Детективное агентство "Штольман и Селезнев". История первая. Становление

Первое, что почувствовала Соня, была острая боль в локте, на который она упала. Спустя пару секунд боль переместилась в ноющую коленку и плечо. За болью последовал страх, но не за себя, а за Павла, потому что её вес, после того, как кровать перевернулась, по большей части пришелся на него. — Паша! Паша! Тьма была кромешная, и она могла только наощупь определить, что с ним. Страх подло колол под ложечкой и холодил руки. — Ай, — отозвался Павел через секунду и поднял руку, чтобы дотронуться до затылка. Пальцы нащупали что-то мокрое и неровное. Было больно. Тут он вспомнил, что произошло, и немедленно спросил: — Ты в порядке? — Да, да, со мной всё хорошо! — с облегчением ответила Соня. — А ты? — Голова разбита, мне кажется, но не критично, — прислушавшись к себе, ответил Селезнев. — Я успел сгруппироваться. Соня тут же наощупь попыталась выяснить, насколько всё серьезно. Шишка и ссадина. Действительно не критично. Судя по правильности речи, сотрясения нет. — Нужно обработать, — сказала Софья. — Кровь сочится. — У тебя есть чем? — Да. Мамина привычка. Всегда всё с собой. Мало ли кому может потребоваться помощь. — Прекрасная привычка. Давай обработаем. Я посвечу. — У тебя есть чем? — удивилась Софья. — Да, я прихватил с собой зажигалку. Думал, что пригодится, раз уж мы с тобой собираемся обследовать сарай. Освещение там оставляет желать лучшего. Вспыхнул фитилёк, и Соня принялась обеззараживать ссадину у Павла на затылке, думая о том, что они еще легко отделались. Пролетели они метра три, так ей казалось, поэтому все могло быть гораздо серьезнее. Теперь, когда выяснилось, что всё живы и относительно здоровы, можно было анализировать и оценивать их положение. И было оно, надо сказать, так себе. — Надо выбираться, — сказала Софья, закрывая сумку. Кровь остановилась, всё было в порядке. Они попадали в самые разные ситуации во время их совместных расследований, они были сейчас вместе, поэтому паники она не испытывала. Они найдут выход, так что же зря паниковать? — Тем же путем не получится, — постарался не пугать её Павел, который уже оценил гладкость стен, высоту потолка и отсутствие света, что говорило о плотном прилегания панелей друг к другу. Обратно в спальню Нининой матери им не попасть. — Нужно искать другую дорогу. Соня всё это время сознательно не позволяла себе обращать внимание на то, что шептал ей дом. Она не хотела даже смотреть в ту сторону, откуда веяло смрадом, холодом и ужасом. Узкий коридор справа пугал её до тошноты. Они не пойдут туда! Там смерть! Павел видел, что ей страшно. Он погасил зажигалку, а потом прижал жену к себе. Сейчас свет только мешал, делая тьму еще чернее, а страхи — сильнее. — Сонечка, — сказал он, наклонившись к её уху, делясь теплом, заставляя сосредоточиться на его голосе. Она замерла в его объятиях, крепко держась за него. — Тут нет ступенек или лестницы на стенах, подняться тут мы не сумеем. Можно, конечно, поискать рычаг или кнопку, но на первый взгляд я не заметил механизма, который отсюда управлял бы всей этой конструкцией. Нас вряд ли услышат, если мы будем кричать, а к тому же, у констебля будет сейчас пересменка. Нельзя с уверенностью сказать, что он не забудет передать, что мы вообще пошли в это крыло. Хватятся нас только к вечеру. Всё говорит о том, что из этой комнаты выходили другим путём. Его нужно найти, вот и всё. — Давай всё же постучим, — попросила Соня. Коридор пока пугал её больше, чем перспектива сидеть здесь до вечера. Павел согласился. Они стучали по стенам и кричали во весь голос, но никто не отозвался на их зов. Также Селезневы проверили каждый уголок комнаты: стены были пусты, выбраться отсюда можно было только через коридор. Если вообще можно было. Об этом Павел старался не думать и уверил жену, что можно. Иначе логики в наличие этой комнаты вообще было мало, так говорила ему дедукция. Он сейчас старался не заострять внимание на том, зачем и кому вообще такая конструкция могла понадобиться в небольшой гостинице. Главное, выбраться отсюда, а дальше уже можно было продолжать расследование. Софья сглотнула. Они стояли перед коридором, который был воистину обителью смерти. Ей не хотелось и кончиком сапога ступать на её землю, но выхода другого не было. Она знала, что это место изменит что-то в ней, изменит бесповоротно. Тем не менее, делать было нечего. Нужно было идти вперёд.