Табак
16 июля 2023 г., 00:21
— Это они, Паша, это они, — шептала Соня, спрятав лицо на плече мужа. Сейчас комната, полная тел, не страшила её так, как то, что она увидела, пройдя по нити в прошлое. Здесь все было просто и понятно, здесь царила смерть и скорбь, а то, что случилось там, было страшным двоедушием и фарисейством. Семья Чеботаревых прятала под фасадом своего отеля конвейер по избавлению решившихся на дезертирство солдат от их ценностей и жизни.
— Это все они, понимаешь, — продолжала Софья. — Нина заманивала мужчин к себе в комнату, а потом отправляла сюда. Андрей встречал их здесь и убивал, не давая в себя прийти, а мать их знала всё, знала и одобряла!
Павел поглаживал её по спине, отгораживая от навалившегося на неё потрясения.
— Я полагал нечто подобное, — проговорил он тихо. — Не думал только, что все зашло настолько далеко.
Софья потрясенно подняла голову. Павел смотрел на неё сочувственно, но сам удивленным не выглядел.
— Посуди сама, комната Нины, как комната её брата почти не обжита. Невозможно случайно нажать на панель, приводящую кровать в действие, следовательно, те, кто её использовал, знал, куда нужно давить. Хозяева гостиницы не могли быть в неведении. Кроме того, то, как были убиты Чеботаревы, говорит о том, что им явно за что-то мстили. Теперь, когда ты рассказала о том, что видела, можно предположить, что Андрея мучили за то, что он сам когда-то мучил своих жертв, а его мать лишили глаз, потому что она видела, что творится в гостинице, но ничего не сделала, чтобы остановить это.
Софья тяжело дышала. Она не могла уложить в голове то, что он говорил. Она понимала, что люди бывают двуличными, но настолько большой разницы между внешним и внутренним она не ожидала.
— Когда произошла та история в посольстве, — проговорил Паша и убрал растрепанные прядки со лба жены. — Ну помнишь, с Всеволодом, ты сказала мне тогда, что люди покрыты той оболочкой, которую они хотят явить миру, и она совсем не обязательно отражает то, кем они являются на самом деле. Теперь тебе нелегко убедить себя в том же, потому что это коснулось людей, которых ты хорошо знала? Поверь мне, я понимаю тебя, как никто другой. Это тяжело принять и пережить.
Соня еще пару секунд глядела в глаза мужу, а потом снова уткнулась в его плечо, крепко обнимая. Он прав, она всеми руками и ногами отталкивала от себя мысль о том, что Нина и её семья могли быть причастны к убийствам людей в этой комнате, хотя тоже прекрасно понимала, что по-другому быть не может. Она трусила. И поддавалась этому страху. А это ни к чему хорошему не приводит. Лампа мигнула, и Софья выпрямилась.
— Нужно идти, — сказала она, усилием воли подавляя все мысли и эмоции. Время играло не на их стороне. — Керосин в лампе еще есть, но его не так много.
— Пойдём, — согласился Павел и поднял лампу.
Они вернулись в коридор, от которого отходили пять рукавов, и столкнулись с очередной проблемой. Куда нужно было идти, они не имели никакого понятия.
— Я ничего не слышу! — воскликнула Соня, начиная паниковать. Она не чувствовала внутри ничего, ни малейшей искорки, ни всполоха силы. Неужели она исчерпала всё до дна? Неужели ниточка в прошлое заставила её потратить всё целиком? — Как же нам теперь выбраться?
— Подожди, подожди! — взял её за руку Павел. — Не теряй голову! Давай сначала применим обычные средства, раз уж сверхъестественные не действуют.
— Что ты имеешь в виду?
— Глаза и уши, — улыбнулся Паша. — А если уж они не сработают, начнем сходить с ума и паниковать.
Соня против воли улыбнулась в ответ. Да уж, лезть на стену от волнения рядом с её мужем непросто.
— Давай, — согласилась она.
Некоторое время они потратили на то, чтобы изучить каждый из ходов. Два из них были пусты, а в трёх других в самом начале стояли ящики и тюки, перегораживающие дорогу. Павел задел один из полотняных мешочков, лежащих наверху, он упал и содержимое просыпалось на пол.
— Это табак, — проговорила вдруг Соня, сев на корточки и поднеся нарезанные сушеные листья к носу. — Это табак, Паша! Помнишь, что сказала мама! Нас спасет табак и окорок! Мы нашли табак! Нам нужен этот ход!
— Прекрасно! — разделил её радость Павел. Ему придется расчистить путь, но по крайней мере у них есть представление о том, что делать дальше. — Значит, идем туда!
