Без солнца

      Вечер, наблюдаемый Арвэном из окна больничного крыла, был, как обычно, хорошим. Можно даже сказать, прелестным. Солнце быстро опускалось за горизонт, тёплый восточный ветер колыхал верхушки зацветших деревьев, со стороны флигеля раздавались оживлённые разговоры. Палату заливал мягкий приглушённый свет, которого, впрочем, несколько недоставало, чтобы восстановить силы.       Последние лучи солнца не давали много энергии, она была загрязнённой и… уже использованной, если можно так выразиться. Здесь, у моря, солнце поднималось слишком рано и садилось слишком поздно, и к концу дня его энергия едва ли была пригодна для поглощения и дальнейшего использования.       Арвэн лежал в своей постели под окном и пытался сесть, чтобы пропустить через себя как можно больше солнечных лучей. На севере, куда его направили для выполнения последнего задания, его силы копились долго, а раны затягивались плохо — и все именно из-за недостатка солнечного света. Странно, что король не понимал этого. Хотя, может, и понимал — но кто ж его теперь разберет? С тех пор, как его сын уехал, он вообще стал какой-то… странный. Блаженный какой-то.       Арвэн сел и осторожно облокотился на подоконник, стараясь не потревожить раны. За окном становилось всё темнее, его силы медленно угасали с наступлением ночи. Во дворе туда-сюда сновали слуги, с дерева на дерево перелетали первые ночные птицы. Здесь, кажется, гнездилась сова — принц раньше любил убегать из дворца ночами и выслеживать ее… Впрочем, что же это он все о принце? Надо было подумать о чем-то другом.       В дверь тихо постучали. Арвэн поспешно улёгся обратно и накрылся одеялом, а после с напускной усталостью в голосе просипел: — Войдите.       Дверь приоткрылась, и в комнату, волоча за собой тазик с водой и всяческие медицинские принадлежности, вошла молодая горничная — как там её звали? Карина? Каролина? Арвэн ещё не успел запомнить: она поступила на службу уже после того, как он отправился на север, где пробыл почти месяц. Под грудью кольнуло странное чувство вины: стоило бы уточнить, как все-таки ее зовут, хотя Арвэну — в его-то возрасте и в его-то положении при дворе — вообще не обязательно было интересоваться такой вещью, как имена многочисленных дворцовых горничных. — Его Величество интересуется, как ваше самочувствие, господин, — нежным голосом промолвила горничная, помогая Арвэну сесть в кровати. Ему, честно говоря, не хотелось нарываться на новое задание, пока он был ранен, — завершив последнее задание, он сцепился в горах с какими-то сокельскими залетными разбойниками — поэтому он придал своему лицу как можно более скорбное выражение и сообщил: — К сожалению, пока что я, как видите, сажусь с трудом. В комнате слишком мало света, — он опустил голову, исподлобья заглядывая горничной в глаза. — Но вот если бы мне разрешили выходить отсюда хотя бы иногда, на рассвете… — Нет-нет, господин, — не дав ему договорить, возразила та. Она сняла с его плеча и груди запачканные повязки и кинула их на край таза, доставая новые. Рана на плече, какой бы она ни казалась ужасной там, на севере, заживала очень быстро, и сейчас от нее остался лишь красноватый рубец, а вот рана на груди все еще беспокоила его. Если он двигался слишком резко, она тут же открывалась и пачкала чистые повязки быстрой, ало-красной кровью. На задании он и вовсе уже успел подумать, что вот, все, пришел его конец — но какой-то горный лекарь, оказавшийся поблизости, чудом вытащил его. Надо будет наведаться к нему как-нибудь и отблагодарить по всей форме… — Вы слишком слабы для этого. Сами ведь так говорите. Но, я думаю, если вам действительно захочется, мы с Агатой сможем организовать пару прогулок, — она мило улыбнулась и наклонилась ближе, чтобы завязать мокрый бинт вокруг груди Арвэна.       Тот поёжился от холода; в памяти всплыло что-то очень далекое, какое-то лицо — умное, хитрое, хищное, обрамленное темными, чуть вьющимися волосами. Не глядя горничной в глаза, он спросил: — Агата — знакомое имя… кто это? — Это наша целительница, господин. Она приходила осматривать вас, когда вы были еще без сознания.       Он понимающе замычал и снова уставился в окно. Стало совсем темно, флигель затих — лишь из конюшни время от времени доносилось тихое ржание. Арвэн почувствовал накатившую на него усталость и, когда горничная закончила с повязками, махнул рукой, молча прося оставить его. — Передайте Его Величеству, — начал он, когда горничная уже собиралась уйти, — что я смогу приступить к работе через пару дней, если погода будет солнечной.

***

      Королю, видимо, позарез нужны были услуги своего придворного мага, чтобы позволять ему отлёживаться без дела. Погода не была особо солнечной, но все же через пару дней, как и было завещано, Арвэну доставили письмо, в котором говорилось, что король желает его видеть.       Он повздыхал над этим письмом, размышляя, стоит ли идти. «Конечно, стόит, — говорила одна его часть, — ведь король нуждается в тебе!»       «И вовсе я ему не нужен, — ворчала другая, — ему нужен его верный придворный маг, солдат, бравый воин, а не раненный тридцатилетний пудель. Сдался я ему…?»       Но верх часто брала первая часть, которую очень хотелось назвать совестью, несмотря на то, что её наличие у себя Арвэн отрицал. За много лет жизни во дворце он понял, что к совести здесь если и прибегали, то только в самых крайних случаях и только самые крайние люди; ему приходилось подстраиваться. Несмотря на все это, он вновь — как и всегда, как было уже тринадцать лет — облачился в желтую мантию с оранжевым солнцем во всю грудь, подпоясался — наряд этот был не самым удобным, но довольно приличным, к тому же очень напоминал традиционные ларские костюмы, которые Арвэн очень любил, но которые не мог носить часто в силу специфики своей профессии. Облачился — и направился прямиком в тронный зал.       По пути, что удивительно, ему почти никто не встретился. Во дворце всегда было много народу, и все были ужасно заняты, и правило это нарушалось только в крайних случаях, то есть в тех, когда все слуги резко должны были появиться в одном месте одновременно — последний раз такой случай был два года назад, когда провожали юного принца. Арвэна тогда не было во дворце, но он почему-то очень хорошо это помнил.       Сейчас он заходил в тронный зал, ничего особенного по этому поводу не ощущая, кроме, разве что, легкой усталости. Двери были тяжелыми, а стражников, как обычно, не было на посту, поэтому ему пришлось открывать их самому. Светлые стены и пол в тронном зале сияли чистотой, под потолком поблёскивала хрустальная люстра. Ступив на середину зала, Арвэн ощутил резкий прилив сил — стеклянный купол в центре потолка делал своё дело, пусть сегодня и было несколько облачно.       Арвэн собрался было, как и всегда, прикрыть глаза и опуститься на одно колено, приветствуя короля, однако его настигло запоздалое осознание: тронный зал был… пуст? Маг в замешательстве огляделся, не зная, стоит ли звать кого-то, однако внезапно услышал, как кто-то неопределенно и немного нервно хмыкнул. Этот звук разнёсся эхом по всему тронному залу, немало смутив Арвэна: то есть, кто-то здесь все же был? Но где?       Когда он взял себя в руки и подошел ближе к трону, его накрыл еще больший шок: сбоку от трона маячила светлокудрая макушка того, кого здесь совершенно точно быть не могло. Ну правда, не мог же он вернуться так скоро…?       Наконец, перестав скрываться, из-за трона показался принц — тот, что уехал два года назад и чьего возвращения Арвэн ожидал если не через год, то хотя бы не сейчас. Боги, сколько же они не виделись… А ведь Арвэну так и не выпал шанс по-хорошему проводить его… И — боги, как же он изменился! Изменился даже лицом: уезжал он совсем еще юношей, шестнадцатилетним пострелом, и лицо его было еще по-детски круглым, открытым, веселым. Оно и теперь было открытым и относительно веселым, хоть на нем и проскальзывала тень беспокойства, но вот детским оно точно не было — вытянулось, заострилось, превратилось в лицо настоящего принца. Золотистые кудри больше не спадали ему на плечи, как раньше, — кажется, там его все же постригли — а голубые глаза не распахивались больше так искренне и восхищенно при виде Арвэна. Какой он стал… взрослый. Жутко было думать об этом.       С трудом заставив себя стоять на месте и не пытаться выразить и десятой доли тех эмоций, что переполняли его сейчас, Арвэн поприветствовал его: — Ваше… Высочество, — запнулся он. Не сдержавшись — слышал бы это король, уже устроил бы ему выволочку! — он выдавил: — Вы… я думал, вы вернетесь только через год. — Здравствуй, Арвэн, — выдохнул принц с каким-то неясным, совершенно не подходящим сейчас облегчением. — Я тоже очень рад тебя видеть, — как странно, голос у него тоже изменился… не сказать, что говорил он спокойнее и тише, по-взрослому, как сказал бы король, но это определенно больше не было похоже на мальчишку, у которого только-только сломался голос. — Я действительно должен был вернуться только через год, — продолжал тем временем принц. — Но по некоторым причинам я был срочно возвращён во дворец по приказу отца.       Арвэн расслабленно хмыкнул, скрестив руки на груди — это была непозволительная вольность, и он тут же одёрнул себя, но руки убирать не стал. Он позволял себе куда больше, общаясь с принцем до его отъезда, но теперь… Теперь казалось, что это было неуместно. Это было бы неправильно — так общаться с наследником престола. Наследником? Арвэн никогда раньше не применял это слово по отношению к юному принцу: оно попросту не подходило ему, этому взбалмошному ребенку, который и минуты не мог усидеть на месте.       Принц, облокотившись на трон, снова заговорил: — А ты не рад, что я вернулся? — спросил он, и ухмылка на его лица стала какой-то уж совсем печальной. — Совсем не рад…?       Губы Арвэна непроизвольно сложились в улыбку. С тех пор, как принц был отослан из государства, улыбка была редким гостем на лице мага. Опустив взгляд, он покачал головой — конечно, он был рад. Был рад видеть его снова, слышать его снова. Знать, что с ним все в порядке. Принц шелестяще вздохнул, и это заставило с давно забытым выражением вздохнуть и Арвэна. «Вот ведь непоседа», — пролетело у него в голове.       Принц тем временем продолжал: — Я, честно говоря, совсем не хочу передавать тебе этого, но отец передал, что у него есть новое задание. Он сказал, что оно не терпит отлагательств. — А что с твоим отцом? То есть… с вашим отцом, Ваше Высочество? — прикусив язык, исправился Арвэн. Так своевольничать с принцем нельзя было, но слово «ты» вырвалось против воли. Когда никто не слышал. — а еще много лет назад, когда принц был совсем маленьким — Арвэн обращался к нему только на «ты». — А письмо? Неужели подделка? — Нет, письмо написал он сам, как и всегда. Я только… только посредник в этом деле. Он поручил мне объяснить тебе суть задания. Так вот, — он сделал глубокий вдох. — Где-то на границе — потом нам передадут карту — есть место, где были зафиксированы мощные всплески энергии, какой — пока не ясно. Если коротко, твоё задание — поехать туда, найти источник энергии и по возможности нейтрализовать.       Арвэн устало выдохнул. Вся радость от встречи с принцем сошла на нет. Опять надо тащиться куда-то на границу, чтобы обезвредить что-то возможно даже не враждебное. Ведь именно единственный — к тому же раненный — придворный королевский маг должен заниматься такими пустяками, правда? Внезапно его вновь ударило осознание: — Погодите, «нам выдадут карту»? — Да, к слову об этом… — замявшись, начал принц и отошёл от трона. — Еще он поручил мне сопровождать тебя. — Я… не вполне понимаю цель подобного решения, — выдавил Арвэн. Боги, он что, серьезно? Что с ним стало не так после того, как принц уехал? Разве можно вот так отправлять своего единственного наследника туда, где ему совсем не место? Туда, где с ним что-то может случиться? Впрочем, король уже поступил так два года назад, так что теперь… — Но, если Его Величество так говорит, я обязан повиноваться. — Вот и славно, — улыбнулся принц. Улыбка эта почему-то выглядела очень нервно. — Завтра же выдвигаемся.

***

      Арвэн редко ездил на задания в одиночестве — часто с ним был целитель, который менялся в зависимости от места назначения, и — крайне редко, но все же — пара вооруженных солдат из королевской гвардии. Обычно его сил хватало для того, чтобы дать отпор кому угодно, хоть даже другому магу, но иногда бывали случаи, когда он должен был появиться где-то официально, в своем амплуа придворного мага, и вот тогда вооруженная охрана была очень кстати.       Сейчас он тоже был не один. Их было двое: сам Арвэн и принц. — Я всё ещё не понимаю, в чём суть, — бормотал себе под нос Арвэн, собирая походную сумку под пристальным взглядом принца из-за спины. — Разве ваш отец не понимает, что с вами что-то может случиться? — Мой отец полон сюрпризов, — соглашался тот, а после обреченно вздыхал. — Но я привык его слушаться…       Арвэн даже не пытался напомнить ему все те разы, когда он сам нарушал прямые приказы короля, затянутый принцем в какую-нибудь его очередную авантюру. Эти воспоминания у него самого почему-то отзывались странной тоской в душе.       Выехали они ранним утром. Сидя верхом, Арвэн с упоением впитывал в себя чистые и ясные солнечные лучи, чувствуя, как понемногу затягивается рана на груди. Путь предстоял долгий и утомительный, и никому ещё не было известно, какая будет погода в последующие дни, однако этот обещал быть светлым и безоблачным, идеальным для того, чтобы набраться сил. — Так… куда мы всё-таки направляемся? — спросил Арвэн, памятуя, что ему так и не рассказали. — Это на границе с Республикой Сокель. Какая-то горная деревня, — ответил принц, глядя на поднимающееся из-за гор солнце. Вот эта его привычка — смотреть в сторону, когда с кем-то говорит — сейчас почему-то очень раздражала Арвэна. — У меня в сумке карта, если тебе так не терпится узнать. Но первая стоянка у нас всё равно в Лювэ — я знаю, ты там каждый раз останавливаешься.       Да, такая привычка у него была — правда совершенно неясно, откуда принц о ней узнал. Раньше Арвэн нечасто делился с ним подробностями своих заданий, однако, докладывая королю, знал, что этот пострел всегда крутится где-то рядом; видимо, оказался прав. Впрочем, это было не столь важно: все равно придется объяснять, почему он предпочитает останавливаться именно в Лювэ, а не в любом другом городе под столицей.       Решив отложить на время свои объяснения, Арвэн попросил достать карту, чтобы понять, сколько дней займёт маршрут. Оказалось, что, если учесть все стоянки на их пути, получится не так уж и много времени — около восьми дней. На север он добирался гораздо дольше. Вспоминать всё ещё было неприятно, — он, хоть и завершил задание, чуть не провалил его, был ранен и спасся только благодаря чистой случайности — и рана на груди заныла с новой силой. — Слушай, — внезапно заговорил принц. — Мой отец не слишком поспешил с этим заданием? В смысле… твоя… твоя рана зажила?       Арвэн удивлённо приподнял брови и ответил: — Всё в порядке, Ваше Высочество, благодарю за беспокойство.       В этот раз он даже сумел сделать нужный манерный тон. Принц очень странно влиял на его понятия о вежливости и этикете. Он отвёл взгляд и снова сверился с картой. Если верить заметкам, сделанным, судя по всему, рукой принца, второй остановкой должен был стать… — О, — отозвался тот. — Это… хорошо, да. Просто прекрасно, — и снова замолчал.       «Боги, — заговорила одна часть Арвэна, — и вот это мне придётся терпеть две с лишним недели, туда и обратно… Я и забыл, какой он иногда бывает — похожий на отца». Вторая его часть тут же попыталась возразить, но была скручена, связана и оперативно задушена. Арвэн вздохнул и свернул карту, убирая её к себе в сумку. Что ж, ничего другого от принца — после двух-то лет отсутствия — ожидать и не стоило. Слишком уж он идеальным он теперь казался на первый взгляд — человек ведь не может быть таким на самом деле.       «Если только он не маг», — поправил себя Арвэн. Маги могут быть идеальными и на второй, и на третий взгляд, но такое, увы, случается очень редко. С Арвэном, например, такого не случилось.

***

      На первую стоянку они прибыли ещё до захода солнца. Оставив лошадей знакомому конюху, Арвэн повёл принца в таверну, упорно не желая оставлять вещи на постоялом дворе без присмотра. Лишняя осторожность никогда не повредит.       Лювэ был небольшим, но богатым городом. Своим богатством он был обязан в основном странствующим торговцам и неискушённым путешественникам, которым не хватало смелости (или денег) отправиться напрямую в столицу.       Вообще, стоянка в Лювэ нужна была только для того, чтобы закупить провиант на время до следующей стоянки и послушать местные сплетни. Король хорошо контролировал все части своего государства, но в отдельно взятых городах и деревнях не хватало некоторого… страха перед короной. Это отражалось и в сплетнях — почти как в фольклоре. Одними из последних новостей, что Арвэн услышал в таверне, были «у короля скоро родится ещё один наследник» и «в Сокеле появился маг неизвестной стихии».       Первую Арвэн сразу отмёл. А вот вторая заинтересовала его куда больше… Сокель очень далеко отсюда, странно, что их новости уже дошли до Лювэ.       Маг неизвестной стихии. Всего их пять: огонь, вода, ветер, солнце и тень. Были, конечно, и не-стихийные маги, но всяческих не-стихий было чересчур много, и Арвэн не знал их все. Сам он практиковал солнечную магию, которая, наравне с теневой, была больше связана со структурой мироздания. Солнечные маги, как и теневые, брали энергию из окружающей среды. Эта энергия использовалась для сотворения заклинаний, заживления ран и поддержания стабильного физического состояния. Последнее нужно было, потому что люди, находящиеся в особых отношениях с мирозданием, редко сохраняли здравый рассудок на всю жизнь. А здравость рассудка напрямую влияла на их физическое состояние.       Когда принц спросил, зачем они сидят в таверне и уже второй час делают вид, что что-то пьют, Арвэн презрительно фыркнул и ответил так вежливо, как только мог: — Иногда бывает полезно прислушаться к простому народу, узнать, что беспокоит людей и что может представлять потенциальную угрозу королевству. К тому же, здесь можно услышать много интересного — например, что в Сокеле появился маг. Можно сделать вывод, что он очень силён, раз вести о нём уже достигли Лювэ. Значит, если мы встретим его, можно будет попытаться склонить его на свою сторону; формально, конечно, никакой «другой» стороны тоже нет, потому что мы не вступали ни с кем в прямую конфронтацию… но лучше просто не настроить его против себя. — Ты говоришь прямо как мой отец, — устало заметил принц. Его голос был несколько приглушён платком, который ему пришлось повязать на лицо, чтобы его не узнали. Выглядел он в ней вкупе с тряпкой, намотанной на волосы, крайне нелепо — хотя бы потому, что они были болотно-зелёного цвета и раньше, наверное, принадлежали какому-то бандиту. — Ты говоришь, что у тебя здесь есть знакомые. Почему бы не спросить у них напрямую вместо того, чтобы сидеть здесь часами? — Потому что я так не работаю, — Арвэн склонил голову к плечу. Его длинные волосы мазнули по грязной столешнице, и он тут же вернулся в нормальное положение. — Так я могу показаться подозрительным. Мало ли, что я тут разнюхиваю? А вдруг я шпион? Они ведь не знают, кто я на самом деле.       Принц глубокомысленно замолчал, кивая. Впрочем, Арвэн сомневался, что он хоть что-то понял. А вообще, его идея была не такой уж и плохой. Надо просто знать, у кого спрашивать, чтобы не показаться подозрительным. К тому же Арвэн, может, немного приврал, когда сказал, что так не работает — частично это было правдой, но иногда он все ж мог прибегнуть к услугам своих местных друзей…       Арвэн встал из-за стола и попросил принца ждать его здесь. Время сейчас, конечно, неспокойное, но пару минут в одиночестве он протянет.       На улице вечерело, значит, его знакомые уже сидели где-то здесь. Чаще всего их можно было опознать по окружавшей их гнетущей тишине. Хотя Арвэн не назвал бы её гнетущей — в лучшем случае неловкой. Иногда эта тишина разбавлялась сухими отчётами с разных наблюдательных пунктов, разбросанных по городу. У знакомых Арвэна была обширная сеть шпионов. Сами себя они так называть не любили, отдавая предпочтение «наблюдателям».       Каждый вечер двое или трое «наблюдателей» сидели в этой таверне, время от времени получая по магическим каналам связи информацию из мест, где поставлены их люди. В коммуникационной магии — то есть еще одном виде магии, которая не являлась стихийной — Арвэн не разбирался, но знал, что на рассудок она влияет не так сильно, как магия стихий, поскольку меньше связана со структурой мира.       Как и всегда, своих знакомых Арвэн нашёл в тёмном углу на втором этаже таверны. Их было трое: однорукий Хью, отвечающий за статистику по районам, коротышка Марко, который, ввиду удобного в их деле роста, чаще следил за кем-то — сегодня у него, похоже, был выходной — и рыжеволосый парень, называвший себя «Лоза». Его настоящего имени никто не знал; именно он, наравне с Хью, был одним из основателей всей этой организации, и отвечал за сбор информации с наблюдательных пунктов. — Ребята! — развёл руками Арвэн, приближаясь к ним.       Они тут же зашикали на него, прикладывая пальцы к губам. Он опустил руки и сел на краешек стола. — А ты, я смотрю, работаешь не покладая рук? — ухмыльнулся Марко, поглаживая бороду. — Последний раз я видел тебя пару недель назад, Алан. И не стыдно ли тебе? — Почему мне должно быть стыдно? — округлил глаза Арвэн. С каждым разом он всё больше и больше убеждался, что «Алан» — дурацкое имя. И звучало оно уж слишком похоже на его собственное — как бы не расколоться. — Ты задолжал нам всем по кружке эля, — напомнил Хью, не отрывая глаза от своих записей. Арвэн попытался заглянуть к нему в книжку, но писал он так неразборчиво, что едва ли можно было понять хоть слово. — Лоза говорит — долги смерти подобны. — Ага, — поддакнул Марко. — Ты парень изворотливый, но от нас не отвертишься. — Разумеется, — улыбнулся Арвэн. — Какие у вас новости? — Ну, новый наследник у короля… это бред, конечно, какие у него теперь могут быть наследники? Пятьдесят лет старику, если не больше… — заметил Хью. — На главной площади открылся новый паб, но мне кажется, это не то, за чем ты пришёл. Про сокельского мага ничего не известно, так, пара слухов. Но ты же знаешь, Лоза за просто так наши секреты раскрывать не любит… — Тихо! — внезапно гаркнул Лоза. Голос у него был, как раскат грома — резкий и страшный. Все тут же замолчали.       Лоза поднял руку с зажатым в ней камнем на цепочке, какой носили все «наблюдатели». С помощью таких вот подвесок осуществлялась вся коммуникационная магия: они были зачарованы Лозой, и по ним можно было переговариваться на далеких расстояниях. Камень, который держал в руке Лоза, зашипел, а потом заговорил: — Цветочная улица, пункт тридцать один докладывает. Есть информация, что скоро прибудет дипломат из Сокеля. Зачем — пока не известно, — камень снова зашипел. — Король… с ним что-то случилось, болен или…       Лоза попытался возобновить разговор, но камень зашипел, замерцал тусклым красным светом и затих. Хью всё это время лихорадочно записывал. — Кто у нас на тридцать первом пункте на Цветочной? — спросил Марко. — Нэд, — ответил Хью. — Я загляну к нему, когда он сменится. — Нет, не надо, — помотал головой Лоза. — Алан, слушай, ты же в Сокель едешь? И ещё с таким светлым пареньком?       Арвэн удивлённо округлил глаза и медленно кивнул: — Да. Но откуда…? — А то ты не знаешь, — развёл руками Лоза. — Мне нужно… нужно с вами, если ты не против. Не хочу ехать один, а прижало ведь, сам слышал. — В каком смысле «прижало»? Сокельские дипломаты нас не касаются, — возразил Арвэн, немало пораженный подобным спонтанным решением. Впрочем, может, оно и не было спонтанным, но Арвэн не видел в нем положительно никакого смысла. — Шуму он, конечно, наделает немало, но не стоит забывать, что мы обычные люди и ничего сделать с его приездом не сможем, если это то, что ты имеешь в виду. А если даже нет, то я бы всё равно не стал ввязываться. Слишком опасно звучит.       Это была правда. Он был не из тех, кто лезет на рожон, только если очень надо. Что бы Лоза ни имел в виду, если это связано с Сокелем — значит, плохо кончится. — А ещё, — продолжил он. — я ведь и так уже не один. И мне почему-то кажется, что мой… — он запнулся. — попутчик… будет против. — Потерпит, — отмахнулся Лоза. — Подождите! — встрепенулся Хью. — Лоза, мы же без тебя… у нас же тут застопорится всё… ты не дури, брат, у нас же тут всё только-только… — Отставить панику, — отрезал тот. — Справитесь. А что коммуникатора нет, это, конечно… ну, найдёте кого-нибудь. Мало ли в городе магов? — Но так нельзя! — возмутился Хью. — Производственная, можно сказать, тайна! Через нас столько информации за день проходит! Ты что, забыл, как мы тут с тобой сидели и листочки со сплетнями по десять эри за штуку продавали?       Арвэн и Марко переглянулись. Они оба, казалось, ещё никогда не видели обычно спокойного и иногда раздражительного Хью таким взволнованным — взволнованным по-хорошему, не сердитым, не взбешенным, а переживающим за что-то — или из-за кого-то. Дело правда было серьёзное, решил Арвэн, и вклинился между спорщиками: — Я вот что думаю, Лоза, — начал он. — Сейчас мы с тобой спустимся и спросим у него. Все недопонимания разрешать будешь сам, я, извини уж, не полезу. А ты, Хью, не беспокойся так, у вас наверняка найдётся для Лозы замена. Даже если и нет, можно будет вернуться к старым методам. — К старым методам? — покрылся мурашками Хью. — Ты с ума сошёл? Чтобы я опять денно и нощно скакал по всему городу с бумажкой и пером?!       Арвэн вздохнул. — Ну ты же не один из всей организации свободный, — намекнул он. — Возьми с собой кого-нибудь надёжного.       Тот долго молчал, а потом снова попытался возразить. Лоза отвёл его в сторонку и стал что-то тихо, но очень угрожающе разъяснять.       Арвэн снова вздохнул. Иногда его просто поражало, как «наблюдатели» до сих пор работают и даже — о боги! — зарабатывают. У них не было никаких запасных планов, людей, методов и способов коммуникации. Раньше, конечно, было и того хуже — Арвэн помнил время, когда молодые Хью и Лоза сидели за столом в самой большой таверне города и действительно продавали листки со сплетнями, которые Хью собирал за день, бегая по наблюдательным пунктам (амулеты Лозы тогда еще не позволяли такого охвата, как сейчас), разбросанным по всему городу, и записывал за всеми — так вот, продавали листки по десять эри за штуку, и никто, кажется, не жаловался; впрочем, Арвэн старался не слишком уж углубляться в их дела. — Ну ладно, — согласился наконец Хью, вернувшись к столу вместе с Лозой. — Убедили. Но, — он повернулся к Лозе. — не приведи боги я узнаю, что с тобой что-то случилось! Три шкуры с тебя сдеру, понял? — Понял, — примирительно кивнул тот и почему-то улыбнулся. Арвэна скрутило от странного чувства отрешённости, собственной ненужности. Как будто он был лишним здесь.       Он спрыгнул со стола и направился вниз по лестнице. Принц ждал его там же, где он его оставил. Лоза последовал за ним.       Принц, увидев, что Арвэн ведёт за собой кого-то ещё, сначала обеспокоенно вскинулся, а потом постарался слиться с поверхностью стола. Когда Арвэн со своим спутником уселись вокруг стола, пододвинув ещё один стул, принц спросил, окидывая незнакомца взглядом: — А это… кто? — от испуга голос перестал его слушаться и задрожал на середине фразы. Незнакомец был рослым, сухощавым, с огненно-рыжими волосами и тёмными, как два провала, глазами. — Это Лоза, мой знакомый, — сказал Арвэн, а потом указал на принца. — А это мой друг и попутчик, э… — тут он неслабо напрягся, думая, стоит ли ему назвать его настоящее имя или все же выдумать псевдоним, но понял, что златовласых юношей с голубыми глазами, которых зовут так же, как принца, в Ларсе — как у дурака стекляшек, и назвал настоящее: — Руперт. Вот. — Будем знакомы, — рыжий Лоза протянул принцу загорелую руку, и тот с трепетом пожал её, стараясь унять дрожь во всём теле. — Вы только договоритесь между собой, ладно, Алан? Я пойду попрощаюсь с парнями.       Когда Лоза ушёл, принц удивлённо воззрился на Арвэна поверх платка: — Алан? — А что тебя удивляет? — сказал тот с укором в голосе. Вся эта межличностная возня, происходящая у «наблюдателей», немало его раздражала. — Я же не могу везде называться своим настоящим именем, особенно в такой близости от столицы.

***

      Принц поперхнулся воздухом — в первую очередь оттого, что собеседник перешёл на «ты». Похоже, Арвэн этого не заметил и потому не спешил исправляться. Было как-то неловко обращать на это его внимание — и это было… странное ощущение. Все же раньше он почти всегда обращался к нему на «ты».       Арвэн, тем временем, продолжал: — Лоза — один из моих… независимых информаторов. У них сеть по всему городу. Мне по старой дружбе — и за скромную плату, разумеется — иногда предоставляют доступ к самой ценной информации. — А это вообще законно? — Ну ты-то должен знать, что законно, а что нет, — фыркнул он, по-прежнему не замечая, что перешёл на «ты». Возможно, он делал это специально — что, вообще-то, было маловероятно, но Руперту по крайней мере хотелось так думать, потому что если он делал это, забывшись в пылу разговора, то это было как-то… странно. Совсем как раньше. Но ведь сейчас — не «раньше», правильно? — Он просто поедет с нами. Неприятностей от него не будет, это я гарантирую, но тебе придется ходить в платке — о, а еще я достану тебе шляпу, меня жутко выводит эта тряпка. И еще — меня будешь называть Аланом, по крайней мере, при нём. Если встречу знакомых, которые знают меня под другим именем — не спрашивай, не удивляйся и вообще делай вид, что так и надо. В разговоры лучше не встревай, а то сболтнёшь лишнего. Без меня никуда не уходи и даже не смей искать приключения на свою августейшую задницу! Понял?       Принц медленно моргнул. Сначала одним глазом, потом другим. Потом с видимым усилием кивнул и выдавил: — Я… я… хорошо…       Арвэн с довольным видом хмыкнул и откинулся на спинку стула. Потом — видимо, смягчившись — оскалил зубы в более-менее добродушной улыбке и сказал: — Я думаю, что на следующей стоянке мы задержимся на пару дней, если Лоза не будет против, так что я, возможно, отпущу тебя побродить по площади или ещё где-нибудь. Но только до темноты. — Очень великодушно, — пробурчал принц и сгорбился, ощущая себя ужасно бесполезным и беспомощным. Даже в глубоком детстве, когда за ним смотрели многочисленные няньки и гувернантки, он себя так не чувствовал. Он как будто нарвался на колючий куст посреди сада прекрасных пионов. И тут, выплыв из-под толщи внезапного отвращения к себе, в голове принца появилась мысль, и он спросил: — А почему ты назвал моё настоящее имя? — Потому что Рупертов в стране до черта и больше, — ответил Арвэн, опрокидывая в себя остатки эля. — А Арвэнов, знаешь ли, не так много.       Когда Лоза вернулся, он застал Руперта в крайне подавленном состоянии, но списал это на нежелание проделывать такой долгий путь с кем-то малознакомым.

***

      Комнат на постоялом дворе не было. Точнее, была — одна. Но, слава богам, с двумя кроватями. Принц не привык жить с кем-то в одной комнате, но это, решил Арвэн, не так страшно, потерпит. С тех пор, как Арвэн поступил на службу во дворец, ему приходилось жить в условиях и похуже. О, как давно это было — но он помнил это так, как будто всё произошло вчера. Помнил даже тот пасмурный день, когда впервые заявился во дворец, и его взяли на службу в качестве придворного солнечного мага. Принц тогда был совсем ещё мальчишкой.       Комната была неплохая, довольно просторная, со шкафом и балкончиком и, по всей видимости, трёхместная: кровати было две, но одна из них была двуспальной. Ещё комнату на две части делила шторка, которая отгораживала кровати друг от друга; её можно было снять, но и принц, и Арвэн решили, что лучше будет её оставить.       Арвэн кинул мешок со своими вещами в угол возле шкафа и уселся на маленькую кровать, подперев подбородок рукой. Принц суетился на другом конце комнаты, пытаясь разложить вещи в тумбочке около кровати. — Не раскладывайтесь сильно, Ваше Высочество, — посоветовал Арвэн и зевнул. — Завтра мы уже уедем. Завтра… — он на время замолчал, а потом озвучил гнетущие его весь вечер мысли: — Только я не знаю, что же всё-таки нужно Лозе. Он никогда не любил покидать город надолго. К чему такая спешка? Он так оживился, когда услышал про приезд этого дипломата… — А ты… так хорошо его знаешь? Этого Лозу, то есть. — с недоверием в голосе спросил принц, стоя к магу спиной.       Арвэн задумался. Лоза был скрытным человеком, поэтому никогда нельзя было знать наверняка, что было правдой из того, что нём говорят. Из-за того, что Арвэн редко виделся с ним, — теперь раз в два-три месяца — он не мог точно судить о его характере. Человеком, который знал Лозу лучше всего, был Хью, но и тот был сам по себе очень скрытным и не очень общительным, к тому же личность и прошлое Лозы были, похоже, самой настоящей профессиональной тайной. Поэтому Арвэн ответил: — Его никто не знает достаточно хорошо, чтобы судить о том, что он любит, а что нет, но он никогда не уезжал из Лювэ больше, чем на день, чтобы не терять связь с ребятами на постах.       Принц повернулся к нему лицом и одарил странным взглядом. В свете закатного солнца его лицо казалось ещё более возвышенным, чем обычно.       И почему Арвэна теперь тянуло разговаривать с ним? — А ещё Лоза слишком важен для организации. Он, конечно, не единственный коммуникатор в городе, но все его люди пользуются амулетами для связи с ним — самостоятельно они не могут использовать магию. К тому же, как вы, наверное, понимаете, через него в день проходит огромное количество информации, зачастую конфиденциальной, — он очень понадеялся, что принц знает это слово. — Раньше они торговали сплетнями, и купить такой новостной листок мог любой желающий. Теперь у них в руках настоящая ценная информация, не только сплетни и слухи, но и тайны, секреты, всякие нехорошие дела всяких нехороших людей… вся эта информация доступна далеко не всем.       Он склонил голову, подпирая подбородок руками, и пронаблюдал за изменениями в лице принца: сначала тот взглянул на мага с непониманием, потом хлопнул себя по лбу и спросил, резко понизив голос: — Это что, шпионаж? Это… правда законно? Почему они все до сих пор на свободе? — Потому что они ворочают хорошими деньгами, — ответил Арвэн, не вполне уверенный, что говорит правду. О заработках в этой организации он не знал ничего, и по внешнему виду «наблюдателей» тоже совершенно нельзя было угадать, сколько они получают за свою работу: все они одевались одинаково просто и удобно. — К тому же, как я и говорил, в те времена, когда они продавали всего лишь безобидные сплетни и новости, это совсем не было незаконно — ну нельзя же посадить людей за то, что они просто распространяют новости? А сейчас, когда их товар стал ставить их под угрозу, они стали лучше скрываться. И я рассказываю это вам только потому, что вы спрашиваете, и потому еще, что я уверен, что вы не станете препятствовать мне в том, чтобы получать информацию через этот источник. Вы уж извините, но в ненадежности и неправдивости их упрекнуть нельзя.       Арвэн сам не знал, почему его вдруг так пробило на разговоры. Два года он был, как и в глубокой молодости, не очень разговорчив, саркастичен, вспыльчив — а теперь что? В любом случае, после этого принц больше не донимал его расспросами — ни о чём, даже о Лозе. Ложились спать в молчании, штору между кроватями наглухо задёрнули.       Ночь была спокойная, но Арвэн долго не мог заснуть. В промежуточном состоянии между сном и явью, он лежал, перебирая на пальцах солнечные верёвочки, которые не создавали достаточно света даже для того, чтобы увидеть собственные руки. Ему виделась юность: виделся день, когда он впервые пришёл в замок с просьбой взять его на службу придворным магом, добродушное лицо тогда ещё молодого короля, подле него — непоседливый мальчик с белокурыми волосами, каким был когда-то принц.       Когда Арвэн заснул, и последний свет исчез из комнаты, ему показалось, что он слышит звонкий детский смех.