Острота шипов алых роз

      Среди бесконечного хаоса в своей жизни Корнелия все же могла выделить три константы. Пусть это и касалось только одного вечера.       Первое. Выкуренная травка расслабила ее тело и расплавила, будто воск. Стыд и позор, учитывая, что между ее ног сейчас усердно трудится какой-то мужчина, а она даже не может в равной мере ответить на его ласки.        Второе. Неприличная доза обжигающего виски растеклась по организму, стирая знания о том, как зовут этого самого мужчину, как они очутились в ее квартире, как его язык оказался у самых чувствительных точек ее тела.       Третье. Завтра она наверняка задумается о том, что в двадцать четыре года такие вечеринки способны убить, когда столкнётся со всеми разрушительными последствиями: похмельем, головной болью и желанием влить в себя канистру воды. Но все это будет завтра, а пока ей чертовски нравилась такая жизнь.       Мужские пальцы крепче сжали ее бедра, отчего на нежной коже вспыхнули красные следы, чуть придвигая к себе, а язык прикоснулся к… — Ох!       Не сдержав сладкого стона, она откинулась назад, прислоняясь затылком и лопатками к панорамному окну, ощущая разгорячённым телом его приятную прохладу. Где-то там, за стеклом, сумерки уже опустились на Хитерфилд, затягивая своим густым чёрным полотном небосклон и зажигая бесчисленное множество звезд.       Корнелия любила этот город за его удивительную способность совмещать в себе, казалось бы, невозможное: шумный, порой даже сумасшедший ритм жизни мегаполиса переплетался с атмосферой спокойствия и уюта, что густым туманом растекалась по улочкам, стоило только солнцу прикоснуться к горизонту.       Хейл жила в тихом спальном районе города, где всё было знакомо до мельчайших деталей, но люди оставались чужими. Квартира на седьмом этаже старого дома стала для неё укрытием, своеобразной крепостью. Она редко выходила без необходимости и избегала случайных разговоров с соседями. Жизнь научила её прятаться — быть невидимой среди других.       Имена тех, кто жил рядом, оставались для неё загадкой. Но даже избегая общения, девушка не могла не заметить некоторые мелочи, из которых состояла их рутина. Она не знала историй, но подмечала эти особенные детали их жизни, наблюдала издалека. Ей это нравилось — быть просто зрителем, не вовлекаясь в чужие разговоры и хлопоты. Тихий район стал её убежищем, где можно было раствориться в повседневности, оставаясь при этом вне досягаемости.       Когда-то и в ее собственных буднях были яркие краски.       Элион.        Воспоминания о лучшей подруге прошибли подобно удару молнии, заставляя внутренне содрогнуться. Прошло ровно два года. Два мучительно долгих года с тех пор, как несчастный случай унёс жизнь близкого ей человека и одновременно раздробил кувалдой ее собственную. Воспоминания о том дне преследовали Корнелию в кошмарах, ровно как презрение и ненависть к самой себе.       Ничтожество. Она ничем не смогла помочь подруге, когда та нуждалась в ней больше всего. Эти чувства гноящейся раной разрастались у неё в груди. Отравляли рассудок, пока крепкий алкоголь не приводил в бесчувствие.       А ведь она могла спасти ее.       Бывали дни, когда ей становилось особенно тошно от самой себя. Тогда отвращение, ужас и паника стальной хваткой обхватывали горло, не позволяя даже вдохнуть. Ничто не могло подарить ей хоть унцию спокойствия. Лишь громкая музыка ночных клубов, заползающая под кожу, танцы до беспамятства, нескончаемое количество алкоголя и телесные утехи с незнакомцами могли немного притушить боль и подарить короткие мгновения затишья посреди шторма, продолжавшего бушевать внутри. Они стали своеобразной панацеей, лекарем, слегка залатавшим раны. Помогали держаться на плаву и не пойти ко дну. По крайней мере, ей так казалось.       Вроде бы глобально в Хитерфилде ничего не изменилось: горожане продолжали жить в своём размеренном ритме, мечтая и строя планы на будущее, но для Корнелии время будто замерло в одной точке, не позволяя ей двигаться дальше. Ни планов, ни целей, ни черта. Лишь огромная зияющая пустота, ядом растекающаяся по венам, сжирала ее изнутри, высасывала силы и тянула на самое дно. Туда, где царит кромешный мрак. Туда, где нет места чему-то светлому и прекрасному. Туда, откуда уже нет пути назад. Она безумно любила этот город и в равной степени ненавидела, потому что каждая улочка вскрывала незажившие раны, ворошила старые воспоминания и напомнила ей о собственной ничтожности. Об утрате, разорвавшей сердце в клочья.       Вспомнив о том, что она слишком надолго погрязла в раздумьях и была безучастна, Хейл заставила себя взглянуть на мужчину, стоявшего на коленях, и выдавила фальшивый стон удовлетворения, поощряя старания. Пусть потешит своё самолюбие и скорее убирается прочь из ее жилища. Она не собиралась оставлять его ночевать у себя. Незачем. Это лишь разовая акция, больше они никогда не увидятся. Корнелия не имела привычки привязываться или возвращаться к своим старым игрушкам, поэтому никогда не давала им надежду на продолжение или на то, что это что-то большее, чем просто секс. — Нежнее, — поморщившись от несколько грубого давления пальца на клитор, девушка перехватила горячую ладонь. — Чуть медленней и осторожней…       Направив его пальцы в плавные круговые движения, Хейл расплылась в довольной улыбке. — Да… Вот так.       За эти годы она сумела изучить себя, собственные вкусы и предпочтения. Знала, как достичь наслаждения самой и подарить его партнеру. В ее постели побывали разные любовники. Этот был неплох, но ей встречались и лучше. Хотя иногда попадались и хуже. После таких она обычно задавалась вопросом, как можно дожить до весьма зрелого возраста, так и не научившись доставлять женщине удовольствие?       Его руки заползли под бесформенную на ее фигуре рубашку, оглаживая округлые бедра и задирая вверх грубую ткань. — Нет! — Корнелия резко пресекла эту попытку, заработав недоуменный взгляд мужчины, а потом уже спокойнее продолжила: — Обойдёмся без этого. Просто продолжай делать то, что делал.       Секундное молчание, повисшее между ними, блондин использовал, чтобы скользнуть по строгому лицу девушки, а затем безразлично пожал плечами, мол, как скажешь. Когда его жаркие поцелуи вновь обрушились на внутреннюю сторону бедра, прокладывая дорожку к ее лону, с губ Корнелии сорвался вздох облегчения, который мужчина наверняка принял за наслаждение.       Плевать. Только бы больше не пытался ее раздеть.       Запустив тонкие пальцы в его светлые волосы, она прикрыла веки, пытаясь вновь расслабиться и отдаться наслаждению, но оно почему-то упорно отказывалось приходить. А бесцеремонный громкий стук в дверь и вовсе помножил на ноль все ее планы на этот вечер. Сегодня что, все земные силы сплотились против нее? — Ты кого-то ждешь? — отстранившись, поинтересовался блондин. — Да, сову с письмом счастья из Хогвартста, — буркнула Хейл, сердито сверкнув глазами в темноте. — Конечно же, нет! В моей квартире и так слишком много душ на один квадратный метр.       Мужчина кивнул и хотел было подхватить ее ногу, чтобы закинуть себе на плечо, продолжая начатое дело, но куда более настойчивый и требовательный стук вновь обрушился на дверное полотно, угрожая в какой момент просто вырвать его с петель. Прошептав что-то непристойное, Корнелия раздраженно оттолкнула от себя незнакомца, отчего тот неловко рухнул на спину, утратив равновесие от неожиданности. Переступив через распластанное на полу тело, она пошлепала босыми ногами в коридор, небрежно застегивая пуговицы чужой рубашки. «Хейл, тебе явно кто-то насрал в карму»       По дороге врезалась плечом в стену, грязно выругалась, несколько раз споткнулась об разбросанную обувь и бутылки, но всё-таки добралась до прихожей, клацнув включателем света. Затуманенные алкоголем зрачки зацепились за неоновые цифры на экране часов «00:33».       Ну и какого придурка принесло в такое время? Пожалуй, эта первая мысль, мелькнувшая в голове. Корнелия шагнула к комоду и принялась спешно выдвигать ящики, задавшись четкой целью.       Вечер был безвозвратно испорчен. Вторая мысль, заставившая недовольно скривиться. В объятия блондина она уже не вернется. Сейчас только разберется с проблемой за дверью, а следом и горе-любовника выгонит. Оставшееся время использует для того, чтобы выспаться.       Третья мысль раздражала не меньше предыдущих. Гостей она не ждала, а незваный посетитель приносил либо дурные вести, либо отнимал время попусту.       Когда кончики пальцев ощутили знакомую прохладу металла, торжественная улыбка мелькнула на распухших от поцелуев губах. Вытащив из ящика пистолет, она проверила количество патронов в магазине и уже более уверенной походкой направилась к двери. Жизнь научила ее всегда готовиться к худшему и держать свои клыки заточенными, а оружие — заряженным. Нет, ослепить противника голым задом было бы не самым плохим вариантом, но пистолет как-то привычнее. Вдруг попадется кто-то не сильно впечатлительный.       Корнелия открыла входную дверь, злостно дёрнув ручку, представляя, что это шея нарушителя ее спокойствия. — Я никакую доставку не заказывала, брошюры по духовному развитию меня тоже не интересуют, — холод и резкость тона обрушились на незваного посетителя горной лавиной, угрожая смести своим напором с ног. — А если вы — мой новый сосед и не можете найти, где в этом доме находится прачечная или вам понадобилось сделать дубликаты ключей от почтового ящика, могу посоветовать отличную методичку «Помоги себе сам».       Сквозь небольшую щель она сумела различить перед собой внушительную мужскую фигуру. А точнее — гору мускул, подпирающую ее дверь.       На доставщика незваный гость мало похож. С таким хмурым и серьезным лицом ему разве что вышибалой в ночном клубе работать. Такой же грозный, молчаливый и безнадежно тупой, раз решил заявиться к ней под порог в такое время, когда все нормальные люди уже спят давно.       Решив, что сказала все, что хотела, блондинка попыталась закрыть дверь, но незнакомец заклинил ее сапогом. Тупой. Он абсолютно точно был тупым. В этом больше не было никаких сомнений. — Какого черта?! — ноздри девушки гневно раздулись, а в висках зашумело от ярости. — Прибереги своё остроумие, ведьмочка, оно тебе ещё понадобится. Совет Кондракара желает тебя видеть.       Ведьма, Совет Кондракара — слова, бьющие точно в цель. Они разворотили шкатулку памяти Хейл, выпуская наружу безудержный рой воспоминаний. Не выдержав этого натиска, она пошатнулась назад точно от хлесткой пощёчины и испуганно распахнула глаза, давясь вспышками из событий прошлого. Дозы алкоголя улетучились, будто по щелчку пальцев, рассудок стал ясным, а на подкорках сознания крутилась эта фраза незнакомца, брошенная с нахальной ухмылкой. Эти слова недоступны простым жителям Хитерфилда. Перед ней стоит сейчас кто-то из ее старой жизни. Жизни, от которой она бежала. Пряталась. Топила в алкоголе. И надеялась никогда больше возвращаться. Но у судьбы были свои планы на этот счет. Иначе как можно объяснить эту идиотскую шутку: прошлое, которое она ненавидела до дрожи, спустя два года нагнало в собственном доме. Ворвалось ураганом посреди ночи, нарушило ее покой и прожигало взглядом изумрудных глаз, заставляя кипеть кровь в венах. Прежде чем осознать, что делает, Корнелия вывела руку из-за спины и отточенным движением нацелила пистолет в грудь мужчине. Ярость. Жгучая и ядовитая взорвалась внутри, пластая своё пламя на всех вокруг. Стала центральным чувством, за которым девушка следовала.       За спиной раздался шорох, и она бросила короткий взгляд через плечо, замечая испуганно застывшего любовника. Мгновение, и его силуэт заметался по квартире, разыскивая и спешно натягивая одежду. — Смелый, но одновременно глупый и абсолютно напрасный порыв, — хмыкнул незнакомец, безразлично поглядывая на оружие. — Убьешь меня — Кондракар отправит за тобой других охотников и будет делать это до тех пор, пока не добьётся своего. Да и не стоит пачкать свои прекрасные ручки моей кровью, стражница. В этом мире уже и без тебя целая очередь желающих сделать это. Стражница. Это слово было удавкой на ее хрупкой шее, плотно сжимавшей и мешающей спокойно дышать. — Что такого срочного случилось, раз Кондракар послал за мной одного из своих цепных псов? — скучающе поинтересовалась она, опуская оружие. Незачем ввязываться в битву, которую не сможешь выиграть. — У Мудрейшего потерялся любимый амулет? Люба не может вспомнить, каким ключом открыть зал с Орамерами? Тибор стал настолько стар, что… — Следи за языком, — рыкнул он. — Какая поразительная преданность. Впечатляет, — хмыкнула Хейл, окинув его таким презрительным взглядом, после которого любой бы невольно почувствовал себя куском дерьма. — Только вот, если ты готов быть хорошим мальчиком и подносить хозяйские тапки по первому же требованию, то я нет. Передай им, если хотят видеть меня во дворце, то пускай сначала поцелуют мой прекрасный зад. Изумрудные глаза встретились с ее. Холодными и колючими, как зимняя ночь в горах. Ни радости, ни света, ни живого блеска. Мужчина проглотил все язвительные ответы, крутившиеся у него в голове в этот момент, напомнил себе, что здесь не поле сражений, и он не ведет с ней поединок. Перебрал в памяти все, что ему поручили сказать, и невозмутимо продолжил: — Меня просили не только уведомить тебя, но и доставить на встречу. И я это сделаю. Надеюсь, тебе хватит благоразумия не испытывать мое терпение на прочность, и мы сумеем обойтись без применения грубой физической силы. Святые Орамеры, ну и женщина! Едва ли Калеб мог припомнить кого-то, кто решался бы так открыто противостоять ему, да еще и с такой ядовитостью. Она же швыряла в него всю непокорность, демонстрируя это всем своим внешним видом. Его собственные воинские инстинкты тут же пробудились, готовясь вступить в схватку с ее упрямством. Стоять на своем, изнурять и ждать, пока один из них не сдастся первым. — У тебя есть час на то, чтобы привести себя в порядок и собраться. Потом я поднимусь проверить, как твои успехи, — заметив тени сомнения, мечущиеся по лицу блондинки, он понял, что она сдалась. Победа в этом сражении осталась за ним. Вспыхнувший соблазн издевательски кинуть в нее нахальную ухмылку, он благоразумно потушил. Нечего размахивать руками перед хищником. — Я в полном порядке.       Своеобразное приглашение присмотреться к ней получше. Он принял этот вызов. Скользнул взглядом по длинным и стройным ногам, по изгибу бедер, тонкой талии, поднялся к груди и острым ключицам, выглядывающим из-под мешковатой мужской рубашки, и задержался на лице. Хмуром, исхудалом, неестественно бледном. Красивые черты, но лишенные каких-либо искорок жизни внутри. Будто кто-то невидимый разворотил и вытянул из нее душу, оставив лишь физическую оболочку. Фарфоровая кукла. — Вышвырни это недоразумение из своей спальни, пока он не сломал себе шею, карабкаясь на пожарную лестницу, — словно в подтверждение его словам из квартиры донесся глухой грохот. Корнелия втянула воздух сквозь плотно стиснутые зубы. — Прими душ и смой с себя этот отвратительный запах. Смесь перегара, секса и ещё черт знает, какой дряни. — Мой любимый парфюм. Называется «Сильная и независимая», — язвительная улыбка полетела прямо в незнакомца. Хотя в этот момент ей хотелось запустить в него чем-то более тяжелым. Сковородкой, например. — Скоро вернусь. Будь умничкой и не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость, — в той же манере ответил он, и следом входная дверь захлопнулась перед самым его носом. Размышляя о том, как динамично развиваются события этого вечера, мужчина вышел на улицу, насвистывая себе под нос незатейливую мелодию. Опустившись на скамью у подъезда, он подставил свое лицо под потоки прохладного ночного ветра. Тот помогал немного успокоить мысли и дарил такие драгоценные дозы спокойствия. Зеленые радужки пробежались по зданию высотки и застыли на седьмом этаже, разглядывая окна, в которых вспыхнул свет и мелькнул женский силуэт. Калеб задумчиво наблюдал за хрупкой фигурой, прежде чем хозяйка квартиры решила задернуть шторы. Сегодня ему понадобится вся его воинская выучка и сила, потому что уже совсем скоро начнется очередное сражение…

***

Бредя по коридорам, вымощенным из белого камня, Корнелия поправляла кожаные ремешки амуниции на поясе, пытаясь закрепить кинжал. Когда она последний раз была во дворце? Год назад? Два? Кажется, это был день прощания с Элион. Обжигающая горечь воспоминаний подкатила комом к горлу, заставляя поморщиться, будто от пропущенного удара под ребра. С момента прошлого визита здесь ничего не изменилось. Да и могло ли? Это место неподвластно ни времени, ни пространству, ни законам природы. Кондракар — измерение, по словам Оракула, возникшее из мощного всплеска энергии, служило щитом между мирами. Не позволяло злу из Меридиана пробираться на Землю. Поддерживало мир и порядок во Вселенной, создав Завесу. По крайней мере, так было раньше… Кожей почувствовав на себе тяжелый взгляд, Корнелия резко повернулась вправо, отмечая, что охрана, приставленная к ней, беззастенчиво пялится на неё. Это было отнюдь не праздное любопытство или заинтересованность, а — страх. Леденящий и почти животный, заползающий под кожу. Будто они сопровождали не хрупкую девушку, а демона, вырвавшегося из глубин ада. Их руки судорожно сжимали эфесы мечей, готовые в любой момент пустить оружие в бой. Уголки губ тронула легкая ухмылка. Перехватив взгляд одного из охранников, Хейл игриво подмигнула ему, едва сдерживая смех, когда щеки парня зарделись красным, и он поспешил смущенно отвернуться. — Дальше пойдёшь сама, — уже знакомый голос разбил туманную тишину вокруг, заставил вздрогнуть от неожиданности и распахнуть веки. Корнелия уставилась на двери, ведущие в зал с Ормерами, а потом взглянула на мужчину, что бесцеремонно ворвался к ней посреди ночи, вырвал из жарких объятий и притащил сюда. Яд тут же вскипел в груди, и ей безумно захотелось выплеснуть его на кого-то, побольнее укусить, точно гадюка. Пускай она не может исполосовать кинжалами, но вот словами ей никто не запрещал. — Можешь гордиться собой, ты — отличный цепной пёс. Выполнил задание, нашёл и доставил меня сюда, — девушка слегка склонила голову набок. Жест хищника, изучающего свою добычу и готового в любой момент совершить прыжок, чтобы вцепиться в горло. — Хозяева будут довольны. Может быть, они даже подкинут тебе косточку или почешут за ухом. Провоцировать, играть с огнем, а потом ждать, когда грянет буря — это было неотъемлемой частью натуры. Такое себе хобби. Да, опасно, но зато как зрелищно! Издевательски похлопав его по плечу, Корнелия уверенно направилась к двери, смакуя своей маленькой грязной победой. Взгляд, которым он провожал ее, ощущался на коже, как и обжигающая ярость, хлыставшая спину. Такая сильная и прекрасная в своей первобытности эмоция, что еще немного и вызовет у нее зависимость. Станет личным сортом героина. — Стражница! Твердый голос заставил остановиться, облизнуть пересохшие губы, предвкушая сладость очередной перепалки, и обернуться с лукавой усмешкой. Она позволила изумрудным радужкам изучить свое лицо, не упуская соблазнительной возможности и самой рассмотреть его черты. Неожиданно взгляд мужчины опустился вниз, оставляя на коже невидимые ожоги, и замер на ее груди. Корнелия уже собиралась высмеять примитивность его мышления, но когда осознала, на что именно указывали зеленые глаза, раздраженно шикнула. Собираясь впопыхах и под дозами алкоголя, она даже не заметила, что неправильно застегнула пуговицы на рубашке, поэтому теперь ткань топорщилась в некоторых местах, являя взору то, что должно было быть скрыто. Мысленно чертыхнувшись, Хейл кое-как совладала с непослушными петельками, привела себя в порядок, вдохнула поглубже, будто готовясь нырнуть под воду, и осторожно толкнула дверь, за которой ждала неизвестность.

***

      Входя в этот зал, Корнелия всегда чувствовала, как в груди пробуждается и мечется ее магия. Она крепла, разрывала все невидимые оковы, растекалась теплыми волнами по венам, почуяв поблизости Орамеры. Две частички одного целого взывали друг другу. Стремились встретиться и слиться воедино. Хейл не могла устоять перед этим желанием и заворожённо двинулась к алтарю. Поднесла руку к своей сфере, и зеленый огонь бликами отразился в глазах. Кончики пальцев согревало приятное ощущение тепла и могущества, а висках пульсировало одно-единственное желание — прикоснуться к источнику своей силы. Позволить ей поглотить себя. Наполнить вновь и избавить от этой всепоглощающей пустоты.       Потому что сейчас она ничего не чувствовала. Ни единого отклика внутри. Был лишь холод, сковывающий коркой льда внутренности. — Давно я уже не видела Орамер Земли таким могущественным, — ровный голос прозвучал позади и заставил замереть, затаив дыхание. Люба. — Бывали дни, когда он слабел настолько, что совсем переставал излучать свет. Становился совсем тусклым пятнышком на фоне остальных. Казалось, вот-вот тьма поглотит его окончательно. — Сомневаюсь, что вы позволили бы этому случиться. Могущество Кондракара для вас превыше всего. Превыше личных интересов и людских жизней. — Что стоит жизнь одного, когда на кон поставлена судьба целой Вселенной? Ничего. Горькая правда, которую Корнелия уже успела познать. Братству нет дела до потерь и загубленных судеб, когда появляется угроза их правлению или Завесе. Играючи, они кидают своих людей в самые гущи сражений, как разменные монеты. Благая цель ведь всегда оправдывает средства… Хейл ненавидела этих высокородных созданий, как никогда и никого, исключая только свой будильник по утрам. С ним у нее тоже приятельские отношения не складывались. — Возможно, в прошлую нашу встречу я не ясно выразилась, но ваши интриги и проблемы спасения Вселенной — больше не моя забота, — обернувшись, она гордо расправила плечи и с вызовом взглянула в лицо каждому члену Совета. Скорее наступит себе на горло, чем покажет, что покорилась их воле. — Удачи в поисках нового героя человечества! В зале начала греметь и собираться магия, исходящая от представителей Братства. Сила нависла над каждым грозовой тучей, воздух накалился и стал потрескивать от скопившегося напряжения. Еще немного и грянут молнии. — Ты слишком долго делала, что хотела. Слишком долго держалась вдали от дел Кондракара и Завесы. От своих обязанностей, — кровь Корнелии вскипела от этого осуждающего тона Тибора. Они ни черта о ней не знают, чтобы судить. Да и кто наделил их таким правом? — Мы дали тебе время. Только теперь видим, что напрасно. Единственное, в чем ты преуспела за эти годы — бесполезном прожигание собственной жизни и стремительном падении на самое дно. — Так мы здесь для того, чтобы обсудить мою личную жизнь? — хмыкнула девушка, продолжая держаться воинственно. — Я не против посплетничать, но как-нибудь в другой раз. Спешу продолжить бесполезно прожигать жизнь. — В прошлый раз темница сбила с тебя всю спесь и сделала сговорчивее, — магия Тибора вновь прогремела по залу, и в этот раз Корнелия кожей ощутила все ее могущество. Она чем-то напомнила ей смерч. Когда грозовые облака постепенно собираются в кучу, пока не образуют единую силу, сметающую все и всех на своем пути. — Пора вновь преподать тебе урок. Если мы не в состоянии совладать с одной взбалмошной девчонкой, способны ли мы вообще управлять Кондракаром? — Я не ездовая лошадь, чтобы мною управлять и дергать за поводья, — ведьма оскалила зубы, вступая в поединок с магией Тибора, намеревающейся поставить ее на колени. Хейл напряглась как струна, сопротивляясь его силе, ненавидя какую-то жалкую часть своей личности, покорную воле члена Совета. Корнелия знала о могуществе Братства. Видела и чувствовала, находясь рядом с ними. Однако она стойко выдержала битву взглядов. Кинув в него каждую крупицу бунтарства, которую могла собрать, хотя ее колени были уже готовы подчиниться приказу и послушно подогнуться. Сжала кулаки и заставила тело слушаться ее, а не Тибора, когда он обрушил новый поток магии, стремящийся повалить на лопатки. — Довольно! — властный голос Оракула стрелой разрезал пространство, усмиряя шторм, что грозил выплеснуться в нечто ужасное и разрушительное. Тибор плотно стиснул зубы от злости, но прекратил попытки атаковать Хейл. Девушка же в этот момент ощутила облегчение и легкую дрожь в конечностях, когда тело стало снова подвластно ей одной и ничто больше не мешало вздохнуть полной грудью. — Ты — стражница Завесы, Корнелия. Ты давала клятву защищать миры от тьмы, стремящейся их разрушить. Поддерживать равновесие и гармонию. Быть щитом. Такие клятвы невозможно разрушить или забрать назад. Они скреплены кровью и ценятся превыше всего. Даже нашей собственной жизни. Хочешь увидеть, чем закончилось твоё желание держаться подальше от дел Кондракара? В следующее мгновение Корнелия ощутила, как когтистые лапы чужой магии подползли к стенкам ее сознания. Сначала они будто просили разрешения проникнуть и скреблись о заслоны, а потом впились в них, разрывая на мелкие кусочки и вызывая такую боль, от которой захотелось взвыть. Колени подкосились сами собой, и девушка рухнула на пол, закрывая лицо ладонями. Будто это могло уберечь от того, какие картины стали мелькать в голове. Горло сдавило спазмом от приступа тошноты. Кровь. Она была повсюду: на стенах, на полу, на потолке, на зеркале в прихожей, растекаясь и оставляя багровые разводы на поверхности. В воздухе ощущался ее металлический запах, который уже намертво въелся в стены этого дома. Но даже он не сумел перекрыть композицию, сотканную из горького отчаяния, леденящего страха и безысходности. Корнелия знала этот аромат не понаслышке, вкусив каждую его нотку. Так пахла смерть. — Айдахар, — где-то на периферии, будто из-под толщи воды звучал голос Оракула. — Этой ночью чудовище нашло лазейки в Завесе, проникло в мир людей и напало на семью. Это откровение было сродни хлесткой пощечине, от которой она пошатнулась и придержалась рукой за дверной косяк. Ледяной глыбой Корнелия застыла на пороге чужого дома, пытаясь удержать сознание на тонкой и зыбкой грани между происходящим в одном из спальных районов Хитерфилда и сладостным небытием. Память издевательский воспроизвела образ монстра, с которым Хейл однажды уже успела познакомиться. В качестве памятного подарка после этой встречи у нее остался огромный уродливый шрам на внешней стороне бедра, плавно перетекающий красными бороздами и на внутреннею. Еще одним сувениром от гостя с той стороны Завесы стали адские боли в ноге и хромота. Дерьмовый выбор подарков. — Сначала Айдахар напал на мужчину. Главу семейства встревожил лай собак во дворе, и он решил выйти проверить, не догадываясь, что за дверью уже поджидает смерть. Входная дверь мерзко поскрипывала, издавала жалобные звуки, болтаясь на одной петельке, а рядом лежало тело. Изуродованное, разорванное, покрытое следами когтей и зубов. С отсутствующими конечностями и в луже собственной крови. Мужчина не пытался дать отпор, не сопротивлялся и наверняка даже не понял, как погиб. Все случилось слишком быстро. Открытые остекленевшие глаза, распахнутые от ужаса, смотрели куда-то сквозь миры и пространства. Куда-то в вечность, где душа становится свободной от земных оков и обретает долгожданный покой, наступающий после пережитой агонии. Корнелия зажмурилась, чтобы лежавшее перед ней тело хоть на одну секунду перестало жечь взор. Тьма услужливо приняла ее, дыша горечью в пылающее лицо. А ведь когда-то она тоже могла оказаться на месте этого человека, лежа поломанной куклой и испуская последний вздох, пока чудовище терзало и вгрызалось в плоть. Бесконечно возвращаясь в кошмарах к тому злополучному вечеру, Хейл до сих пор не понимала, почему ее жизнь не оборвалась тогда. — Позже на грохот спустилась женщина… Раздирающий душу женский крик, и следом сменилась картинка, добивая состояние равновесия, когда взору явилось… — Хватит! — прокричала Корнелия, задыхаясь от увиденного. Внутри нее что-то надломилось, пуская мелкие трещины. Закачав головой из стороны в сторону, она будто пыталась согнать морок и вырваться из плена магии Оракула. Но что-то могущественное и темное удержало мертвой хваткой сознание посреди этого дома, вынуждая стать свидетелем трагедии. Не позволяло сомкнуть веки, отвернуться или убежать, напоминая капкан, что захлопнулся, поймав в свои сети жертву. Какой-то особый и извращённый вид пыток. — Сестёр он нашёл в детской. Девочки пытались спрятаться от него за шторой. Корнелию перекинуло в комнату, где в пространстве еще витали зыбкие, туманные образы чего-то светлого и прекрасного, задевая, щекоча и будоража своими крылышками воображение. Красочные рисунки, висящие на стенах, мягкие игрушки, рассаженные на кровати в каком-то определенном порядке, и большой кукольный дом — все это служило порталом в то время, когда этот дом еще был обителем любви, семейного уюта и комфорта. Сейчас не было ни черта. Ни радости, ни детского смеха, ни жизни. Лишь гнетущая тишина, холод, пробирающий до самого основания, и тьма, поглотившая все хорошее, что когда-то цвело в этом жилище. Светлые обои, исполосованные когтями, беспорядок и брызги крови на занавесках — такой была реальность. Она с неприкрытой жестокостью била Корнелию, заставляя сжаться в комок и хрипеть от боли. Подогнув колени и прикрывая голову руками, Хейл ощущала каждый новый выпад. По ребрам, груди, животу, голове. Туда, куда попадет. Принимала каждый удар своего невидимого противника, даже не пытаясь защищаться. Она заслужила каждую порцию этой боли. Виновна и готова понести свое наказание. Поток злобы, ненависти и отвращения накатил на Корнелию, разворачивая в душе что-то тайное и скрытое очень глубоко. Она ведь могла спасти их. Не допустить этой трагедии. Но не сделала ни черта, потому что пока чудовище из другого мира рвало тела этих несчастных, была слишком занята, трахаясь с очередным незнакомцем. Она — соучастница этого преступления. Их кровь на ее руках, так же как и кровь Элион. История повторилась. В памяти так и мелькали картинки из прошлого: такой же теплый летний вечер, Элион, монстр, появившийся из ниоткуда, ужас в глазах подруги, следом ее крик, хруст позвонков шеи… — Айдахар скрылся до появления там наших охотников. Каких-то новых лазеек в Завесе мы не обнаружили, поэтому предполагаем, что чудовище не вернулось на Меридиан, а все еще рыщет где-то на Земле. Сознание постепенно возвращалось, но все еще не цеплялось окончательно за физическую оболочку, удерживая ее в пограничном состоянии какого-то затмения. Внутри взорвался хаос, и она против воли оказалась в самом его эпицентре. Там, где бушуют шторма, а маяком, направляющим к спасению, была одна-единственная мысль. Отыскав в себе остатки моральных сил, Хейл сумела подняться с пола, сжав кулаки до побелевших костяшек. Глаза поблескивали от скопившейся влаги, но во взгляде не было ни грамма затравленности или растерянности наивной жертвы, угодившей в ловушку. Голубые радужки казались острейшей сталью, способной проткнуть тело насквозь. Этот холод металла переплетался с безудержным пламенем решительности, образуя поистине смертоносное оружие. — Я найду эту тварь и отправлю назад в ад.       На лице Оракула мелькнула мрачная ухмылка. — С возвращением, стражница. Только в этот раз ты будешь работать не сама.