Чёрная скала

      «Obscura — Power-Haus, Christian Reindl»       Серебристый олень проносился по извилистым улицам, задевая деревья, усыпанные снегом, огибая углы и проникая сквозь высокие стеклянные двери, пока стрелка часов медленно подходила к восьми. Приобретённая привычка появляться в офисе в первый день года появилась у Теодора лишь в последние годы. Поместье всё так же пустовало и встречало холодными стенами, а офис стал вторым домом. Сотрудников не было, но, проводя здесь большую часть своей жизни он успел разжиться приличным виски и сигарами на такой случай. Потакая обычным ритуалам, Тео взмахом палочки повернул переключатель на небольшом проигрывателе, ручка опустилась на пластинку, не спеша начинающую свой круг, и его кабинет заполнился звуками мягкого джаза.       Что может быть прекраснее великолепия города за окном, лежащего буквально в его руках и такого идеального одиночества. Пару раз его заставала Гермиона и составляла такую же молчаливую компанию. Каждому было о чём молчать, это, верно, их и объединяло. Они нашли силы там, где многие их бы потеряли. Вспоминая как она водила пальцами по ободку стакана, выпуская тонкие струйки дыма, Тео даже улыбнулся. Будучи настолько непроницаемой и холодной, Гермиона всегда сохраняла веру в то, что компания, их детище, делает правильное дело. Она не просто заботилась о сотрудниках, точнее сказать, она считала их всех и его — семьёй. А он считал её своей… Подругой было бы вернее всего. Без шуток, он и подумать не мог, что несносная Гриффиндорка будет для него так важна.       Иногда это выглядело достаточно комично, когда они засиживались в баре у Блэйза, за очередными разговорами о делах и жизни. Сливаясь с их командой из Слизерина в лице его, Забини и Паркинсон, Гермиона Грейнджер шутила про школьные годы, да и будь он проклят — настолько тонко и едко у неё это получалось, что в один вечер они торжественно вручили ей зелёный галстук. Их объединяло не многое, но это создало прочную связь, нерушимую и ему это нравилось. Возможно, поэтому он и не знал, как в это вписать хотя бы одну из своих пассий.       Пока в его голове возникали приятные картинки последней ночи, спокойствие нарушило лёгкое дуновение ветра, вызвавшееся в кабинет. За этим последовал серебристый свет и голос главного аврора проговорил:       «Приветствую главу юридической компании «Скала» и спешу сообщить, что не имея возможности связаться с Гермионой, вынужден отправить сообщение её коллеге и совладельцу. Вам необходимо приостановить деятельность компании немедленно и до выяснения деталей следствия. В срочном порядке передайте наши требования Гермионе Джин Грейнджер, которая на данный момент разыскивается. Поттер».       Салазар, блять. Паршивое начало года. Блять. Паршивое утро. Блять. Поттер. Невозможно быть настолько отчаянным, чтобы вступить в игру, всерьёз рассчитывая на победу и не имея при себе ничего достаточно весомого, чтобы произвести арест деятельности Скалы. Глупец. Гермиона его разорвёт на первом же слушании, если, конечно, не сделает это ещё до входа в зал суда. Звучало убедительно, пока Тео не понял одной простой детали: Поттер отправил сообщение ему. ЕМУ. Да, вдобавок, по его словам, не нашёл Гермиону. Салазар, ему не дали даже выпить сраный бокал виски в полном спокойствии.       В самом неблагоприятном расположении духа, он выкинул в сторону сигару, не успев её подкурить, надел пальто, нервно застёгивая тугие пуговицы, и коснулся монеты в кармане. Та за секунду впитала тепло его рук, Тео опустил голову в незаметном кивке, вскидывая воротник пальто, направился быстрыми шагами к лифту. Добравшись до нижнего этажа, он обернулся и поднял палочку. Рассекая воздух, движение за движением накладывали всё новые заклинания, превращая холл со множеством коридоров и дверей в абсолютно непроницаемое пространство, скрытое от чужих глаз. «Временно, это всё временно». Повторял Тео, убирая палочку во внутренний карман и отправляя сов с письмами для всех глав подразделений. Пока достаточно того, что все считают небольшим отпуском, каникулами. У него же была всего неделя, чтобы решить вопросы и найти Гермиону Салазар Грейнджер в этом городе, где его спешили опередить десятки авроров.

***

      Минуты становились короче, время ускользало от него, пока Блейз мерно натирал бокал и пытался выяснить слышал ли один из его барменов новые сплетни о владелице «Скалы». Судя по лицу мулата, скривившегося в недоумении, новостей было не много.       — Последний раз её видели здесь недели полторы назад. Больше она не появлялась, — он отложил полотенце и облокотился на стойку позади себя, подцепляя рукой откупорённую бутылку, — Будешь?       — Забини! Не лучшее время, чтобы пить! — Тео отмахнулся от него и, пошарив в кармане, вытянул потрёпанную сигарету, перебирая её быстро пальцами.       — Не будь таким ханжой, Amico mio, — уверенным глотком поглотив треть бутылки, Блейз отставил её в сторону и спросил, — Есть новости от Пэнси?       — Ничего, — как и в целом, здесь Тео пока не мог ответить больше, так как галлеон в кармане не нагревался, как бы он этого не хотел.       — Тогда жди. Она сорвалась сразу, как увидела твоё сообщение, — Блейз прикрыл рот, словно, вспоминая о чём-то важном, начал искать нечто под столом.       — С чего ты взял? Ты время видел? — в голосе брюнета не оставалось энтузиазма.       — Догадываюсь. Такие женщины не многословны. Зная Пэнси, она уже весь город заставила содрогнуться от своего взгляда и явно нашла беглянку. Как говорится — Chi cerca — trova, — подмигивая, мулат перепрыгнул через стойку и оказался прямо рядом с Ноттом, нервно докуривающим сигарету.       — Я не собираюсь сидеть и слушать твои поговорки. Появится — держи в курсе, — он метнул руку в воздух, сверкая монетой, а в ответ услышал негромкий смешок.       — Тогда сообщаю, что бестия в здании, — Блейз растянулся в улыбке, поднимая брови и взгляд в направлении двери, скрывшейся за спиной Тео.       Громкий стук каблуков по паркету запустил потоки ледяного ветра, а громкий женский голос возмущенно прорычал:       — Забини, научись обращаться к дамам по имени, — девушка сбросила чёрный плащ на пол и встала, разделяя собой двух мужчин.       — Итак, мальчики, нового не много. Начнём с хороших новостей или плохих? — Пэнси энергично застучала по столу, опуская обе руки на стойку за спиной.       — Не томи, у нас не так много времени осталось, чтобы ещё и ты меня тут развлекала своими викторинами, — Нотт продолжал сдержанно поджимать губы, пока Пэнси пренебрежительно закатывала глаза.       — Как грубо! Из того, что я успела узнать мне известно, что дома её нет, никто из знакомых о ней ничего не слышал. К тому же, репортёры Пророка молчат.       — С каждым словом всё увлекательнее. А хорошие новости есть?       — Это они и были, — она растянулась в услужливой улыбке и мгновенно стала серьёзнее, — Значит, что её либо нет в стране, что достаточно неплохо, когда тебя знает всё магическое сообщество, либо она скрывается там, где её и не подумают искать. Оба варианта хороши.       — Mia cara, а как же плохие новости? — Блэйз коснулся её щеки, на что Пэнси лишь прищурилась, обозначая свое возмущение.       — Ко мне приходил Поттер со всей своей шайкой авроров и подробно расспрашивал о том, что мне известно, — её слова заставили всех одновременно замереть, создавая напряжение, — В частности, его интересовал день приёма в твоём поместье, — она указала пальцем на Нотта, в глазах которого промелькнул страх.       Чёртов Поттер. Блять. Не мог же Уизли всё вспомнить, да и стали бы они искать Гермиону, если заклятье накладывал он. Успокаивая себя тем, что пока он был на свободе и не смотрел сквозь решётку Азкабана, Тео сделал достаточно непринужденный взгляд и ответил:       — Ещё бы! Не удивлюсь, если он пляшет под дудку своего ненаглядного рыжего дружочка, — все дружно усмехнулись и повернулись к стойке, призывая к себе бокалы.       — И что нам теперь делать? — спросил Блейз, наливая по бокалам остатки вина, — Насколько всё серьёзно?       Нотт покрутил бокал в руке, сделал глоток поморщившись, и положил на стол монету в один галлеон.       — Ждать. Мы единственные, кто знает, — он допил вино и опустил бокал под стойку, грузно выдыхая.       За ним последовал бокал Пэнси и Блейза, которые вторя Тео выложили монеты на стол. Все трое сидели в полной тишине, погрузившись каждый в свои мысли. Спустя несколько минут, Пэнси с несвойственной для себя строгостью проговорила:       — Помните. Что бы не произошло, какое бы решение она не приняла — мы здесь, чтобы защищать её. Мы дали клятву Нарциссе, и я лично спущу с вас двоих ваши причёсанные шкурки, если узнаю, что вы проболтались.       — Потише, королева драмы, — Забини умудрялся даже во всём этом безумии оставаться самим собой, — Никто не говорит о том, чтобы сбежать, поджав хвост.       — А мне достаточно сказать это вам лично, чтобы потом не испытывать угрызений совести, да, Блейз? — Пэнси сверкнула глазами в сторону мулата, который начал отмахиваться.       — Заканчивайте свои игры! И да, Пэнс, если бы кто-то хотел выйти из игры — сделал бы это раньше. Сейчас каждый из нас повязан, — он говорил правду, пожалуй, слегка сожалея о таком исходе.       — Ладно, мы можем на сегодня завершить эту не слишком полезную встречу, раз ни у кого нет ответа на самый главный вопрос этого квеста, — Тео поднялся, отвешивая небольшой прощальный кивок в сторону двоих друзей, замеревших чрезмерно близко друг к другу.       — Ты о чём? — хором проговорили Блейз и Пэнси, заставляя удивиться не только Нотта, но и самих себя.       — Мы так и не поняли, где она, — на этом он оставил бар, выходя на улицу и оставляя позади последнее место, где Гермиона могла быть.       

***

      Просидев в одном положении по меньшей мере больше часа, девушка бросила раздражённый взгляд на закрытую дверь перед собой, оглянулась на непринуждённо болтающую девушку в приёмной и, убедившись, что та за своим бездарным флиртом с младшим аврором не видит ничего вокруг, встала и с громом распахнула дверь.       — Гарри Джеймс Поттер! Несмотря на внушительную громкость её голоса, аврор не заметил её, выбрасывая навстречу комок смятого пергамента с криком:       — ГДЕ ТЫ?       Девушка увернулась от пролетевшего мимо орудия и встретилась взглядом с тем, кто всё еще числился её мужем. Он был порядком удивлён той, что грозно стояла в дверях, выразительно вглядываясь в обстановку вокруг него, скрестив руки на груди. Стопки папок, разбросанных по всей поверхности пола создавали полосу препятствий перед столом, с которого намеревались свалиться еще несколько пергаментов. В воздухе парили фотокарточки десятка людей, среди прочих были те, кто учился на год старше её. Между ними протянулись красные полосы света, соединяя между собой изображения, подходящие стройной цепочкой к девушке с каштановыми волосами и глубокими карими глазами, в которой Джинни узнала свою старую школьную подругу. Не позволяя воспоминаниям отвлечь себя от цели визита, она вскинула наверх брови и тем же возмущенным голом спросила:        — Где ты? Неужели так сложно найти пять грёбаных минут и ответить своей жене? — с каждым словом её наэлектризованные волосы подскакивали, словно разряды.       — Джинни! — Гарри обескураженный таким выпадом, даже не защищался, — Тебе сюда нельзя!       — О, так ты теперь говоришь со мной. Гарри Джеймс Поттер, — её крики прервал стук двери, захлопнувшейся обратно к большому разочарованию зрителей в приёмной.       — Милая, послушай… — он пытался спасти своё положение, но выходило паршиво.       — Нет, ты меня послушай. Мне неинтересно ЧЕМ и ПОЧЕМУ ты тут занят. Но как ТЫ мог распорядиться, чтобы к НАМ домой врывались ТВОИ авроры БЕЗ ВСЯКОГО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ, — Джинни шла к нему, наступая на ковер, будто на бумажное минное поле.       — Тебя не было всю неделю. Ты не появился дома даже ночью. Ладно, я могу понять, работа, могу понять, что ты выбираешь всё это, а не роль заботливого мужа и отца. НО! Джеймс ни на минуту не дает мне расслабиться со своими магическими экспериментами, швыряя предметы в разные стороны. Альбус плачет так, что его сам Мерлин услышит. Квартира похожа на палату Святого Мунго! А ты посреди дня подсылаешь ко мне своих гончих с расспросами о Гермионе вместо того, чтобы прийти и спросить у меня лично.       Больше не сдерживая свои эмоции, девушка обеими руками стирала с лица слёзы, льющиеся из глаз. Её плечи подергивались от всхлипов, волосы падали вперёд, прилипая к щекам. Гарри, спотыкаясь на каждом шагу, подлетел к Джинни, успокаивая:       — Тише, ну же, — он притянул её к себе, пока она, пошмыгивая носом, продолжила навзрыд плакать, — Милая, прости. Слышишь? Я не хочу, чтобы ты плакала, не хочу оставлять тебя одну. Правда. Но это дело…       Девушка, потирая нос, набирала воздух в лёгкие, с выдохами успокаиваясь. Отступив из объятий Гарри, она ещё раз посмотрела на хаос, среди которого они стояли и тихо проговорила:       — Это из-за Гермионы? Вы же её ищете? Почему сейчас? — красными от слёз глазами она взглянула на мужа, который лишь вздохнул.       — Я бы очень хотел рассказать тебе всё, но это… Дело касается в том числе министра и нам запрещено сообщать детали следствия.       — Ответь на мои вопросы, — Джинни настаивала на своём.       — Уф… — Гарри растрепал волосы на голове, и, нехотя начал, — Гермиона разыскивается, так как в деле появились новые показания свидетеля. Теперь у нас есть доказательства для того, чтобы её минимум допросить, а максимум…       — Посадить, — безликим голосом закончила за него Джинни.       — Именно, — он говорил с тяжестью в груди, — Поэтому авроры приходили к тебе. Я их сам отправил проверить всех бывших сокурсников, семью, коллег, да и прочих — от торговцев в лавках до секретарей. Пока — голяк. Никто ничего о ней не знает, как и мы не знаем, где она сейчас, — на последних словах он улыбнулся одним уголком.       — Ты ждешь, что появится тот, кто скажет, что это была не она? Ты пытаешься её оправдать? — она безошибочно попала в самую цель.       Час за часом, он посылал новые наряды в каждое мало-мальски связанное с ней место, преимущественно туда, где её знали ещё по школьной жизни, запомнили не бесчувственной куклой на пьедестале компании, а героиней войны и девочкой с огромными карими глазами. Но в отчётах его верных работников фигурировали пока лишь те, кто работал с ней или жил неподалеку. Ни те, ни другие близко знакомы с ней не были и рассказывали абсолютно бесполезные факты. Чтобы там не произошло у них с Роном, Кингсли явно боялся и мог значительно преувеличивать реальность. Тёмная магия в руках Гермионы Грейнджер? Бред. Пусть её ищет хоть вся Британия, но первым её должен увидеть он сам и поговорить. Каким бы ни был её ответ — он узнает его сам.       — Похоже на то, — выдавил из себя Гарри, возвращаясь в реальность, где его жена положила руку ему на плечо, — Думаешь, я ошибаюсь?       — Гарри Поттер — ты тот, кто всегда верил в других людей. От того, что она отвернулась от нас шесть лет назад — она не перестала быть важной частью наших жизней. Если хочешь знать моё мнение — она не была счастлива. Может, я сейчас скажу то, о чём мы все молчали, но точно не удивлю тебя этим. Всё время, начиная со свадьбы, она была сама не своя. Да и, будем честны, статья в Пророке про Рона и его… Кхм… «Прогулки», это не фикция. Я сама пару раз слышала, как девушки в магазинах шепчутся.       — Но, Джинни, тут речь не об интрижках — тут больше сотни дел, которые словно сфабрикованы её рукой для Визенгамота. Десятки людей, совершивших преступления, возможно убийства, на свободе благодаря ей, — он стянул с себя очки и прижался к тонкой руке, поглаживающей его волосы.       — Ты не узнаешь, как оно было наверняка, пока не спросишь её сам. Просто, если ты хочешь ей помочь — верь только самому себе и не слушай других. Каждый будет говорить то, что выгодно ему. А Гермиона… Она могла молчать, но лишь потому, что предпочитала не лгать тебе и мне в лицо, — Джинни улыбнулась, прижимая Гарри к себе ближе и целуя его в макушку.       Вечер подступал к своему завершению, свет уже слабыми лучами пробегал по стенам. Небо затягивалось тяжёлыми тучами, ветер свистел сквозь оконную раму. Дыхание Гарри замедлилось, он засыпал, показалось Джинни, которая, потрепав его по плечу произнесла:       — Не спать! — он посмотрел на неё уставшим взглядом, на его лице красовались следы бессонной ночи, — Так. Отправляйся домой и выспись. Пока дети у мамы — ты можешь немного дать себе передохнуть.       — А ты? — Гарри надел очки и поднял брови в удивлении.       — А я постараюсь быстро закончить вот с «этим», — она показала на кипы бумаг вокруг, — И присоединюсь к тебе. В конце концов — я чертовски давно не видела ничего, кроме дома.       — Джинни!       — Гарри! — она повторила его интонацию, — Не обсуждается, отправляйся домой! Немедленно!       Обессиливший в заранее проигранном споре с женой, Гарри поцеловал её в щеку и вошёл в камин в своём кабинете, скрываясь за облаком пыли. Собирая волосы в пучок на голове, Джинни в последний раз осмотрела «поле боя» и с лицом воина подняла палочку в первом заклинании, заставляя вещи подняться в воздух и упасть в равномерные кучи из одинаковых предметов. Книги к книгам, пергамент к пергаменту. Первые отправились ровным строем на полки, пыльного шкафа в углу кабинета, вставая одна за другой в ровные ряды. Довольная своим первым достижением, Джинни опустилась на колени рядом со стопкой колдо. Взяв их в руки — она начала раскладывать их в конверты, подписывая: «знакомые», «однокурсники», «друзья», «семья». Сердце сжималось, пока она выводила буквы на последнем. Странно, но единственной семьёй были все эти годы Уизли, теперь даже странно оставлять его вот так пустовать. Не давая себе терять время на рефлексию, Джинни упаковала все стопки и последней сложила колдографию Драко Малфоя — «однокурсники». Может, если вдуматься, последний курс он стал ей другом? Нет, оставим это главному аврору. Подумала Джинни и поднялась, склоняясь над стопкой дел и пергаментов.       Десятки папок с номерами взлетели, перемешиваясь между собой и опускаясь на полку в алфавитном порядке имён, начиная с «А» — «Амелия Никсон». А она им зачем? Вопрос в голове Джинни звучал так ясно, что она позволила себе проявить каплю лишнего любопытства и заглянула в папку, где красовалась бывшая девушка Джорджа. Ведьма, окончила Хогвартс годом позже, чем она сама. Потом поступила на службу в министерство секретарём в архив. Так, дальше ничего нового — проработала около двух лет и вышла в отставку. Да, они забыли упомянуть — бросила Джорджа без объяснений. Затем купила дом на окраине Лондона, знакомый район… Маггловский, ладно, дальше. Начала работу в «Скале». Что?! Джинни пролистала вперёд и не увидела ни единой строчки после этого. Странно. Она захлопнула папку и, стараясь не забыть задать вопрос Гарри о том, как она возникла в этой всей неразберихе, прошла к последней стопке пергаментов. Самому грандиозному сооружению из всего беспорядочно разбросанного по кабинету «важного мусора».       Прикинув лучший способ навести порядок в этом безумии, Джинни смахнула рыжую прядь с лица, постоянно выбивающуюся из пучка. Попробовав собрать отдельные разделы с именами, она рассекла воздух палочкой, но кроме двух одиноких листов, упавших на стол, ничего не сложилось. Не то. А если… Поднимая движением листы она произнесла заклинание, которое Молли часто использовала с колдо, показывая их одно за другим на семейных вечерах. Мелькая тёмными полосами, листы пергамента с шуршанием легли в ровную линию на полу, отмечая каждый последующий год отдельной стопкой. Собирая их с самого конца, Джинни заметила, что чем дальше она уходит в прошлое — тем больше удивления появляется внутри. Неужели всё это коснулось Гермионы, неужели всё это Гарри собирал, шпионя за ней. Ей не хотелось представлять себе картины того, как он тайком встречается с Роном, обсуждая её, подсылает Амелию к ней в компанию. Звучит довольно низко.       Последние. Всего несколько листов значились под датой «1999-2000». Немного: копия показаний Гермионы в зале суда над Драко Малфоем, прошение о переводе в новое ведомство, копия показаний защиты на суде Нарциссы Малфой, продажа дома, билеты в Австралию, заявление об уходе из Министерства, свидетельство о браке… Стоп. Перебирая еще раз даты в каждом из документов, Джинни вытащила три, в которых стояли одинаковые числа, совпал не только год, но и месяц, день… За месяц до свадьбы. Сдвинув брови, Джинни, ещё раз всмотрелась в цифры и её осенило, это было как раз за два дня до того, как она постучала в дверь Молли. Как раз в тот день Джинни сыграла свой первый матч с «Гарпиями». Семья это так шумно отмечала, что не заметила как появилась Гермиона. Другая — с гладкими прямыми волосами, тёмными, как и её глаза. Спокойная, со сдержанной улыбкой, она подозвала к себе Рона, и дальше они уже не знали, что конкретно она сказала ему, но он вышел, просияв и объявил, что им, конечно, нужно время, но свадьба состоится.       Зачем ей было продавать дом и уходить с работы, чтобы что? Выйти за Уизли? Нет, Рон, может, и был хорош в умении подыгрывать девушкам так, что те соглашались с его бредовыми идеями. Но умнейшая ведьма столетия, с перспективами занять достаточно высокое положение в Министерстве, вот так ушла? Зачем билеты? Если она собиралась уехать и бросить Рона, то зачем вернулась к нему и почему передумала?       Постояв с минуту, размышляя над судьбой загадочной Мисс Гермионы Грейнджер, так значилось на корешке её дела, превосходящего объёмами все остальные папки, Джинни положила листы на стол. Взяв в руки несколько чистых пергаментов — она взмахом скопировала текст и уменьшила, убирая в карман пальто. В качестве личного спокойствия, возможно, это было не так важно, но определенно, Гарри стоит взглянуть на это ещё раз. Нечто внутри неё подсказывало, что именно тот день в жизни Гермионы положил начало всему хаосу, мирно расположившемуся на полках в кабинете главного аврора.