Цена побега

Когда оцепеневшего в ужасе Ирсианнара препроводили в нужный кабинет, в первый момент он позабыл о своём страхе, потому что его встретила женщина несравненной красоты. Большие глаза, высокие точёные скулы, узкий подбородок — в ней явственно читалась примесь эльфийской крови, но никто не посмел бы сделать этой красавице такой комплимент. То была Энкавэдель Эрейлас, дознаватель тайной службы, подчиняющаяся лично советнику Зигуру. Некоторое время она не мигая смотрела на вошедшего, а затем любезно пригласила его сесть в кресло напротив. Светильник над её головой оказался направлен прямо в лицо Ирсианнару, оставляя в тени саму госпожу Эрейлас, но она отклонила лампу в сторону, и теперь они видели друг друга одинаково хорошо. — Так что случилось с вашей дочерью, господин Ирсианнар? — спросила госпожа дознаватель, всем своим видом выражая участие. — Она… вы же знаете, она страдала… душевной болезнью, — поспешно заговорил безутешный отец. — Только, во имя Дарующего Свободу, не подумайте, что это было наследственное! Она родилась совершенно здоровой… — Не волнуйтесь, это мне известно, — успокоила его госпожа Энкавэдель. — В детстве Элессантэ сильно испугалась лошади и после этого стала… немного странной. Воистину прискорбный случай, но вашей вины здесь, разумеется, нет. — Да… то есть, конечно же, нет, — забормотал Ирсианнар. — И в её смерти вас также никто не собирается обвинять, уверяю вас. Мы просто хотим разобраться в этом странном деле. Господина советника оно тоже очень заинтересовало — всё-таки храм находится в его ведении. Как вам уже передали, её нашли под западной стеной, хотя самого падения никто не видел. Она была голая, с ног до головы вымазана краской… простите, вам неприятны эти подробности? — Нет-нет, я вас слушаю, госпожа. — Накидка, в которой она пришла, осталась на площадке, что опоясывает свод здания. Очевидно, забралась она туда из притвора храма по строительным лестницам. Нам понятно всё, кроме одного: что привело её туда? Под её острым взглядом Ирсианнар почувствовал, как холодный пот катится по телу. И слово будто само сорвалось с языка: — Эльфы… — и страх его усилился, когда он увидел, как неуловимо исказилось лицо госпожи дознавателя. Теперь оно напоминало чудовищную маску, какие надевали жрецы в храме Мелькора. А глаза сверлили его насквозь. — Эльфы? — её голос прозвучал, как скрип железа по стеклу. — Моя дочь грезила о них, но это всё только от её нездоровья, клянусь вам! — поспешно заговорил Ирсианнар. — Я всегда пресекал эти фантазии, но ничего не мог поделать с её безумием. Думал, что замужество исправит дело, уже нашёл ей хорошую партию, но она предпочла… Получается, я убил её… — он судорожно всхлипнул и задрожал всем телом. — Не вините себя, господин Ирсианнар, — Энкавэдель взяла его за руку. Её кисть оказалась неожиданно тёплой и странно мягкой, будто лишённой костей. — Так было суждено вашей бедной дочери. Мечты об эльфах никому не приносят счастья, — изрекла она с горькой усмешкой. — А теперь вы можете идти. С телом Элессантэ поступят согласно обряду. Как бы она ни заблуждалась при жизни — она добровольно принесла себя в жертву Дарующему Свободу, и Он непременно вознаградит её! Ирсианнар покинул мрачный каземат на негнущихся ногах. У него даже не было сил радоваться своему избавлению. Бездумно поднося руку к почему-то мокрым глазам, он вдруг заметил, что его платье, всегда безупречно чистое, запачкано. На манжете обнаружилось немного засохшей краски. Краска была коричневой. Госпожа Энкавэдель не имела привычки болтать лишнего, поэтому умолчала, что рядом с местом, где несчастная оставила свой плащ, на чёрном камне свинцовыми белилами была сделана надпись на запретном языке, гласящая «Да сгинет тьма». Надпись была бесследно стёрта, и так же бесследно впиталось в землю пятно крови у подножия храма. Время Нуменора ещё не пришло.