека не было на то, что она чувствовала в отеле. Вдруг Соне в голову пришла интересная мысль. Ей нужно завтра обязательно поговорить с домом Нины. Прислушавшись к себе, она почувствовала, что сможет завтра увидеть что-то новое. Ей стало легче слышать то, что скрывалось от ней ранее. Почему так? Софья повернула голову и принялась рассматривать лицо Павла, спокойно спящего рядом с ней. Мама говорила, что её дар всегда усиливался, если отец был с ней. И однажды, когда они расстались надолго, пропал вовсе. Так, может, быть и её внутреннее видение проснулось только тогда, когда она в полной мере соединилась с любимым человеком? Что еще за перемены ждут её в будущем? Неожиданно для Сони дневная апатия и сомнения внутри неё сменились неким азартом, предчувствием близких чудес и приключений. Это ждет их с Павлом в будущем, в этом нет сомнений! Настоящее дело тяжким грузом давило на неё, тревога за Нину не отпускала её, хотя ей чудилось, что они успеют помочь ей. Расследования бывают разные, поэтому последующая работа сулила интересности. Софья вдруг почувствовала, что она сама, та, которой она была до войны, возвращается. Слой за слоем, как шелуха, спадали с неё серость, усталость, горе и переживания, и под ними обнаруживалась всё та же жажда жизни, желание докопаться до истины и странное ощущение свободы. Павел пошевелился, повернул голову, и Сонино лицо оказалось с ним совсем близко. Соня придвинулась и прижалась к мужу. Тот вздохнул и обнял её, не просыпаясь. Софья улыбнулась. Удивительно быстро они привыкли спать в одной постели. Теперь, пожалуй, все будет наоборот — ей будет неудобно спать в одиночестве, если вдруг возникнет такая необходимость. Незаметно она провалилась в сон, разомлев от тепла Павла под боком, от тихого пения дома и от ощущения покоя. К сожалению, царство Морфея встретило её без радушия. Сны ей снились хаотические, порождающие беспокойство и желание проснуться. Началось все с топота полчищ солдат, которые маршировали бесконечными шеренгами мимо Сони. Какие-то из них оставались в строю, другие падали на землю, хватаясь за горло или сердце. Соне стало жутко, потому что строй казался бесконечным, а топот сапог стал звоном отдаваться в её голове. Могильный холод вернулся и не давал ей и шагу ступить. Солдаты все не заканчивались. Некоторые из них покидали шеренгу и пытались бежать, но это им не удавалось. Один из солдат, худой и несчастный, подошёл к Софье, протянул к ней окровавленные руки и прошептал: — Я не трус, не трус. Я не собирался бежать. Это ошибка. Меня ждут дома. Все ждут. Я не побегу. Лерье никогда не бежали, не побегут и в этот раз.