Без солнца

      Когда Лоза связался с Арвэном, чтобы сообщить о том, что он нашел хорошую таверну, солнце уже клонилось к закату. Арвэн все чаще ловил себя на том, что начинает бессознательно крутить на пальцах солнечные ниточки: обычно, когда он нервничал, это помогало ему успокоиться и грело руки, но сейчас это только привлекало к ним с Рупертом лишнее внимание. Чтобы удержать себя от постоянного создания и накручивания этих нитей, он попросил принца отдать ему свою сумку. Тот посмотрел на него недоуменно, но послушался, даже не спросив, в чем дело.       Теперь у него не осталось ни одного способа, который позволил бы ему снять напряжение. Вроде только недавно ему было так спокойно, когда Руперт выслушивал и поддерживал его; сейчас что-то снова переломилось в нем. Он не был уверен, что смог бы справиться с этим теневым магом, но все же был один вопрос, который терзал его чуть больше. — Руперт, — неожиданно для себя позвал он. — А что все-таки случилось с твоим отцом? Почему он не встретил меня сам, как обычно?       Принц помялся какое-то время, потупил взгляд, а после, отвернувшись, тихо заговорил: — Он мне не сказал. Когда я пришел к нему после приезда, он лежал в постели, но вид у него был самый обычный. Я не знаю, что у него за тайны, но, по-моему, он просто заболел.       Арвэн скосил на него озабоченный взгляд. Казалось, что говорить об отце и о причине его отсутствия Руперту было нелегко. Маг поправил сумку на плече и утешающим жестом взял его за руку. — Хорошо, если все так, — сказал он. — Но мне почему-то кажется, что там что-то большее, чем просто болезнь. Не хотелось бы, конечно, но приезд Тени… — Кстати, — перебил его принц. Ему явно не хотелось надолго погружаться в мысли об отце. — Что за таверна, которую нашел Лоза? Ты ее знаешь? — Мгм, — кивнул Арвэн. — Мой отец часто заключал там какие-то сделки. У нас вообще маленький город, а я в детстве был тот еще искатель приключений, так что не удивляйся, что я тут многое знаю.       Они немного поговорили о преимуществах маленьких городов перед большими. Потом речь вновь зашла о семье Арвэна, и он рассказал о своих сестрах. Сказал, что боится, что самой старшей из них уже и нет на свете. Или ее мужа. Или у нее уже есть внуки. Потом поведал, что специально шел тем путем, который идет подальше от дома, потому что все еще боялся появляться там, хоть его сестры и могли жить теперь в другом месте.       А потом их разговор внезапно перешел к обсуждению этого теневого мага на Торговой дороге. Лоза, еще когда выходил с Арвэном на связь какое-то время назад, сказал, что маг все дальше отходит от дороги и бежит теперь через степи, наперерез. С одной стороны это было плохо: маг прибудет в город раньше, чем они думали. С другой — это было хорошо, причем по той же самой причине. Удивительно, что жители городка не паниковали, не собирались бежать; новости о маге уже дошли до столицы, а здесь будто о нем никто и не слышал.       

***

      Лоза ждал их в таверне за тем столиком, что был ближе всего к дверям. Как только они сели, он пододвинул к ним тарелки с салатом и велел съесть все до последней крошки и как можно быстрее. — Я хочу встретиться с этим магом, — сказал он вдруг. — Если, конечно, в нем осталось хоть немного разума.       Принц согласно замычал, кивая головой, а Арвэн отставил тарелку и недовольно спросил: — Пару часов назад вы с Хью раскритиковали Руперта за эту идею, а сейчас что?       Впрочем, Арвэн и сам тогда отнесся к мысли о встрече с теневым магом с недоверием, но все же что-то в нем хотело выяснить, откуда бралась вся та энергия, которую маг без перерыва выплескивал во внешний мир. Казалось, он уже давно должен был погибнуть от истощения, ведь жизнь теневых магов, как и жизнь стихийников, во многом зависела от уровня энергии, занимаемой ими из природных источников. И чем способнее был маг, тем больше ему требовалось энергии, чтобы поддерживать стабильное состояние здоровья — как физического, так и ментального.       Солнце, к слову об источниках энергии, садилось необычайно быстро. Хотя, возможно, Арвэну это только виделось. С каждой секундой ему почему-то становилось все тревожнее, казалось даже, что эта тревога отдавалась в его теле практически физической болью. Больше всего болела голова; ее словно бы сдавливало холодным металлическим обручем, и давление то нарастало, то вновь отпускало — в общем, к тому моменту, как Лоза после недолгой паузы ответил на этот вопрос, Арвэну практически потерял возможность формировать хоть сколько-нибудь связные мысли. В голове у него словно рой мух поселился: все вокруг жужжало и трещало, и даже сконцентрироваться на ответе Лозы получилось с трудом:       — Мне не дает покоя идея, что с этим как-то связан Тень. Все его открытия и прочее… Сам же знаешь, он просто… — Сумасшедший, — закончил за него Арвэн. — Спасибо, я в курсе. Почему именно он? Почему не любой другой теневой маг?       Ему понадобилась пара мгновений, чтобы осознать, что он задал совершенно дурацкий вопрос. Во-первых, несмотря на уважение Арвэна к Тени как к магу, нельзя было отрицать, что он все же был сумасшедшим — неизвестно, что на него повлияло, но выяснять не хотелось никому. Впрочем, «сумасшедший» — несколько грубое слово. Возможно, сюда бы лучше подошло «странный», «помешанный»… Описать его можно было многими прилагательными, но факт оставался фактом — лет двадцать назад он свихнулся напрочь. Во-вторых, его открытия, если, конечно, принять этот бред умалишенного за правду, могли бы объяснить, откуда теневой маг, направляющийся сюда, брал энергию… Но это было просто невозможно! Это была полнейшая бессмыслица и… — Может, ты просто боишься признать его открытие правдой? — прервал поток его мыслей Лоза. — Было бы страшно жить, зная такое, согласись? — Подождите, я ничего не понимаю! — воскликнул вдруг Руперт. — Что это за открытие такое вообще? И почему было бы страшно жить, зная, что оно — правда?       Лоза окинул его придирчивым взглядом, а после принялся объяснять: — Вполне естественно, что ты не знаешь. Тебе сколько вообще, лет двадцать? Восемнадцать? Тень совершил это открытие еще до твоего рождения. Он тогда еще не был политиком, только прославенным теневым магом. Его интересовало, откуда все же берутся силы магов. — Известно же, откуда, — неуверенно возразил принц. — Из природных источников… — Во-первых, — поднял палец Лоза. — Только у стихийников. У коммуникаторов, например, вообще неясно, откуда берутся силы. Во-вторых, не у всех же людей получается брать энергию из воды или из солнца, только у тех, кто тренировался для этого многие годы — хотя и там бывают исключения, некоторым просто не дано быть магами. Поэтому нет, никому доподлинно не известно, откуда берется энергия. По крайней мере, было неизвестно. Тень выдвинул такую гипотезу: что, если есть еще что-то за гранью нашего восприятия? Отталкиваясь от этого, принялся искать — разными способами. Я уже не помню деталей, но через какое-то время он так истощил себя постоянными экспериментами, что хотел уже плюнуть на все это — как вдруг он нашел то, что искал. Одни говорят, что ему было видение, другие — что сон, третьи — что его подменил кто-то… В общем, версий много, но в итоге он все же смог выяснить, что есть что-то вроде завесы, отделяющей наш мир от другого. Предположительно, именно оттуда в наш мир просачивается вся магия. Мало кто тогда в это поверил… — Не совсем так, — перебил его Арвэн. — Не вся магия приходит к нам оттуда. Только теневая, — и, спохватившись, тут же добавил: — Я имею в виду, Тень так говорил. — Может, сам продолжишь? — спросил Лоза угрюмо. — Раз ты так много знаешь. — А что продолжать? Ты уже рассказал самое основное, — Арвэн глянул на Руперта, и тот еле заметно замотал головой. Вздохнув, Арвэн все же продолжил: — Был жуткий скандал, все, конечно, сочли его сумасшедшим, и он залег на дно. Ну, точнее, прекратил все свои эксперименты, заявил, что берет все свои слова назад, остепенился, в общем. А через какое-то время сделался политиком, стал большой шишкой в стране, открыл приют. А дальше ты и сам знаешь. Слушай, а тебе что, не рассказывали про это открытие в академии?       Руперт вновь помотал головой. — Не-а. Они там вообще не очень любят говорить о Тени. Я, честно говоря, даже имени его не знаю, только фамилию.       Арвэн хотел было спросить еще что-то, но голову его внезапно прострелило такой болью, что перед глазами запрыгали черные точки. Он принялся растирать пальцами виски в надежде хоть немного ослабить боль, но он словно становилась только сильнее. Зажмурившись, он откинулся на спинку стула и прикрыл ладонью глаза. Тусклый свет свечей в деревянной люстре, висевшей под потолком на толстых ржавых цепях, казался сейчас невыносимо ярким и не приносил ничего, кроме раздражения и тревоги. С опозданием он подумал, что своими разговорами про магию и вопросами про академию принца мог бы дать Лозе почву для подозрений насчет его личности, но сейчас его это почти не волновало.       Он не помнил, когда последний раз испытывал столько негативных эмоций, — и практически боли — находясь на свету. Наверное, только в раннем детстве, когда палящее летнее солнце жгло кожу, не позволяя высунуться из тени. — А… — раздался вдруг рядом с ним голос принца. Он вовремя удержал себя от того, чтобы произнести имя Арвэна, но все же не смог вспомнить выдуманное. — Что с тобой? Все в порядке? — Ага, — отозвался тот, махнув рукой. — Объелся. — Но ты даже половины не съел… — грустным голосом возразил Руперт, как вдруг в таверну влетел, хлопнув дверью о стену, напуганный мужчина. Посетители разом обернулись на него, а он, размахивая руками, принялся кричать что-то о темноте, об опасности, о том, что надо бежать…       Арвэн схватился за голову. Боль была такая, что, казалось, он вот-вот упал бы в обморок, если бы Лоза не прекратил все лишь одной тихой фразой: — Он здесь.       Руперт вскочил с места и заозирался по сторонам. Люди вставали из-за столов, опрокидывая стулья, выбегали из таверны, а после, увидев, что происходит на улице, устремлялись обратно; их лица были полны ужаса, однако, кажется, никто не мог понять, что происходило на самом деле. Знали об этом только Арвэн, Руперт, Лоза и — где-то там, в паре дней пути отсюда — Хью. Осознание этого факта словно бы усилило боль, мучившую Арвэна, и он закрыл глаза, стараясь развидеть странные черные силуэты, плавающие где-то на переферии зрения.       Он знал, что сейчас ему придется выйти отсюда и каким-либо образом нейтрализовать этого теневого мага — он должен был сделать это, иначе последствия могли стать крайне разрушительными. Собрав в кулак все оставшиеся силы, он поднялся со стула, держась за стену, и двинулся в сторону двери; люди словно расступались перед ним, и ему удалось добраться до выхода, не столкнувшись ни с кем из паникующих жителей. Улица шаталась у Арвэна перед глазами, размывалась, и он не видел почти ничего, кроме темных силуэтов, то и дело закрывающих его взгляд, пока вдруг не почувствовал тепло чьей-то ладони на своем плече. Обернувшись, он увидел обеспокоенное — и в чем-то даже испуганное — лицо Руперта. Лоза стоял за ним немного поодаль. — Арвэн, ты точно в порядке? — наклонившись, тихо спросил принц. — Честно? — ответил Арвэн и сам удивился тому, как слабо прозвучал его голос. — Не в порядке. Вообще не в порядке. Такое ощущение, что у меня шоры на глазах, и я не вижу почти ничего, и, знаешь, хотя такой фатализм и не в моем стиле, мне кажется, что этот маг, будь он неладен, убьет меня наконец, и мне не придется больше служить твоему драгоценному батюшке! — Какой ты стал разговорчивый, — хмыкнул внезапно появившийся рядом Лоза.       Принц с испугом обернулся на него, а после вновь посмотрел на Арвэна. Тот махнул рукой: раскрытие его личности было последней вещью, о которой он хотел волноваться сейчас. Не хотелось вообще ничего, разве что лечь и умереть — или быть убитым в бою, что, надо признать, куда почетнее. Арвэн оттолкнулся от двери таверны и пошел туда, где в небо поднимался, пульсируя, купол темноты. — Арвэн! — Руперт бросился за ним и подхватил под локоть. — Подожди, он тебя ранит…! — Ранит! Да, ранит! — всплеснул руками тот. — Представляешь, с этим сопряжена моя работа! Пока тебя не было, меня чуть не убили на севере страны — но не убили же, черт подери! Плохо постарались! А этому, наверное, даже стараться не надо, так что не поминай лихом, Руперт!       Не известно, откуда, но у Арвэна вдруг появились силы на то, чтобы вырваться из слабой хватки принца и побежать вперед. Что-то тянуло его туда — и он совсем не был уверен, что тянул его долг или страх за родной город. Все мысли, вся тоска, вся тревога последних дней, которые он каким-то образом умудрялся игнорировать, разом свалились на него, застилая взгляд не хуже, чем этот странный эффект от нахождения поблизости теневого мага, фонтанирующего энергией.       Пока он пробирался к теневому куполу по узким улочкам города, — память услужливо подкидывала ему картины из детства, которые почему-то только усугубляли ситуацию — он пытался думать о том, как же все-таки выступит против этого мага. Солнце уже почти село, небо на глазах становилось все темнее и темнее, и Арвэн очень сомневался, что энергии, накопленной им за день, хватит для того, чтобы противостоять такой бешеной мощи.       К тому же Руперт был прав: высока была вероятность ранения или, например, истощения; такое иногда происходит, когда солнечный маг вступает в схватку с теневым. Задача каждого — выдать больше энергии, чем выдал противник, чтобы ликвидировать любую — и физическую, и магическую — силу в его ударе. Ранения никогда раньше не пугали Арвэна: он знал, что со своей силой мог бы дать отпор кому угодно.       Однако теперь подобная уверенность не была уместна. Он собирался выйти против человека, который, возможно, был уже не совсем человеком… Наконец теневой купол встал у Арвэна прямо перед глазами. Он устремил свой взгляд в самый его центр и увидел размытый силуэт человека. Силуэт словно бы метался из стороны в сторону, но — он точно знал — это было лишь видимостью: купол оставался на месте. Он… остановился? Но почему?       Глубоко вздохнув, Арвэн покрепче завязал волосы лентой, почти сползшей с его хвоста за время, что они таскались по городу, и сделал несколько решительных шагов в направлении купола. Вокруг почти никого не было, все люди давным-давно постарались убраться отсюда куда подальше. Он собрался было уже шагнуть внутрь купола, держа в ладонях остатки солнечных лучей, еще пробивающихся из-за горизонта, как вдруг купол принялся уменьшаться, а тень — рассеиваться. Чернота перед глазами Арвэна все меркла и меркла, пока он не увидел, наконец, самого теневого мага — человека, из-за которого в королевстве поднялась такая шумиха, природную аномалию, странную, не изученную еще угрозу…       Это был высокий мужчина с растрепанными, неаккуратно стриженными волосами до плеч; волосы эти имели глубокий темно-фиолетовый оттенок, а там, где на висках они были неровно сбриты, пробивалась легкая рыжина. Мужчина был одет в кофту сокельского покроя с высоким воротом, поверх которой на нем болталась расстегнутая, грязно-белая, рваная рубашка, штаны странного сизого оттенка и потертые ботинки до колен того же странного цвета; он стоял на одном месте, раскачиваясь из стороны в сторону, с опущенной головой. Его руки безвольно повисли вдоль тела, однако вокруг подергивающихся пальцев крутились длинные хвостатые тени, заставляя волосы Арвэна вставать дыбом.       Он давно не бился с теневым магом один на один, да и, кажется, вообще никогда — или просто забыл об этом так же основательно, как забывал о кошмарных снах. Перебрав пальцами, Арвэн собрал всю оставшуюся энергию в ладонь, собираясь выпустить ее одним широким лучом в сторону противника, как вдруг тот пошатнулся и, даже не подставив ногу в попытке удержать равновесие… упал?