Без солнца

      Следующий день Арвэн, принц и Лоза провели в дороге. Арвэн настоял на том, чтобы не вносить изменений в маршрут, составленный ими с Хью, и продолжить двигаться этому теневому магу навстречу. Впрочем, аргументировать это решение он не смог, как бы Лоза у него ни спрашивал, но поскольку принц поддержал своего наставника, Лоза остался в меньшинстве и вынужден был согласиться. Это решение волновало всех, в том числе и Арвэна.       Он не боялся встречи с этим магом, нет, он был уверен, что смог бы справиться с ним — правда, ценой своей маскировки, но это не было так уж страшно, — его страшило предполагаемое место встречи с магом. Оно находилось не совсем на середине пути между столицей и Сокелем, скорее ближе к столице. На первый взгляд ничего особенного в нём не было — так, захолустный городишко, скорее даже деревня, окружённая лесом с одной стороны и речкой с другой. Но прямо сейчас эта деревня почему-то вызывала у Арвэна панический страх.       Может, он боялся того, что теневой маг оставит после себя разруху и запустение, как делал везде до этого. А может, ему страшно было вновь пройти по этим каменистым дорожкам, поросшим травой по бокам, вспомнить пути, которые он забыл много лет назад, увидеть дом с покосившейся крышей и облезлыми стенами… А более всего он опасался увидеть в окнах этого дома лица — полузабытые, изменившиеся, но все ещё до ужаса родные. И в то же время настолько далёкие.       Арвэн не помнил их так, как ему следовало бы — каждую черту, каждую веснушку, даже цвет глаз… за тринадцать лет вдали от дома всё это покинуло его память, и образы сестёр и отца в его голове всегда с тех пор были размытыми, фантомными. Наверняка сейчас он бы и не смог их узнать: все они изменились, повзрослели, обзавелись первыми морщинами.       Принц замечал подавленное состояние Арвэна, а потому пытался говорить с ним как можно больше. Как ни странно, это помогало — Арвэн отвлекался на рассказы о других учителях своего воспитанника и мало-помалу забывал о своих тревогах. Где-то на подкорке у него всё ещё жужжала мысль о тех разрушениях, которые мог принести с собой теневой маг, но теперь ему было легче игнорировать её.       Лоза связался с Хью, и тот рассказал о последствиях теневой бури, которая сопровождала этого мага. Оказалось, что она не повлекла за собой человеческих жертв, но растения и многие животные, попадающие под её действие, мгновенно погибали. Арвэн не смог найти этому объяснения, однако предположил, что это связано со странной природой сил теневого мага: они, казалось, брались из ниоткуда, поступали словно бы непрекращающимся потоком. Иначе как можно было бы объяснить такой огромный расход энергии, не прерывающий её восполнением? — Всё так, — согласился Лоза. — Но откуда же в таком случае этот поток, собственно, поступает?       Арвэн покачал головой, задумавшись. Он не знал. — Есть что-то, чего мы не видим, — сказал он первое, что пришло в голову. — Что-то, что даёт ему эти силы. — Но такого не бывает! — раздражённо отрезал Хью. — Это… это просто невозможно, это нарушает законы — физики, логики и много чего ещё. — Да уж… — пробормотал принц, едущий слегка позади. — Моё желание встретиться с этим магом растёт с каждой секундой.       Арвэн и Лоза синхронно обернулись на него. Казалось, если бы Хью был здесь, то обернулся бы и он — или, возможно, просто хлопнул бы себя ладонью по лицу. Руперт непонимающе приподнял брови. — А что такого? Просто я подумал… Ты, наверное, прав, — сказал он, обращаясь к Арвэну. — Насчёт того, что это что-то, чего мы не видим. По крайней мере, мне тоже так кажется. Это объяснило бы многое, в том числе и хаотичность его передвижений — возможно, он просто не понимает, куда идёт и что делает, раз силы ему даёт что-то, чего нам пока не удалось постичь. Должно быть, это пагубно сказывается на рассудке…       Арвэн ошалело захлопал глазами. Это был первый раз на его памяти, когда Руперт выдал что-то настолько связное и притом логичное — хотя тут, конечно, можно было бы поспорить, ведь и версия Арвэна звучала так себе и, по сути, никаким доказательствами подкреплена не была. — Руперт, — протянул он, оправившись. — Ну в самом деле, я несу чушь, а ты за мной? Лучше просто не вмешиваться в это… — И вовсе это не чушь, — возразил принц, впрочем, несколько стушевавшись. — Я просто говорю, что ты вполне можешь оказать прав — в большинстве случаев так ведь и происходит.       Арвэн, честно, не знал, как реагировать на такую ремарку: с одной стороны хотелось закатить глаза на наивные слова мальчика, а с другой почему-то хотелось улыбнуться ему, поблагодарить — только за что? За доверие?       Да, доверие… Доверие было тем, чего Арвэну не хватало на протяжении тех двух лет, что принц провёл в другой стране. Кто, если подумать, доверял ему так же? Конечно, король оказывал ему доверие, иначе не стал бы поручать такие важные миссии, и многие слуги и стражники доверяли Арвэну; но такого всеобъемлющего, не знающего сомнений доверия он не получал больше ни от кого. Наверное, именно безоговорочное доверие Руперта могло бы выдать в нём ученика Арвэна. Никто не способен так верить в своего наставника, как его ученик.       И это заставило Арвэна задуматься: разве Руперт теперь — только его ученик? Нет, у него были другие, гораздо более квалифицированные учителя за границей. Тогда почему от него не слышно ни единого слова о том, как эти учителя всегда правы, как хорошо они справляются со своей работой, сколькому они его научили? Пока что Арвэн слышал только жалобы: у этой голос был противный, тот бил по рукам чем попало, этот тренировал до изнеможения. Рассказывал ли Руперт об Арвэне этим людям, как рассказал ему о них? Жаловался ли? Хотелось поговорить с ним об этом побольше. Но для этого надо было прибыть на следующую стоянку.

***

      У него тряслись руки. Нет, он трясся весь. Он не понимал, куда идет — а, может, бежит? Он не останавливался уже несколько часов — или больше? Он попросту не чувствовал усталости, не чувствовал ничего, кроме дикого холода. Всё вокруг было белым, чёрным, разноцветным, постоянно разным, всё, к чему он прикасался, причиняло ему боль, пальцы на руках немели; он грел их, и они оттаивали на пару минут, после чего снова немели. Вокруг появлялись образы — то тени, то расплывчатые лица, и он не узнавал их, не мог понять, откуда они берутся. Они не были похожи на людей, у них не было рук и ног, только длинные, вытянутые тела и улыбки, улыбки, беззубые широкие улыбки, они смеялись над ним, смеялисьсмеялисьсмеялись…       Мысли перемешивались, переплетались, переходили одна в другую, в его голове звучала какофония мыслей, она была готова вырваться наружу, разорвать его голову на части, не оставив ни клочка от его разума, вырваться и снести всё на своём пути, вырваться и бежать, нет, лететь вперёд, вперёд, туда, куда несли его ноги — зачем? Почему он шёл туда? Почему хотел? Чего он хотел? Хотел ли он вообще?       Он не хотел кричать, крик звучал бы слишком тихо, он боялся, что через этот крик ушла бы последняя крупица его сознания. Он хотел отдохнуть. Но он не уставал.       Кто-то другой словно сидел внутри него. Это не был он сам, он не хотел делать всего этого, он не видел, но чувствовал, что несёт только смерть. Смерть шла с ним рука об руку, сопровождала его, куда бы он ни шёл, и смеялась, смеялась вместе с этими странными тенями, нависала над ним могучей глыбой, могла раздавить его, раздавить и оставить на его месте только кучку пепла — но не делала этого. Это была не его смерть, чужая, поэтому она не могла убить его. Она несла его вперёд, заставляла двигаться, заставляла его ноги бежать, а рассудок — изворачиваться, ломаться, перетекать из чёрного в белое, из разума в безумие…       Он не помнил, откуда он пришёл. Кажется, это был его дом. Дом? Был ли у него дом когда-нибудь? Дом, как у всех, где у печи стояла бы улыбчивая мама в цветастом фартуке, куда с работы приходил бы уставший отец… Нет, у него не было дома — это он знал точно. Было что-то другое. В голове путалось, он не мог вспомнить, что же… что за… кто же он сам? Почему уходил и куда шёл теперь? Да разве это было важно? Он видел их, видел, но видеть не хотел, не должен был, они заставляли его видеть их, и грань между его сознанием и тем, другим миром, где жили они, истончалась с каждой секундой, готова была вот-вот прорваться и — либо забрать его разум, либо выпустить всё то, что скрывалось за ней.       Он не должен был допустить этого. Но как… как, он ведь не мог даже остановиться, не мог остановиться, не мог, не мог, не мог…

***

      На вторую остановку они прибыли еще до заката — в тот город, которого Арвэн боялся больше всего. Он предложил не задерживаться тут надолго и двинуться дальше с наступлением темноты, но никто, даже Хью, с которым Лоза вновь вышел на связь, не высказал своего мнения на это счет. Все считали, что уже в этом городишке, как раз ближе к ночи, они и встретятся с теневым магом.       В тот момент, когда Лоза сказал, что маг будет тут ближе к ночи, Арвэн не на шутку забеспокоился. Он был уверен, что смог бы с ним справиться — но только при свете дня. Он во многом полагался на свою силу даже в бою против обычных людей, а это был маг, да еще и теневой, да еще и совсем, похоже, безумный. Оставалось только надеяться, что он прибудет сюда не позже, чем последние лучи солнца исчезнут из виду.       Ведя свою лошадь за поводья, Арвэн старался не оглядываться по сторонам. Получалось плохо. То и дело у него перед глазами мелькали знакомые улицы, здания, вывески. В какой-то момент он даже, забывшись, чуть не свернул в один из проулков между домами, по которому так привычно раньше возвращался домой с ярмарок. Принц, на которого он натолкнулся, поддержал его под локоть и с беспокойством заглянул ему в глаза. Арвэн только покачал головой. Возможно, он мог бы рассказать Руперту обо всем этом — но не сейчас. Сейчас надо было подумать, как избежать пагубных последствий в том случае, если теневой маг все же объявится здесь после захода солнца.       Решено было не снимать комнату на постоялом дворе, — единственном, который был в городе — ведь им все равно пришлось бы сниматься с места через несколько часов, и неважно, явится маг или нет. Лоза был отправлен на поиск места, где можно было бы поесть, а Арвэн и принц остались ждать его у конюшни, где оставили лошадей. Конюшня эта была Арвэну знакома: когда-то, будучи мальчишкой, он помогал тогдашнему конюху, за что каждый раз получал по миске наваристой похлебки.       Воспоминания поглотили его с головой, поэтому он даже не отреагировал, когда принц позвал его по фальшивому имени, видимо, опасаясь, что люди Лозы есть и здесь. Арвэн повернулся к нему только тогда, когда тот произнес его настоящее имя — так тихо, что оно почти потерялось в шуме улицы вокруг. Однако Арвэн откликнулся. — Что такое? — Ты такой угрюмый последнее время, — с грустью в голосе сказал Руперт. — Что-то случилось?       Арвэн поднял на него скептический взгляд. Только недавно ведь хвалил за ум и связность мыслей. — Есть вероятность, — начал он, вздохнув. — Что теневой маг будет здесь уже после того, как солнце зайдет. — И поэтому ты волнуешься, что не сможешь применить против него силу? — догадался принц. Арвэн кивнул и отвел взгляд. Он никогда не переоценивал себя и умел признавать свои слабости, но почему-то ему не хотелось, чтобы Руперт знал, что таковые у него вообще имеются. — Я… честно говоря, не знаю, как работает твоя магия… — робко продолжил он. — Но мне всегда казалось, что ты и без нее достаточно силен, чтобы дать отпор кому угодно. Ведь магия, по-моему, сложная штука, и требует она не только ума, но и большой физической силы, так что…       Арвэн вновь уставился на него с удивлением и, надо признать, некоторой гордостью. Это была уже вторая связная мысль за день. Интересно, ему плохо не станет, если он будет столько думать? Но, если без шуток, это было неожиданно, что Руперт попытался утешить его. От этого Арвэн огорчился только больше: мальчик действительно совсем вырос. Почему-то это навевало тоску. С другой стороны, с ним теперь действительно можно было поговорить о многом: о тех проблемах, с которыми сталкивается Арвэн, о его переживаниях и надеждах. Для ребенка наставник должен быть плечом, на которое он может опереться, а значит — телесным воплощением силы и стойкости.       Теперь, когда Арвэн понимал, что Руперт больше не ребенок, его броня, скрывающая всю боль и печаль, давала трещину. — Ты знаешь, Руперт, — начал он. — Я хочу тебе кое-что рассказать. Это связано с моим происхождением. — Я тебя слушаю, — с готовностью ответил принц, навострив уши. — Этот город — место, где я родился и вырос. И за все тринадцать лет, что я служу короне, я ни разу не навещал свою семью. — У тебя… есть здесь семья? — удивленно хлопая глазами, спросил принц.       Арвэн усмехнулся. — Есть. По крайней мере, была. Я не знаю, что с ними сейчас. У меня был отец и три старших сестры. Между мной и самой младшей из сестер была разница в десять лет, а отца с головой поглотила его посудная лавка, так что ты, наверное, понимаешь, какой была ситуация — я был, грубо говоря, сам по себе. Целыми днями шлялся по городу, убегал в поля, где вместе с мужем работала самая старшая сестра, купался в речке, а отец по вечерам читал мне наставления о том, что однажды, когда я буду достаточно взрослым, я унаследую его ремесло… В общем, я не очень люблю все это вспоминать. Однажды в городе появился солдат, который, по словам наших соседей, умел управлять солнцем. Меня это, конечно, заинтересовало; я побежал туда, где остановился этот солдат. И я увидел, как он, высунувшись из окна, ловит на пальцы искру солнца и зажигает ею папиросу. С того дня я вообще перестал появляться дома: все время сидел в библиотеке, пытаясь отыскать что-нибудь о таких людях, управляющих солнцем. И нашел. И стал тренироваться, развил такую усидчивость, которая до этого мне и не снилась. Сделался человеком. Отец, конечно, был против всего этого. Говорил, что это опасно для рассудка, я же был с ним в корне не согласен. Когда мне было семнадцать, твой отец, король, решил, что ему в придворных не хватает солнечного мага. Я был так рад, что мне наконец-то выпала возможность вырваться отсюда, просто не представляешь… Но меня не пустили. Я и не мог надеяться на это, я был нужен им здесь, в лавке. Поэтому я решил убежать. И, как видишь, успешно. Только не знаю, правильно ли я поступил. Тринадцать лет прошло, а я до сих пор не знаю.       Закончив свою речь, он поднял взгляд на Руперта. Сказать, что тот выглядел ошарашенно — ничего не сказать. Его можно было понять. Прямо сейчас он выслушал историю жизни человека, о котором и не подумаешь, что раньше он жил так. Тем более о нем такого не мог подумать его ученик, любивший своего наставника даже больше, чем родного отца. — Я… — очнувшись, сказал Руперт. — Честно говоря, даже не знаю, что сказать. Но я попытаюсь.       Он положил руку Арвэну на плечо, заставляя посмотреть себе в глаза. — Это, безусловно, грустно, что ты оставил так свою семью, и, возможно, ты поступил неправильно, но я тебе не судья. Но… просто посмотри, к чему тебя привел твой выбор. Ты второй самый почитаемый человек в королевстве после отца, ты достиг огромных высот в области магии, ты умнее, сильнее и способнее, чем был бы, если бы перестал верить в магию и ее пользу и выбрал тогда семью. Ты, наконец, помогаешь и внушаешь надежду сотням людей по всему королевству — и, я замечу, не только своей магией, но и тем, что ты — тот, кто ты есть. Выходец из народа, простой безродный человек; люди верят тебе больше, чем всем аристократам вместе взятым.       Он на секунду замолчал, а после, неловко потупив взгляд, продолжил: — К тому же… разве тебя не радует, что я стал твоим учеником?       Арвэн выдохнул и улыбнулся. Этот мальчик был все же неисправим. — Радует. И даже очень, — ответил он и, вновь выдохнув, раскинул руки в стороны, приглашая Руперта обняться. Тот поколебался какое-то мгновение, но все же обнял наставника в ответ. — Спасибо тебе, — сказал Арвэн тихо. — Я не думал, что ты так сильно вырос и поумнел за эти два года.       Когда они разомкнули объятья, Руперт, весь красный, пробормотал что-то вроде: «Не за что», достал из своей сумки булку и принялся остервенело ее грызть. Арвэн фыркнул, сдерживая улыбку, вновь заползающую на лицо.

***

— Хью? Слышишь меня?       Из амулета, который Лоза прижимал к груди, раздался тяжкий вздох. — Опять ты? — спросил Хью устало. — Ты там вообще отдыхаешь когда-нибудь? Твоя магия, знаешь ли, тоже не шутки… — Да отдыхаю я, отдыхаю, — поспешил заверить его Лоза. — Лучше скажи мне: какие новости о Тени?       Хью замычал и зевнул. Лоза мог ясно представить, как он трет глаза и сводит брови к переносице. — О Тени… — на том конце послышалось шуршание бумаги. — Ну как, сидит у себя там, в Сокеле… собирается к нам, вроде как. Ну, не прямо к нам, конечно, а к королю, но ты меня понял. — Понял, — ответил Лоза. — Я тебя разбудил что ли? — …есть такое, — он снова зевнул. — А зачем тебе Тень?       Маг скрипнул зубами. Объяснять не хотелось, но пришлось бы, иначе Хью ни за что не отстал бы от него. — Да там, понимаешь, такая ситуация, — начал он неуверенно. — Помнишь то открытие, которое Тень сделал лет двадцать назад? Еще такой скандал был ужасный. Якобы он все это выдумал для привлечения внимания. — Ну, помню. Ну и что?       Да, Хью и правда только что проснулся. По утрам — а сейчас ведь было уже не утро — он всегда такой — медлительный, почти не способный осознавать окружающую действительность. Сейчас это жутко мешало и, что гораздо страшнее, могло стоить нескольким людям жизни. — У меня есть основание подозревать, что его открытие — чистая правда. И все то, о чем он говорил, существует на самом деле.       Из амулета раздалась оживленная возня, и Хью — с наивностью младенца и сарказмом прокуренного циника одновременно — спросил: — Что, правда? Просвети меня. — Не сейчас, — отрезал Лоза. — Здесь не место. Я расскажу позже, когда найду безлюдное место… — А где это «здесь»? — задал вопрос Хью, с опозданием осознав, что они с Лозой, вообще-то, находятся в разных местах.       Лоза вдохнул и медленно выдохнул. На Хью в таком состоянии было бесполезно злиться, он и так полуживой после сна. — Короче говоря, помимо того, что все эти теневые штуковины — я не очень разбираюсь, извини, — которые он открыл, вполне могут оказаться правдой, я подозреваю, что этот чокнутый теневой маг может быть как-то связан с Тенью. Пока непонятно, как, но для этого ты мне и нужен. Мне нужно все, что есть у нас на Тень, его деятельность как политика, его приют и все прочее… Хью? Ты меня слушаешь? — А? — встрепенулись на том конце. — Слушаю, конечно. А то у тебя же судьбы мира и все такое. Один ты важными вещами занимаешься, а мы так, массовка… — Хью, — засопел Лоза. — Прекрати. Не надо распространять на меня свои упаднические настроения. Ложись спать, просто попроси кого-нибудь из ребят, Марко, например. Через час максимум вся информация должна быть у меня, понял?       Хью опять тяжко вздохнул. — Понял я, понял, — но прежде, чем дать отбой, он внезапно сказал: — Ты тоже хорош, знаешь ли. Я же слышу, как ты разговариваешь. Это все нервическое. И от нехватки сна. Так что не надо мне тут в уши лить, что магия на тебе никак не отражается. Да если бы ты не пользовался этим так часто, ты бы и спал спокойнее. — Я бы спал спокойнее, если бы не был шпионом, — ответил он, зная, как Хью не любит употреблять слово «шпион» в их отношении. — Ой, да ну тебя…! — Хью тихо выругался. — Все, жди теперь. Отбой. — Отбой, — ответил Лоза.       Конечно, нервическое, конечно, от нехватки сна. Будешь тут спать, когда такая вещь оказывается правдой. А ведь несколько лет назад — не двадцать, конечно, двадцать лет назад Лоза в магии вообще ничего не понимал — он смеялся над этим бредовым открытием. С другой стороны, ни один ведь человек не осмелится пойти на такие риски, на какие обрек себя Тень, если все это — действительно правда. Все знали, что от магии сходят с ума. Не от одного, так от другого: у Лозы недосып, у Арвэна постоянное копание в себе, у Тени, вон, наука выше собственной жизни. Кто знает, по каким еще причинам можно потерять рассудок?