Чёрная скала

      «Mad World2WEI, Tommee Profitt, Fleurie»

      Гул сирен эхом раздавался по окнам Косого переулка, заставляя позванивать металлические шпили крыш, отражаясь от вывесок и оглушая прохожих. Прошло шесть дней с начала первого поискового рейда. Если в первые дни наряды в спешке, пробегали мимо закрытых дверей, не вступали в переговоры с чрезмерно любопытными волшебниками и всячески избегали вопросов о причине их появления — сейчас Министерство официально заявило о своём бессилии. Каждый новый звук громовещателей звучал криком, привлекая к окнам и дверям волшебников и волшебниц всех мастей. Подумать только — единственная волшебница в истории, чьё имя было знаменем свободы и смелости, стала вновь «Нежелательным лицом №1» на территории Магической Британии. Охота на ведьму принимала новые обороты, чем дольше она оставалась в тени, тем больше становилось вокруг слухов и теорий о её местонахождении.       Обычные служащие Министерства, как и сотрудники Скалы настаивали на легенде о побеге на север к одному из клиентов, чьё имя нередко появлялось на страницах спортивных соревнований в разделе «Меценаты». Другие, что были попроще в своих взглядах, успели её оплакать и считали это происками наследников ПСов. Репортёры молчали, не решаясь выступить против настолько влиятельной личности, но, заметив отсутствие контроля — опубликовали статью под громким названием — «Не законом, а кровью». Спустя час после появления первого тиража — представители власти были вынуждены объявить режим повышенной готовности. Это был ответ на все вопросы сразу. Гермиона Грейнджер стала врагом номер один.       Её лицо смотрело на Кингсли Бруствера с колдографии на главной полосе свежего выпуска «Ежедневного пророка». Точёные скулы, уверенность взгляда, кроткая улыбка на её губах, каждая черта её лица выдавала в молодой девушке настоящего политика, как бы сказали магглорождённые. Министр ещё раз провел рукой, разглаживая лоб, складывающийся в выразительные морщины и выдающий его недельную усталость от недостатка сна. Он не мог спать, не мог думать, не мог сообщить Ордену о том, как она получила проклятье.       В истории каждого, кто был на посту Министра Магии были спорные решения, которые рано или поздно приводили к отставке. Но это… Это была фатальная ошибка. Он просчитался, пытаясь построить будущее для общества, в котором каждый волшебник бы чувствовал себя защищенным, он запустил механизм уничтожения для Пожирателей смерти. Состав, который было невозможно остановить — он приговорил каждого к пожизненному заключению и поцелую дементора. Начав с ближних приспешников Лорда, моливших о пощаде и дававших клятвы уничтожить его, а затем и всё Министерство адским пламенем. Среди прочих был Люциус Малфой — немногословен, высокомерен и крайне самоуверен. Он молчал, зная, что казнь показная, в назидание тем, кто захочет возродить Тёмного Лорда и вновь последовать за ним. Прежде чем дементоров впустили в его камеру он произнёс: «Не считайте себя праведником. Не я, так мой сын придёт за вами и закончите вы так же, как и я. Стоя в сырой камере и благодаря Мерлина за власть быть чистокровным волшебником, иначе вас бы здесь никогда не было». Будучи совсем недолгое время назначенным на пост министра, он не придал этим словам большого значения. А ублюдок словно глядел в воду.       В своём желании создать безопасность, он переходил границы и ему это сходило с рук. Все доверяли не ему, а его имени, никто не смел спорить с волшебником с кристально чистой репутацией, чистокровным, защищающим права магглорождённых. Прямо скажем, в этом списке числилось не много имён. Основной фигурой стала — Гермиона Грейнджер. Сплетни, распускаемые о его намерениях сделать её своей преемницей начал он сам. Поддерживать легенду было нетрудно, пока она следовала всем рекомендациям и делала так, как было выгодно всем. Но тот суд над Малфоем младшим, подрывал авторитет его лично и Визенгамота, как неспособных отличить глупого мальчишку от Пожирателя. Она была права в каждом слове, оправдывая его полностью, но он не мог допустить, чтобы другие осужденные участники битвы получили хоть на каплю меньше заслуженного. Она создала прецедент. Первый в своей истории выступая на стороне, казалось бы, очевидного врага. Тогда ему и пришла в голову блестящая мысль о том, как сохранить её при себе и не потерять лица в глазах магического сообщества.       Идея появилась вместе с Уизли на пороге кабинета, пока тот пытался в своей жажде отмщения и детской справедливости засадить Драко Малфоя обратно в Азкабан. План казался тогда настолько непогрешимым, что он в мечтах видел, как юная Гермиона Грейнджер разочаровывается в своей благодетели для «неоднозначных» представителей мира магии и волшебства, возвращается к защите магических существ, выпускает новые законы. Становится одной из немногих магглорожденных, принятых в чистокровную семью с героическим именем. Затем создав себе крепкую позицию и хорошее имя в обществе, сменяет его на должности Министра Магии. Звучало слишком красиво, чтобы не поверить в это. Слишком просто, чтобы разрушить. Одним глупым поступком — одним неправильным выбором.       Рональд Уизли сыграл свою роль в этой истории через чур хорошо. Из огромного архива невыразимцев, из полной коллекции проклятых артефактов он сумел найти именно тот, что ставит под угрозу жизни всех их вместе взятых. «Ожерелье Хигиро», известное так же по легендам, как «Месть Огненной Лилии» было засекречено и изъято еще два века назад. Поразительно сильная магия передавалась только искусным волшебницам, вызывая в них взрыв эмоций, наделяя властью над стихиями и вызывая желание убивать. По легендам, дошедшим до настоящих дней — принять настолько тёмную материю могла лишь сломленная душа женщины, пережившей боль и страдания равные предательству и разбитому сердцу. А тут молодая девушка, прошедшая войну, потерявшая родителей — прекрасный сосуд для такого проклятья. Кингсли не нужно было задавать Рональду вопросов — ему было достаточно увидеть предмет и обугленные руки Нарциссы.       Невероятно, но она пыталась спасти Гермиону. Жена и мать Пожирателей Смерти сохранила жизнь «грязнокровке», а погибла от рук Уизли. Страшная трагедия обстоятельств. Неразрешимая арифмантическая загадка, в которой были даны числа, не приводящие ни к одному верному предсказанию. Сдать Рональда — признать свои ошибки. Взять вину на себя — разрушить мир и безопасность, которые так долго строились. Заключить Гермиону Грейнджер — убить ещё одну невинную душу. Забыть о том, что произошло — подвергнуть смертельной опасности всю Британию, включая магглов.       Погруженный в собственные мысли, Кингсли не заметил, как день начал подходить к концу, а на страницах Пророка появились заломы от крепкой хватки его рук. Буквы текста статьи, написанной неизвестным автором (но для многих очевидным, какой скорее всего и была Рита Скиттер) неразборчиво согнулись. Министр не верил, что она вообще осмелится опубликовать это, боясь то ли его, то ли саму героиню истории. Но теперь сомнений не осталось. Зачитав статью наизусть, он запомнил каждое слово в ней, понимая, что такое оспорить будет сложно.

«СБЕЖАТЬ ОТ ПРАВДЫ»

«Кем на самом деле является Гермиона Грейнджер и почему её разыскивает Министерство? С вами, наши дорогие читатели, мы не можем поделиться тайными сведениями, добытыми в ходе расследования. Начнём с того, что выдающаяся волшебница своего столетия часто сравнивалась по своей гениальности и смелости с самим Альбусом Дамблдором. Её революционные решения в области защиты подсудимых многими оспаривались, в то время как высшие касты пели ей дифирамбы. Так что же скрывалось под оболочкой добродетели Героини Войны?

Став основателем и владелицей компании магической юридической защиты — она встала на тропу войны с беспределом Министерства, как заявляла неоднократно на слушаниях. При этом свидетели, которых нам удалось найти заявляют о постоянном давлении с её стороны. Цитируя их она «устрашала настолько, что сердце замирало», конечно, любой бы на их месте сказал наиболее выгодную «правду». Один из лучших репортеров нашего издания смогла испытать на себе гнев Мисс Грейнджер, поэтому в данной статье предпочитает остаться за кулисами в целях своей же безопасности.

      Не стоит забывать, что многие тёмные волшебники были гениями своего времени, но это не мешало им разрушать дома и насылать непростительные на мирное магическое сообщество. Каждое их действие было средоточием навязчивой идеи и встает вопрос: чего хочет добиться Гермиона Грейнджер? Молодая магглорождённая женщина, которая не гнушается связей с чистокровными семьями, находясь в тёплых дружеских отношения с теми, кто позволял называть её запрещённым в наше время словом. Неужели её миролюбивые взгляды изменились и она хочет начать войну против тех, кто её унижал, презирал и недооценивал. Против волшебников и волшебниц, которые не повлияли на мнение общественности и допустили дискриминацию магглорождённых. Заручившись поддержкой своих соратников, таких же дискредитированных волшебников, чьи семьи были связаны с деятельностью Тёмного Лорда, она создала мощное оружие против Министерства и системы законов.

В ходе тщательного расследования мы выяснили, что Теодор Нотт, Блейз Забини и Пэнси Паркинсон не единственные выпускники Хогвартса и наследники достояния своей родословной, вступившие с ней в сговор. Лидирующую позицию занял, находящийся в ссылке до этого года, Драко Малфой. Мы смогли запечатлеть их совместное появление на Рождественском приёме и опубликовали первыми доказательство их «близкой партнёрской связи». Наши агенты под прикрытием, видели эту яркую пару в более интимной обстановке и сообщают о том, что они совсем недавно заключили некий контракт. Что было в тех документах нам сейчас не узнать, но можно предположить, что за красивым почерком скрывался приговор для Магической Британии.

Куда же смотрело Министерство и сам министр, подпуская такую опасную личность к системе правосудия неизвестно. Однако, мы видим, что они признают свои ошибки и пытаются искупить свою вину в поисках беглянки».

      На этом главная часть заканчивалась и переходила к вырезкам из прошлых выпусков, посвященных всё той же Гермионе Грейнджер, с комментариями от автора. Хуже репутации не придумаешь. Кингсли поднялся с кресла и направился к выходу из кабинета, поправляя мантию и собирая слова и мысли в своей голове для того, чтобы сообщить Ордену всё, что ему известно на данный момент, исключая часть в которой участвовал Рональд Уизли. Это, конечно, не оправдает его, но можно дать им наводку на то, что проклятый предмет был в Малфой Мэноре, где она оказалась на тот момент. Пусть теперь у неё будет надежда не на полное оправдание, но хотя бы на спасение от казни. Единственный свидетель мёртв, а по его предположениям, Уизли младший не будет жертвовать собой ради неё.       Пока он спускался в лифте на первый уровень, гнетущее ощущение нескончаемой лжи не покидало его. Двери открылись, голос сообщил о прибытии и он вышел навстречу вспышкам колдоаппаратов и надоедливым репортёрам с их навязчивыми вопросами и просьбами дать комментарий статье. Пробираясь через их толпу и гул голосов, он застыл на месте, когда из ближайшего к нему камина вышла девушка, одетая в костюм цвета грозового неба и звонкими шагами подошла к нему на расстояние вытянутой руки, не замечая толпы вокруг него. Дрожащей рукой он вытянул палочку из кармана пальто и направил прямо в лицо той, что смотрела на него чёрными глазами.       

***

Утро того же дня

      Вода горячими каплями стекала по обнажённому телу, смывая усталость и напряжение с тонких плеч. Проводя пальцами по мокрым волосам, она сбрасывала воду на спину и позволяла себе наслаждаться тем, как она струится к её ногам. В таких моментах прекрасного одиночества Пэнси чувствовала себя счастливой, любимой, желанной. Горячий пар душил её своими объятьями, пока она не доходила до состояния полного умиротворения. Сегодня это было необходимо. Начинать день без порции чёрного чая с терпкой мятой ей не хотелось, поэтому, бросив украдкой взгляд на стрелки часов она призвала к себе вещи и тихо, стараясь не разбудить мужчину, подминающего под себя её подушку, проскользнула на кухню.       Неплохо для такого, как он вполне стильно и просторно. Хотя пустовато, здесь не было ни посуды, кроме пары стаканов, под виски, конечно, и двух стульев за столом, напоминающим барную стойку. Видимо, мужчин не так заботил домашний уют, как таких женщин, как она. По-другому и не могло быть. Воспитание, взращиваемое в ней годами, давало о себе знать даже сейчас, после пары часов сна, Пэнси не позволяла себя выглядеть меньше, чем превосходно. Несколько несложных заклинаний и её волосы мгновенно высыхали, разглаживаясь в ровные линии, глаза выделялись пышными тёмными ресницами, скулы подчёркивались неброской тенью, а губы приобретали ярко красный оттенок. Идеальная осанка, фигура, по которой легла белая рубашка, снятая с мулата ночью.       Может, это её и так привлекало в нём. Хаос смешанный с классическим воспитанием, этакий бунтарь в шкуре аристократа. Горячий роман начался настолько внезапно, что она не заметила, как практически переехала к нему в последнюю неделю. Хотя им всё ещё хотелось сберечь свой грязный секрет как можно дольше. Днём сохранять дистанцию, превращая пошлые комплименты в иронию, смотря с обожанием друг на друга, а ночью не выходя из постели, без перерывов на сон отдаваться другому без остатка. Им нечего было скрывать, хотя бы потому, что значительную часть общей биографии они уже знали. В этом было их спокойствие и возможность быть теми, кто они есть. Пэнси знала — с ним было весело в самые безрадостные дни, легко в самые трудные моменты. Она же не давала ему повода расслабиться и подстёгивала его разгорающийся интерес.        В этом заключалась её свобода — прожить это в реальном времени, насладиться каждой секундой, которая была у неё сейчас. Пэнси старалась не думать, что это могло стать её последним спокойным днём и вскоре они могут пойти ко дну. Но пока было рано делать выводы, как и в целом было слишком рано, чтобы думать об этом. Жмурясь от яркого солнечного луча, бьющего в глаза, она отвернулась и прошептала тихое: «Акцио, платье». Мягкий бархат лёг в её руки, а затем занял своё почётное место на её теле, плотно прилегая к изгибам и падая на пол. Предполагалось, что оно будет волновать её спутника на свидании, но сегодня у него было другое предназначение.       Перебегая улицу, она переступала через листовки с изображением Гермионы, противная горечь возникла в горле. Боль от осознания, что момент, предсказанный годы назад Нарциссой наступил. «Однажды все отвернуться от неё, назовут монстром и будут истязать, пока не удовлетворят своей жажды справедливости. Мир вокруг восстанет против неё и ей придётся сделать выбор. Если она не найдёт опоры — единственным выходом будет избавиться от боли и выпустить то, что она закрыла глубоко внутри себя». Они не должны опоздать, не могут, не имеют права быть слабыми. Если не ради себя, то ради Гермионы. Противная заучка, чопорная до невозможности, стала лучшей подругой Пэнси Паркинсон. Слушала её истории, верила в то, что в ней было что-то особенное. Она называла это искрой, которая не должна угаснуть никогда, воплощаясь в творчестве, в её платьях. Первый раз в своей жизни слизеринка встретила человека, который ничего не требовал от неё. Она подарила Пэнси свободу жить так, как ей хотелось — избавиться от предрассудков, мнения родителей и брака.       Одному Мерлину известно как всё сложилось выйди она тогда за Ургхарта. Счастливой? Беззаботной? Нет, это было лишь на бумаге — достойное предложение, пышная свадьба, а дальше по плану дети, распределение обязанностей, наследство. Звучало привлекательно, пока она не сблизилась с ним. А он вторя своей матери начал накладывать «ограничения», так он их называл. Не носить юбки нигде помимо общей гостиной Слизерина, не говорить с ним, пока он не спросит, не общаться с другими парнями, не пить, так как это делает из неё «неуправляемую». Пэнси скривилась, вспоминая его блаженное лицо, с котором он это всё ей пояснял, будто маггловский святоша. «Ради нас, так будет лучше». Пэнси скривилась от этих слов. Подавляя её выпады Ургхарт делал «лучше», заставляя снять юбку перед выходом у подзмелья у всех на глазах, а затем бил ею же по лицу. Не сильно, но так, чтобы она поняла, что любое нарушение будет иметь свои последствия. Собирая остатки гордости, она запиралась в комнате и плакала. Иногда к ней приходили немногие однокурсники, пытаясь узнать что произошло. Она молчала и, возможно, это всех устраивало. Забини тогда притаскивал завалявшуюся бутылку вина и, не произнося ни звука, протягивал ей.       Окончив Хогвартс, Пэнси обошла всех достойных адвокатов, занимающихся магическими соглашениями и брачными узами по договорённости, но безуспешно. Потеряв надежду, она зашла на чай к Нарциссе и обнаружила, что от неё с абсолютной отстранённостью и холодностью во взгляде выходит Грейнджер. Неприятнее сюрприза не придумаешь, но как потом оказалось, она и была ключиком к свободе от тирании Ургхарта.       — Проходи, ты как раз успела к началу обеденного чая, — женщина оправила белоснежные волосы, убирая за плечи, и села за столик у витражного окна, не снимая перчаток.       — Мисс Блэк, — она сдержанно улыбнулась, принимая вежливое обращение Пэнси за лучший комплимент.       — Как идёт подготовка к свадьбе? — соблюдая этикет, спросила Нарцисса.       — Так же, как и моя жизнь в целом. Слишком быстро, — сдерживаясь проговорила Пэнси.       — Неужели это правда, то, что о тебе говорят? Счастливая невеста, посчитавшая приличным — обратиться за разводом ещё до свадьбы, — она улыбнулась, сделав маленький глоток чая и продолжая смотреть на Пэнси прямым острым взглядом.       — Как неловко, — рассмеялась Пэнси язвительно, — А я думала это секрет.       — Тогда, как к нему относится твой будущий муж?       — Никак, — она отвернулась в окно, нервно, перебирая кольцо, сдавившее палец, — Он сейчас путешествует с командой. Вернётся только через неделю, — Пэнси выдохнула, натягивая обратно вежливую улыбку.       — Жаль, что вас не будет с нами, Мисс Блэк, — она с сожалением кивнула в сторону Нарциссы, которая напряжённо думала о чём-то.       — И правда, не люблю пропускать приёмы. Видимо, нужно привыкать, — она вздохнула, — Может быть, мы что-нибудь сможем придумать?       — О, прошу прощения, Мисс Блэк, я подавала прошение в министерство… — её прервал жест руки, поднявшейся в воздух.       — Милая моя, ты не поняла. Не с моим появлением, тут уж ничего не исправить. Я говорю о вашем предстоящем браке с Мистером Ургхартом. Если ты позволишь… — она поднялась со своего места и пригласила последовать за ней.       — Драко мне рассказывал о «правилах» твоего жениха и то, как он контролирует их исполнение, — Пэнси шла по левую руку от хозяйки поместья, наполняясь стыдом и отчаянием.       — Не думай, что это мне в новинку. Так бы поступили многие чистокровные семьи, особенно мужчины. У них это в крови, и, боюсь, это ничем не исправить.       Ком подкатил к горлу Пэнси, когда она входила в оранжерею. Цветы благоухали, пахло свежестью, а ей хотелось рухнуть на землю, сгибаясь в приступах тошноты. Непозволительная роскошь. Она откашлялась и ответила:       — Так значит… Мне нужно с этим смириться? — она подняла глаза полные слёз на Нарциссу, стараясь не заплакать и не упасть в её глазах.              — Только если ты этого хочешь, — она достала платок и протянула его девушке.       — Нет, — тихо прошептала Пэнси, прикрывая рот платком.       — Тогда ты пришла ко мне неслучайно. То, что я тебе сейчас расскажу должно остаться между нами, в стенах этого поместья.       — А это поможет мне с… Моими обстоятельствами? — подбирая слова, произнесла Пэнси.       — Она тебе поможет, если ты её об этом попросишь. Но цена может быть слишком высока, — Нарцисса подошла к прекрасному цветку, прорывающемуся из-под земли в дальнем конце оранжереи.       Пэнси подошла ближе быстрыми шагами и взяла Нарциссу за руку:       — Кто это? Я заплачу любые деньги, — она говорила без соблюдения всяких приличий, но Нарцисса не отдёрнула руки, лишь улыбнулась уголком сухих губ.       — Вы столкнулись с ней в дверях. Гермиона очень умная девушка и, поверьте, мы сейчас можем говорить только благодаря ей. Я обязана ей своей свободой, поверь, она сможет подарить её и тебе, — она произнесла это настолько искренне, что Пэнси замерла в непонимании.       — Вы должно быть шутите? — единственное, что она смогла сказать, пока приходила в себя, — С чего Грейнджер помогать мне?       — Хотя бы потому, что она такая же молодая девушка, как и ты, — она отвернулась и коснулась лепестков цветка, — Да и как я сказала — у всего есть своя цена.       Нарцисса пристально смотрела на переливы в лепестках, а затем сняла перчатки и опережая вопрос, застывший немым эхо на губах Пэнси, рассказала о проклятье. Ужасе, поразившем двух, как она раньше считала, непоколебимых волшебниц. Они молчали, давая времени смягчить удар истины, а затем Пэнси нерешительно спросила:       — Что… Как я могу…       — Вы заплатите ей своей преданностью. Тем, что никогда не оставите её одну. Однажды все отвернуться от неё, назовут монстром и будут истязать, пока не удовлетворят своей жажды справедливости. Мир вокруг восстанет против неё и ей придётся сделать выбор. Если она не найдёт опоры — единственным выходом будет избавиться от боли и выпустить то, что она закрыла глубоко внутри себя, — её обугленная кисть легла на плечо Пэнси и она закончила, — Она не попросит помощи, не будет искать друзей. Но иногда обстоятельства подсказывают нам верную дорогу лучше, чем любые карты.       — Боюсь, что, если вы правы, и она настолько опасна сильна, как вы говорите, она сразу поймёт всё. Почувствует, — внутренний страх давал о себе знать.       — Сейчас она не почувствует. Но точно захочет помочь. Так как помогла Теодору с работой, а Блейзу получить разрешение на открытие бара в Косом Переулке. Не из жалости, Гермиона сейчас не ощущает того, что мы все.       — Тогда зачем? — Пэнси сдвинула брови.       — Потому что сейчас вы на одной стороне. Вас всех предали. Вы все попали в систему из которой нет выхода. И только вместе вы сможете стать свободными, — Нарцисса снова вытянула губы в улыбке, зная, какой ответ даст дрожащая брюнетка.       Вздрагивая от пронизывающего ветра, Пэнси подняла голову, смотря на падающие капли мелкого дождя. Непредсказуемая погода Лондона не добавляла ей шарма, поэтому она смахнула капли с лица и вошла в дверь последнего дома в Лютном Переулке с красной табличкой: «Клиника лечения кровяных болезней». Закатив глаза от такой абсолютной иронии слов, девушка прошла и повернувшись к единственной отражающей поверхности — стеклянному стеллажу, привела макияж в порядок. В отражении она увидела тень, стоящую за своей спиной. Высокий, прилично одетый худощавый мужчина в тёмной мантии пригласил её в кабинет. Несколько напуганная таким внезапным приветствием, она оглянулась ещё раз и плотно закрыла за собой дверь.       Ничего необычного, просторное помещение с полками, прогибающимися под книгами, двумя креслами, стоящими рядом с кофейным столиком и дверью в конце. В щель приоткрытой двери Пэнси удалось рассмотреть палату и сосуды с красной жидкостью, расставленные вдоль стены ровными рядами. Мужчина заметив её взгляд, подошёл к этому месту, отвлекая её внимание, предложил присесть.       — Мисс! Не хотел вас напугать, обычно я заранее знаю о своих пациентах. Но вас, забыл записать. Вас не затруднит, напомнить? — он говорил с лёгким прищуром, плотно смыкая губы.       — Мисс Паркинсон, — она игриво улыбнулась, — Очень рада, что успела Вас здесь застать, — она поправила волосы и выпрямила спину, с присущим ей изяществом.       — Тогда точно, прошу прощения за такое недоразумение. Нечасто к нам заходят чистокровные ведьмы. Что вас беспокоит?       — Мистер Спаркс, я польщена таким приветствием, но я к Вам пришла с непрофессиональной точки зрения, — она держала маску уверенности.       — О, — он приподнял одну бровь, — Для разговора с настолько прекрасной женщиной, мне придётся предложить вам… он слегка сморщил нос и закончил, — Вина, полагаю?       По коже Пэнси пробежали мурашки, она мягко коснулась колена, опуская ногу вниз и закрывая разрез на бедре.       — Откажусь.       — Даже так, — он улыбнулся, и сердце Пэнси замерло, когда наружу показались два белоснежных клыка, — Чем могу быть полезен в таком случае?       — Меня просили передать Вам то, что может помочь вашему другу.       — Мисс, вы впервые говорите с вампиром, не так ли? — смотря на неё не моргая, произнёс он.       — Как это относится к тому, что я принесла Вам? — продолжая сдерживать свой страх сказала Пэнси и потянулась к своему пальто, занявшим место на столе за неимением вешалки.       — Потому что тому глупцу стоило подумать прежде отправлять такую юную красивую женщину прямиком к вампиру. Знаете, что происходит с настолько привлекательными ведьмами? — холодный голос лился из его рта, пока клыки прикусывали бледную кожу.       Мужчина решил затеять с ней игру, которую Пэнси давно избегала. Кошки-мышки в которых она становилась добычей. Теперь страх исчез, её пугали этим так часто, что теперь она знала — играть могут двое.       — Вы льстите мне, Мистер Спаркс, — изобразив смущение, сказала она, и снова приподняла ногу, чтобы идеальная линия кожи была хорошо видна.       Мужчина привстал и потянулся к ней, касаясь колена холодной рукой, когда она опустила крохотный свёрток на ручку его кресла. Спрятав улыбку, Пэнси проговорила над его ухом, наклоняясь ближе:       — Гермиона Грейнджер передала это вам, — он смутился и поднял глаза на неё, медленно поглаживая её ногу и постепенно отстраняясь.       — Мисс Паркинсон, стоило сразу сказать о своих друзьях. Боюсь, мне в таком случае нечего предложить, если вы конечно сами не захотите провести вечность в столь прекрасном теле, — он развернул бумагу и с презрением уставился на пустой флакон.       — Откажусь, — на её лице появилась едкая улыбка и мгновенно исчезла, — Возможно, вы проявите больший интерес к этому предмету, если узнаете её предложение. Порт-ключ для вашего помощника, — не прерывая зрительного контакта, она сказала.       — Для Тима? Но как он его получит? — в голосе Спаркса звучало недоверие.       — В Италии его встретит свой человек и свяжется с вами, остальное не должно вас волновать, — проговорив это она подняла пальто и, накинув его на плечи, закончила.       — Я подожду в коридоре.       Выйдя громкими шагами в тёмный коридор, Пэнси выдохнула и дала себе возможность наконец-то расслабить руки. Подрагивающими пальцами она закинула тёмную прядь за ухо, провела по линии лица и нервно пригладила платье. Мягкий бархат согревал, успокаивал, он был её бронёй в этом холодном месте. Дверь распахнулась, Мистер Спаркс молча протянул свёрток и скрылся в дальнем кабинете. Пэнси убрала руки в карманы пальто, вышла и аппарировала к воротам поместья.