Цена побега

Что за комиссия, Создатель, Быть взрослой дочери отцом! А.С. Грибоедов, «Горе от ума»

Господин Ирсианнар, нестарый ещё вдовец, в последнее время был обеспокоен одним обстоятельством. Его юная шестнадцатилетняя дочь была излишне романтична и мечтательна. Но не это пугало её отца, а предмет мечтаний. Элессантэ грезила об эльфах. О бессмертных колдунах из-за Моря, чьи цели были ведомы только им самим и не несли блага никому из людей. Последние шпионы ненавистного Запада бежали из страны перед грозным взором государя Ар-Фаразона и его мудрого советника. А Элессантэ хранила в памяти запретные, но ещё не померкшие легенды Древних Дней и рисовала лёгкие корабли под парусами, похожими на закатные облака. Конечно, она многое понимала и никому не поверяла своего сердца. Прежде она делилась сокровенным с матерью, но вот уже четыре года госпожи Итилиэль не было среди живых. Зато с некоторых пор у Элессантэ появилась невидимая привязанность. Однажды она, словно бы в шутку, заявила отцу, что никогда не выйдет замуж, потому что ждёт своего возлюбленного — эльфийского князя. Тогда отец только снисходительно усмехнулся девичьим причудам — посоветовав, однако, меньше болтать о них; но шло время, а дочь не проявляла интереса ни к одному мужчине. Одним словом, причины тревожиться у господина Ирсианнара были более чем вескими. Но его тревоги ещё больше усилились, когда господин Атанамон, занимавший высокий пост в личной гвардии Ар-Фаразона, пришёл просить руки Элессантэ для своего сына. В юности они были друзьями, но их пути разошлись, когда Атанамон выбрал военное поприще, а сам Ирсианнар поступил на гражданскую службу. В ответ на эту просьбу Ирсианнар мягко тронул его за плечо и сказал со всей искренностью, на которую был способен: — Друг мой, я всем сердцем радовался бы этому союзу… — Ну так за чем дело стало? — нетерпеливо перебил его Атанамон. — Только не говори мне, что она уже обручена! — Нет, затруднение в другом, — покачал головой Ирсианнар. — Я не уверен, что она будет хорошей женой твоему сыну. Элессантэ совсем не интересуется делами хозяйства и, кажется, даже не помышляет о супружестве. — О чём же она помышляет? — глумливо усмехнулся Атанамон. — Да о сущих глупостях, — отмахнулся Ирсианнар, чувствуя, как стянуло холодом кожу между лопатками. И с видимой небрежностью пояснил: — Ждёт, что к ней прискачет рыцарь в сияющих доспехах, стяжавший славу под знамёнами нашего государя. Не успели дозвучать эти слова, как Атанамон встал навытяжку и громко прокричал: — Да здравствует Ар-Фаразон Великолепный, повелитель моря и суши, и да продлятся его дни! Да здравствует Зигур Мудрейший! А потом уже обычным голосом сказал: — Мой сын не трус и не дурак, и достойно служит государю. И дай-то Мелькор, впереди у нас много боевых походов. Так что будет твоей красавице… ох-ох-ох, сиятельный рыцарь! А до той поры она успеет намечтаться в супружеской постели — лучше всего дурь из головы выбивает хороший крепкий мужской корешок. Ирсианнар понял, что Атанамон позволяет себе такие вольности, потому что желает показать свою власть. Но ему почему-то даже не хотелось осадить наглеца. Вот только странно и… сладко? — дрогнуло внизу живота.