Русский караван (Червь, Элдрич Хоррор, кроссовер/AU)

1 - Первые ароматические встречи Турк ворчал. Это было для него вполне обычным делом. Однако обстоятельства, вызвавшие это ворчание, были весьма необычными. Когда он открыл магазин в Броктон-Бей, он предполагал, что здесь будет определенная доля... ну, странностей. Разнообразные банды, преступники, обладающие и не обладающие силой, поразительно большое количество парахуманов... И, естественно, существовали меры противодействия этим проблемам. Но ни одна из них не казалась вполне подходящей для данной ситуации. В дверь ввалилась девочка-подросток, высокая для своего возраста, но достаточно слабая, чтобы рассыпаться после одного удара. Маленький колокольчик наверху радостно зазвенел, и девочка вздрогнула. Сами по себе девочки-подростки не представляют особой проблемы. Раздражают, да. Но волнующие? Вряд ли. Однако он мог с уверенностью сказать, что, возможно, впервые в его магазин вошла девочка-подросток, от которой так отчетливо пахло апельсиновым соком. Действительно, она была вся в этом соке. Мало того, девочка задыхалась, как будто только что пробежала довольно большое расстояние. Это было необычно. Он продолжал полировать чашку, размышляя. Обычные контрмеры здесь были не совсем полезны. На случай обычного преступника у него был ружье. У него также была палка, на случай, если он вытащит хороший фарфор и не захочет разбить его картечью. Эти два средства были весьма эффективны. На случай парахумана, конечно, имелись более... специализированные решения, некоторые самодельные, другие полученные от старых приятелей из ЧВК. К первой категории относится баллончик с распыляемым дезодорантом, наполненный чем-то более летучим, чем дезодорант, рядом с зажигалкой. Это было очень полезно для многих парахуманов. Человеческий мозг вообще не любит огонь, так что даже парахуманы со значительной сопротивляемостью склонны к кратковременной панике перед лицом этого вещества. Это давало ему достаточно времени, чтобы зарядить в дробовик один из самых опасных снарядов. К последней категории относилась небольшая канистра, напоминавшая портативный динамик... если портативный динамик создавал шум, достаточно громкий, чтобы оглушить обычного человека, а для тех, кто обладает повышенным слухом? Это может вывести из строя. Ни одно из этих средств не было особенно полезным. Несмотря на то, что девушка сидела на одном из его стульев за одним из его столов, отчего все вокруг пропахло апельсиновым соком, он не мог ее застрелить, ударить, сжечь или оглушить. Точнее, мог. Но Турк был человеком, достойным восхищения. На самом деле, сейчас, когда он задумался об этом, было довольно странно, что его первой мыслью было "как бы мне убить этого человека". Некоторые из его коллег обвинили бы в этом его слабую личность. Терапевт мог бы назвать это проявлением посттравматического стрессового расстройства, вызванного пребыванием в Африке. Турк назвал бы первых ублюдком, а вторых - сукой-собакой с лицом, похожим на рыбью морду. Девушка кашлянула, и Турк чуть не швырнул в нее чем-то. * * * У Тейлор был не самый удачный день. Во-первых, она проснулась ровно за минуту до звонка будильника. Это чрезвычайно раздражало - проснуться за двадцать или тридцать минут до звонка было просто фантастикой, это давало ей время посидеть в постели и поразмышлять о чем-то. Прямо во время звонка будильника? Не так весело, но все же решаемо - немедленное движение и действие заставляли ее бодрствовать и отвлекаться. Просыпаться поздно было просто плохо. Просыпаться за минуту до будильника? Откровенно раздражало. У нее было достаточно времени, чтобы проснуться, раздражаться и бояться приближающейся тревоги - но не достаточно времени, чтобы как следует поразмыслить, и не так мало времени, чтобы движение и суматошная подготовка, необходимая для любого школьного дня, отвлекали ее от неприятного пробуждения. А потом случилась школа. Тройка была как всегда восхитительна. Сегодняшний день включал в себя несколько полусерьезных оскорблений, а затем час изучения парахуманов с карандашом (которым, как ей показалось, орудовала Джулия), вонзавшимся в ее затылок всякий раз, когда мистер Глэдли хоть на мгновение отводил взгляд. Затем апельсиновый сок в волосах. А когда сок вытек из глаз и она снова смогла видеть, она увидела Софию, стоящую с несколькими довольно грубо выглядящими девушками. Она побежала. Бегство вообще было хорошей стратегией. Возможно, если бы она поняла это до... ну, инцидента, то некоторых неприятностей можно было бы избежать. Тем не менее, хотя это несчастье было... прискорбным, оно заложило основу для ее нынешнего побега. В конце концов, она начала бежать в тот момент, когда апельсиновый сок попал ей на волосы, а не когда она открыла глаза и увидела Софию. Несколько насекомых, забравшихся в углубления одежды разных людей, предупредили ее. Не настолько, чтобы избежать сока - но достаточно, чтобы понять, что ситуация может быстро стать намного, намного хуже. Она бежала со скоростью действительно отчаявшихся и слегка нездоровых людей. Тело, не привыкшее к длительному бегу, запаниковало, бой или бег придал ее ногам небывалую скорость и силу, когда она бежала. Она заплатит за это завтра утром. Черт, она заплатит за это через несколько часов. Но это все равно было лучше, чем альтернатива. Но когда она бежала, перед ней предстало ужасное зрелище, нечто совершенно обыденное, но непостижимо ужасное. Пробка. И закрытый переход. Действительно, движение было настолько интенсивным, что она не осмелилась перебежать дорогу (в отличие от пешеходного перехода). Поэтому с чувством ужаса она повернула в другом направлении и побежала по маршруту, по которому раньше не ходила - или, по крайней мере, не ходила уже очень давно. Она пыхтела, как печка, ноги горели, а мышцы жаловались, что, в сущности, это превышает их обычную нагрузку, и они ни капельки этого не ценят. Она едва замечала, что происходит вокруг, даже насекомые исчезли из ее восприятия, поскольку ее мир сжался до самого необходимого - горящие мышцы, перегруженные легкие, шлепанье кроссовок по городскому бетону, вой машин... ничего не существовало за пределами этого пузыря восприятия. В конце концов, ее недовольные мышцы стали достаточно раздражительными, чтобы объединиться в профсоюз и провести всеобщую забастовку. Адреналин, этот старый забастовщик, этот настоящий Пинкертон, к сожалению, исчерпал свои силы раньше и больше не был в состоянии выполнять свой долг. Она огляделась вокруг, все еще задыхаясь, и заметила открытый магазин - небольшой, с вывеской, относительно пустой. Она ввалилась в дверь (это был комментарий не столько к ее скорости, сколько к отсутствию координации, усиленному усталостью) и опустилась на свободное место. Несколько секунд она глубоко дышала, приходя в себя, и в конце концов нашла в себе силы оглядеться. Магазин был... приятным. Очень приятным, на самом деле. Здесь было по-домашнему уютно, что говорило об увлеченном хозяине. Таким местом должна владеть яблочнощекая бабушка с блеском в глазах. С чувством нарастающего ликования она заметила, что здесь не было ни одного кофейного зернышка, ни запахов еды, ни толпы, ни криков... Единственное, что пронизывало воздух - это восхитительный запах чая на всех его стадиях. Сухие чайные листья на полках, заваренные чайные листья в простых чайниках, спелые и готовые чайные листья в кружках и чашках. Она посмотрела в сторону прилавка, ожидая увидеть вышеупомянутого старца с фруктовым лицом и блестящими глазами. Вид, который ее встретил, был совсем другим. Вместо дряхлого человека с лицом, напоминающим фрукт с высоким содержанием клетчатки, витамина С и антиоксидантов, с глазами, искрящимися весельем и катарактой, она увидела довольно крупного одноглазого мужчину, почти ровесника ее отца, который с глубоким подозрением смотрел на нее, убийственно полируя изящную фарфоровую чайную чашку. Все в этом человеке говорило о неизбежном насилии. Его голые руки были покрыты шрамами, одежда была грубо функциональной, его единственный глаз был устремлен на нее, а тонкий рот застыл в холодном оскале. Она уставилась на него. Он смотрел на нее. Она сознательно осознавала, что с ее волос капает апельсиновый сок, пот застилает глаза и она очень не по-женски пыхтит. Она изо всех сил старалась перестать пыхтеть, но казалось, что ее легкие присоединились к профсоюзу мышц и теперь бастуют. Однако ее потовые протоки, очевидно, были вовлечены в грязный протест. Мужчина продолжал смотреть. Он уже некоторое время полировал одну и ту же чашку. "Чай?" Она вздрогнула. С чувством неловкости она поняла, что мужчина что-то сказал, его губы при этом едва шевелились. "Простите?" "Чай." Он постучал пальцем по табличке возле стойки с надписью "Только для платных клиентов". "О, да, пожалуйста. Что у вас есть?" "Чай". "...Эрл Грей, пожалуйста". Он хрюкнул, прежде чем отвернуться. Тейлор потянулась к себе, усталая, потная, грязная и слегка смущенная. Какая прекрасная комбинация. Она вернулась к мужчине - он уже отвернулся, сгорбившись над плитой. Он начал распихивать по полкам различные консервные банки, в то время как причудливо выглядящий чайник доводился до кипения, издавая при этом мелодичный свист. Он тут же снял его с огня и подождал некоторое время, пока он смешивал несколько сортов листьев. Хотя это и было интересно, но со своего места она могла видеть лишь очень многое, и она снова посмотрела на потолок, ее дыхание наконец-то стало контролируемым. Она оставалась в таком состоянии неизвестно сколько времени, ее восприятие снова сжалось до дыхания, мыслей и мышц - почти не осталось места для одноглазых владельцев чайных магазинов. И тут, с хрустящим щелчком, на стол опустились крошечные песочные часы. Вскоре после этого появились чайник, чашка и маленькая тарелка с тостами, покрытыми каким-то неопознаваемым серым соусом. Мужчина стоял прямо перед ней. Вблизи он был еще больше. Он хрюкнул. "Чай. Пейте, когда закончите". У него был русский акцент - или, по крайней мере, она думала, что русский. Она не очень хорошо различала акценты в этой части света. Он перевернул песочные часы, и белый песок начал пересыпаться с едва слышным шелестом песчинок. Мужчина вернулся к своему прилавку и начал рассматривать ряд интересных приспособлений, которые... очевидно, были как-то связаны с приготовлением чая. Ей было непонятно, зачем у него на прилавке баллончик с дезодорантом, но кто она такая, чтобы оспаривать искусство командора, дезодорант и все такое. Песочные часы медленно закончились, и она быстро налила чашку. Это было... интересно. Не совсем тот Эрл Грей, к которому она привыкла. Она отпила глоток... и вкус был просто сказочным. Конечно, в нем был бергамот. Но на краю языка чувствовалось что-то дымное, что-то вроде Лапсанг Сушонга. Тонкий, но присутствующий - скорее усиливающий Эрл Грей, чем подавляющий его. Сам чайник лился чистым потоком, без брызг и пузырьков - честно говоря, она подумала, не купить ли этот чайник и не забрать ли его домой. Неуверенно откусив, она взялась за тост. Опять же, странно, но странно вкусно. Соус представлял собой что-то вроде анчоусной пасты, тонким слоем намазанной на тост. Соленость приятно сочеталась с чаем. Она, конечно, была голодна, но эта еда и этот чай, казалось, требовали определенной неторопливости. Если выпить его слишком быстро, он превратится в горячую воду. Съешь слишком быстро, и он превратится в соленый тост. И вот, в пустом магазине, с одноглазым русским, Тейлор провела, возможно, первый по-настоящему расслабляющий момент за день. Она села поудобнее. Жизнь ощущалась... ну, просто немного спокойнее. Меньше зазубрин, края сглажены в дымке ароматного пара. * * * Турк взглянул на девушку. Почти незаметно он улыбнулся. Она была не такой напряженной, как показалось на первый взгляд. Примечание автора AN: И вот 1 становится 2, что, как я понимаю, означает, что мы перешли от "самого одинокого числа" к "самому одинокому числу, начиная с числа один". Опять же, критика очень ценится. Прошу прощения за медленное начало, мне нравится их писать и нравится их читать.