Во саду ли...

Распрощавшись с Григоричем, всучившим в благодарность за починку забора банку компота и десяток свежих, буквально утром собранных из-под кур яиц, Нестор шагает к дому. Горло уже сушит от мысли о баночке прохладного пива, загодя поставленной остывать в холодильник. Погода к вечеру, после дневной жары, мягкая — самое то для прогулки. Сумерки в этих широтах бархатистые, как с картин в музее, и на горизонте — толстая, густая, как масло, желтая полоса заката. Сверчки в высокой траве по бокам от дороги расслабляюще стрекочут. Загулявшаяся ребятня, отдыхающая на каникулах, иногда проедет мимо на велосипедах или собака чья деловито пробежит, держа нос по ветру: ни шума лишнего, ни суеты. Нестор о переезде в деревню ни разу за минувшие пять лет не пожалел. Городская кутерьма осточертела настолько, что он, наладив бизнес до механизма — так, чтобы в офисе не требовалось неустанного директорского присутствия, — первым же делом укатил в дедов дом, как по канону: в деревню, в глушь, в Саратов. В дом, которым после смерти деда никто из родни не озаботился, Нестор вложил средств, конечно, достаточно — отреставрировать, подлатать, про удобства не забыть, — но ни дня впоследствии не пожалел, ни единой копейки зря потрачено не было. Помимо дома постепенно стал заниматься огородничеством, а затем и садом, где еще прадед, если он ничего не путал, посадил яблони. Те хоть и плодоносили, но без ухода чахли. К счастью, с помощью добродушных соседей-садоводов и собственных изысканий Нестор сад привел в подобающее и даже завидное состояние, так что осенью из обильного яблочного урожая варилось варенье с компотами, пеклись пироги, раздавалось менее удачливым соседям за просто так и даже иногда продавалось проезжим городским. Садом Нестор гордился. Добравшись домой, Нестор вынимает вожделенный пенный напиток и решает: грешно в такой вечер на диване сидеть, потягивая пиво перед телевизором. В саду, в окружении кустов малины — скамейка удобная, сам делал. Руками работать Нестору в принципе по душе, потому он частенько плотничал для соседей за натуральный обмен. В деньгах Нестор, к счастью, не нуждался: не зря же сразу после университета почти без продыха впахивал последние лет пятнадцать. Зато свою фирму поднял, развил и на приличный доход вывел еще до сорока. А потому ушел в заслуженный продолжительный отпуск без сожалений и колебаний. Над дверью, ведущей на задний двор, Нестор зажигает неяркие фонари, вокруг которых в момент начинают порхать мотыльки. Раскинувшийся перед взором ночной сад погружен в уплотняющуюся темноту, тихо шепча листвой. Нестор пригубляет покрытую капельками испарины банку, и пиво идеально холодит внутренности после глотка, отчего он, не сдержавшись, довольно мычит, прикрывая глаза. Красота! Неожиданный шум со стороны сада заставляет отвлечься. Нестор напрягается, всматривается: может, кошка соседская забралась и ползает по веткам в потемках? Да и черт с ней, впрочем. Глотает пиво, глубоко вдыхает чистый, пахнущий спелыми яблоками воздух… и вздрагивает. С яблони что-то тяжело падает. Земля глушит шум, но кошек для подобного потребовалось бы с пару десятков, притом самых дурных. «Воришка, что ли?» — удивляет Нестор наперво. При нем в этих краях хулиганства замечено не было. Разве что по пьяни кто голосил под окном или в столб на тракторе врежется, но по участкам не шарились. Да и отвык он после города от такой откровенной наглости. А потом между яблонями мелькает человеческий силуэт в яркой майке и прячется за стволом, словно там дуб вековой в ширину. — Эй! — басовито кричит Нестор. — А ну выходи! Ставит на скамью пиво и быстро срывается с места в погоню, когда понимает, что нарушитель сиганул — конечно же — ровно в противоположном от него направлении, почуяв, что пахнет жареным. К счастью, даже в деревне Нестор занимался физической не только работой, но и культурой — для поддержания тонуса, бодрости и фигуры, которая в сорок два года сама по себе быть подтянутой уже никак не желала, приходилось впахивать во всех смыслах. Но результаты вклад окупали, потому пробежка сквозь сад для Нестора оказывается не сложнее разминки. Яркая футболка вспышкой мелькает между яблонями, петляет зигзагами, направляясь к задней части сада, откуда можно выбежать в открытое поле. Нестор понимает: догнать-то можно, но стоит ли дело затрат? Ну спер засранец с десяток яблок — да и то, если половину из них слопал, еще сидя на яблоне. Однако принцип гонит вперед. Не в яблоках дело — бессовестность злит, а еще раздражение за испорченный вечер. — Догоню — выдеру! — грозит Нестор. Воришка оглядывается, видимо, проверить, насколько близок суровый хозяин сада, но скорости не снижает, потому, развернувшись, вписывается плечом в возникший на пути ствол и, отскочив, рухается на жопу. — Блять… — слышит Нестор. Голос совсем юношеский, молодой. Впрочем, только пацанва подобным обычно и промышляет, еще и на спор небось, на слабо, черт их поймет зачем. Резво, однако, подскочив после падения, воришка мгновенно рвется с места, уже не глядя назад: по близкому топоту ног Нестора и так явно слышит, что жопа в крупной опасности. Линия яблонь оканчивается — впереди только забор из длинных поперечных жердей, прибитых к столбам. Верхняя жердь обвязана змейкой колючей проволоки, так что перемахнуть удастся разве что с разбега и солидного толчка, да и то без поддержки, иначе придется драть руку. А пацан вряд ли спортсмен. Остается лишь проскочить между. Нестор думает: успеет ускользнуть — и хрен с ним тогда. Припугнул, кажется, пацана, вряд ли тот снова полезет в сад. — Ай, бляха! — неожиданно верещит воришка, когда задница застревает между жердями. Наполовину влез, а вот жопа застряла. Может, если б не спешка, кое-как выбрался: толщина жерди везде разная, чуть влево и, глядишь, посвободнее. Но времени для маневров нет. — Попался, засранец, — хватая пацана за сучащие по земле мысками кроссовок тонкие ноги, ухмыляется Нестор. Внутри бессовестно плещется злорадное чувство поймавшего добычу хищника. — А ну не брыкайся, не отпущу все равно. Парень лягается, пытается вырвать ноги из хватки Нестора, руками отталкивается от жерди по ту сторону в надежде протянуть через забор задницу и таки убежать. — Пустите! — орет он. — Не брал я ваших яблок! — А в карманах что? — хмыкает Нестор. Держит его крепко, чувствует: некуда пацану деваться, застрял, так что можно в качестве наказания помучать чутка. — Ну, может, и забрал одно, — признается пацан. Фыркает, пыжится, дергает ногами на пробу еще раз, но быстро затихает: тоже, видимо, не дурак, усек, что попался. — Вам жаль, что ли? У вас яблок этих дохрена. — А воровать зачем? Просить не учила мамка? — нравоучительно интересуется Нестор. — А вы мне кто, батя, что ли, учить? Я так-то тоже не ребенок, — дерзит пацан и пытается оглянуться. Нестор ловит его взгляд между жердями. Любопытство замучило? — Может, пустите? — уже миролюбивее спрашивает он. — Пущу, — отвечает Нестор. И добавляет, нахально улыбаясь: — Только сначала выдеру, как обещал. — Э-э-э?! — мгновенно реагирует парень, когда Нестор выпускает его ноги и отходит к ближайшему дереву, чтобы сорвать прут. — Не посмеете. Возмущается, но по тону слышно: струхнул. Вновь зыркает в заборную щель, следя, что творится сзади. — Еще как посмею, — усмехается Нестор. Даже злость отпускает. Шагает обратно и с полной готовностью снимает с парня портки, обнажая бледные ягодицы. Тот шумно сглатывает. — Да ладно-ладно, ну простите, я больше не буду, — выпаливает воришка. Юлит, задницей голой виляет, а Нестор хитро улыбается. Вечер на удивление перестает быть томным: у парня тут собственное наливное, упругое яблочко так и просит его отведать. — Раньше думать стоило. Нестор стегает себя по ладони на пробу: прут тонкий, хлесткий, при желании выпороть от души можно. Естественно, калечить парня за пару яблок, о которых вообще уже думать забыл, он не планирует. Но вот проучить и порку небольшую задать в воспитательных мерах — пацану только на пользу. — Это насилие, — заявляет пацан. Но с участью своей будто уже смирился. При желании, думает Нестор, он мог из забора обратным путем в сад выбраться, раз передняя часть тела проскочила. Но он висит, отсвечивает весьма округлой для парня задницей. — Ну хочешь, участкового позовем, разберемся по протоколу, — улыбаясь, предлагает Нестор. Кладет ладонь на ягодицу, оглаживает — кожа мягкая, на ощупь приятная. — Эй, вы чего? Извращенец, что ли? — скорее удивляется, нежели пугается воришка. Ерзает для проформы, но пузом по необработанному дереву особо не покатаешься. Нестор отрывает от его задницы руку и тут же возвращает обратно, слегка шлепая. Приятный звук в вечерней тишине. Игнорируя вопрос, отводит руку и бьет снова, сильнее и звонче. Парень даже ойкает от неожиданности. — Не пороли тебя в детстве, видимо, — говорит Нестор. И снова шлепок — прикладывается всей пятерней, задница аж дрожит, а пацан в ответ охает больно уж томно. — Нравится, что ли? — удивленно усмехается Нестор. Скользит по ягодице и обводит полукругом уже настойчивей. Хлоп! — Ммх… — раздается с той стороны забора. — Не нравится, — запоздало отвечает пацан. Только Нестор отчего-то не верит. — И вообще… по-пидорски это, — тихо, почти виновато замечает вдогонку пацан. — Чего ж тогда на помощь не позовешь? — продолжает подтрунивать его Нестор. Присаживается на корточки, чтобы лицо пацана разглядеть, но ладонь с задницы не убирает. Жамкает, заставляя того обернуться. — А вас типа не смущает, если я заявлю, что вы на мою жопу позарились? Слухи по деревне так-то быстро разлетаются, — нахальничает парень и даже скалится, будто он ситуацией управляет, а не торчит голожопый, застряв в заборе после попытки к бегству. — А давай-ка, рискни, даже любопытно, что выйдет, — издевается Нестор. В уплотняющихся сумерках видно, конечно, не то что днем, однако он улавливает основные черты лица пацана: белобрысый, коротко стриженный, только челка немного свисает на лоб, уши маленькие забавно торчат, глазастый, пытается хмуриться — ой напугал. А еще рот… Нестор вмиг представляет, где эти сочные губы отлично смотрелись бы, да для чего лучше бы этот нахальный рот использовать вместо пустой болтовни. А уж как нагло глазищи бы пялились снизу вверх из-под насупленных выгоревших на солнце бровей… Напряжение в ширинке ненавязчиво напоминает Нестору, что он пороть пацана собирался, между прочим за воровство, а не… того самого. Поднимается с корточек, кидает сорванную ветку прочь и, встав позади него, резво сдергивает шорты до самых коленей. — Дядь, вы там че? Вы хоть скажите, блин, — тараторит пацан. — А-ай! — почти визжит он, когда Нестор стегает его по жопе наотмашь. — Больно же! Схватив пацана под пузо, Нестор дергает его, подобающе ставя на ноги, так что задница торчит теперь выше головы, а между бедрами мелькает мошонка и полувставший член. Шлеп! Хлесткий звук резонирует теплой волной в животе Нестора. — У-умфх… — скулит пацан. Вздрагивает от касания, аж колени дрожат, и задницу зажимает, но крепкие руки Нестора впиваются ему в бедра, не позволяя ногам подогнуться. Нестор заводится. Поркой и прочими, включающими применение силы изысками в сексе он не увлекался, но голос ночного воришки больно уж соблазнительный, а попка — лакомая, аппетитная. То ли в силу контингента, что крутился около Нестора в городе, то ли потому, что раньше он не задумывался особо о вкусах — в его постель попадали мужики слегка уступающие ему в комплекции. Оттого мысли не возникало, что стоять может на такого вот тонконогого, жилистого олененка с дерзким характером и сладкой жопой в придачу. У Нестора таких еще не было. А теперь до жути испробовать хочется. Да так остро бьет желанием, что едва терпит, как бы не сорвать собственные штаны, засадив пацану с разгона, чтобы стонал, хныкал, егозил под ним и подмахивал задницей. А потом воплотить-таки в жизнь мелькнувшую в голове фантазию: опустить засранца на колени и заставить сосать. Снова припечатав пацана по начавшей наливаться красным ягодице так, что тот наполовину глотает очередной стон, Нестор сжимает пальцами мягкие полужопия, толкается недвусмысленно вперед, трется впритык о голую кожу выпуклой промежностью и полушепотом то ли грозит, то ли обещает ему: — Снова увижу тебя здесь — трахну. Хлещет в последний раз по заднице от души, услаждая слух звуком шлепка, разворачивается и по-боевому шагает в сторону дома, оставляя застрявшего воришку наедине с забором. У Нестора — от мыслей и не на шутку взбрыкнувшего воображения — встала теперь иная проблема, болезненно трущаяся о ширинку. Забрав по пути выдохшееся пиво, Нестор взбирается на крыльцо и только тогда оглядывается, но сквозь пышные яблони, особенно в темноте, забора, конечно, уже не видать. И ни возни, ни криков не слышно. Вероятно, сразу выбрался и втихую удрал, щегол. Но задница действительно хороша. Такая в заборах часто не застревает. Может, стоило-таки оприходовать, думает Нестор непроизвольно, но тут же трясет головой: не насильник в конце концов. Парень хоть и возбудился слегка, но, может, от неординарности ситуации, а не потому, что тайно лелеял мечту быть вытраханным неизвестным ему мужиком, застряв жопой в заборе. Но попадись он еще раз — так запросто не уйдет. Нестор, запрокинув голову, вливает остатки потеплевшего пива, смачивая подсохшее горло, мнет в кулаке банку и выбрасывает в мусорную корзину. Взбудоражило, черт дери, на ночь глядя. Включив в комнате кондиционер — еще и в жар до кучи бросило, — Нестор дергает шнурок на спортивных штанах, спускает до колен и, плюхнувшись на диван, без церемоний сжимает твердый стояк. Уперевшись затылком в спинку дивана, закрывает глаза и возвращается мыслями в сад — к яблочному вору с его стыдливыми стонами и наливной задницей. Кулак бодро двигается по члену, растирает по коже смазку, и Нестор хрипит, в нетерпении плотнее обхватывая член пальцами. Местами мозолистая ладонь добавляет трения, заставляя Нестора подергивать бедрами навстречу. Он стискивает зубы, фыркает конем, представляя, как толкается не в кулак, а в узкую, горячую и, наверное, никем не тронутую прежде задницу пацана. Как его влажная дырка дрожит и сжимает член туго, почти до боли — от фантомных ощущений яйца буквально звенят перед разрядкой. Нестор рвано дергает ствол, гоняет плоть и опускает вторую руку вниз, сминая мошонку в горсть. Разжав челюсти, жадно дышит ртом — в горле вновь сохнет, — упирается пятками в пол, приподнимаясь над сиденьем дивана. Дрочит, как в последний раз, член уже пульсирует в кулаке — и с кратким рыком спускает. Сперма выстреливает на голые колени, часть капает на диван, ладонь и подавно в конче. Нестор облегченно, протяжно вздыхает. Тело — опустевший воздушный шар, всё изнутри выкачали. Лежит, стекши по спинке, поникший член упал на бедро — утомились оба. Но и ночью образ чертова пацана Нестора не отпускает, преследуя даже во сне. Снится: идет он по саду между яблонями, солнце пригревает, птицы поют, а потом видит, как на ветке среди плодов сидит, расчесывая длинные волосы — русалка, ей-богу, — ночной воришка. Голый, только узкая тряпка на манер туники намотана, едва прикрывая пах и один сосок. Тонкие длинные ноги свисают, болтаются в воздухе, а парнишка, не замечая Нестора, чешет пальцами волосы по пояс, насвистывает мелодию под нос. Нестор неиронично облизывается, а член бодро покачивается, торчит вверх — подскочил по щелчку, как в былые шестнадцать. Нестор опускает на себя взгляд и не удивляется: тоже раздетый. Не беда — скорее, выгодное преимущество. — Эй, — окликает Нестор, и парень наконец реагирует на его появление. Замирает, откидывает волосы и бровью стреляет, мол, слушаю. — Забыл, что я сделаю, если опять попадешься? — А ты сначала достань, — дразнит пацан. И манит пальцем. Оттолкнувшись, Нестор подпрыгивает, проворно хватает его за лодыжку и ловит в охапку, когда тот падает вниз. Не миндальничая, Нестор ставит пацана на землю, вдавливает спиной в яблоню и, смяв пальцами щеки, впивается в рот. Пацан брыкается, упираясь ладонями Нестору в грудь, пихает прочь, но больно вяло, и, затихая, сдается. А когда рука Нестора задирает подол тряпки и без нежностей впивается в зад, он и вовсе, протяжно мыча Нестору в рот, обвивает за шею руками и трется выглянувшим из-под туники членом. — Накажешь меня? — хитро шепчет пацан, когда Нестор добирается и растирает его уже влажную, растянутую дырку пальцами. — Я очень плохой мальчик. Нестора буквально стегает жаром, член ноет от желания засадить мелкому наглецу. Он резко отрывает пацана от земли, хватает под задницу и, пристроившись, насаживает на себя. Пах прошивает нестерпимо, а пацан, запрокинув голову заливается… И внезапно кричит петухом. Нестор очухивается на кровати: утро, солнце сочится сквозь плохо закрытые жалюзи, а за окном надрывается соседский пернатый Петька, будя полдеревни. Нестор зыркает под край одеяла, инспектирует степень конфуза и опускает обратно. Стои́т, конечно — и без проверки чувствуется, внизу аж скрутило, — но без позорных последствий, на том хоть спасибо. Вытащив из-под головы подушку, Нестор смущённо накрывает ею лицо и глухо стонет в пухлый бок. Не сопляк давно, а мокрые сны видит. Пробрало ж вчера, зацепило. Думает: надо в город на денька два метнуться. Найти себе на ночь похожего олененка, вытрахать до отключки, выпустить пар и, сняв наваждение, вернуться к привычной рутине, иначе руки сотрёт. Решив не откладывать, уже вечером садится в машину и мчится в столицу. Охота пуще неволи — ещё дед говорил. Время на флирт Нестор не тратит, потому снимает номер в гостинице, звонит по проверенному телефончику и четко перечисляет набор нужных параметров. А уже через полчаса в дверь стучат. Парня присылают красивого: и ладный, и беленький, Нестору ростом по грудь, стройный, но и за что ухватиться имеется. Ресницами длинными хлопает — крашенными небось, мимоходом думает Нестор. Рот явно рабочий. Не придраться, но Нестор понимает: не тот. Не он. Разглядеть-то воришку вроде едва успел — скорее, сам больше нафантазировал, — но не екает на другого, не горит. Шлюшонок стоит в ожидании перед запертой дверью, глазеет, пока Нестор его взглядом обводит. — Не нравлюсь? — едва ли не с обидой спрашивает он. — Зависит от твоих стараний. — Нестор разворачивается, усаживается в кресло и развязывает пояс халата. — Начинай. И кивает с ясным намеком на пах. Сосет мальчишка на зависть, чего греха таить. Заглатывает, губами плотно обхватывает и непрестанно посматривает влажными глазищами снизу на Нестора, как он просил. Физически, конечно, порядок: хоть и не сразу, но член твердеет — от такого минета и у мертвого встанет. Но внутренне Нестора даже не торкает: нет той залихватской тяги схапать парня, подмять под себя и отодрать от души до сорванной глотки. — Ну как? — попутно облизываясь, интересуется шлюшонок, когда Нестор таки кончает. Нестор кладет ладонь ему на щеку, вытирает каплю собственной спермы и размазывает вдоль по нижней губе, следом позволяя шлюшонку вобрать в рот весь палец. Видимо, сосать он правда мастак. — Молодец, — спокойно хвалит Нестор и таким же ровным тоном добавляет: — Одевайся. Чаевые возьми на столе. Спасибо за работу. Мальчишка плохо скрывает удивление, но ни слова лишнего не роняет — профессионал, даже если Нестор задел его самолюбие. Поднимается и по-солдатски быстро собирается. — Приятно было познакомиться, — выглянув из прихожей, бросает он. Подмигивает Нестору и исчезает из номера. Сложив пальцы пинцетом, Нестор трет переносицу и пыхтит на выдохе. Вот дурак, мысленно злится он, и что теперь-то? Где он этого блядского воришку найдет? А даже если найдет — так прям возьмет и в берлогу к себе утащит, как дракон красну девицу? С чего вдруг свет клином на пацане этом сошелся? Но ответа нет. Нестор устало вздыхает, поднимается и идет в душ: завтра на рассвете нужно возвращаться в деревню.

~~~

Отперев дверь бани, Нестор замирает в дверях и с удовольствием подставляет вечернему воздуху чуть влажное и отпаренное с веничком тело. Потягивает носом, ловит аромат яблок и дыма, тянущегося от соседского костра. Идиллию, как и в ту ночь трое суток назад, вновь разрушает сторонний шум: ветка трещит, шелестит листва, а затем метрах в пяти от бани, где начинается садовая полоса, с яблони на мягкую землю спрыгивает знакомая фигура. — С легким паром, дядь, — кричит воришка. И даже рукой машет наглец. — Я тут угостился чуток, вы ж не против? Вынимает из кармана шортов яблоко, вонзается в бок зубами — Нестор издалека слышит хруст, — а затем вытирает потекший по подбородку сок. Нестор на такую откровенную дерзость качает головой, но ухмыляется: попался. — Я тебе что в прошлый раз обещал? — напоминает Нестор, упирая руки в бока. — Поймайте сначала, — прямо как во сне дразнит пацан, попутно медленно пятясь вглубь сада, и лыбится. Варианта два: либо засранец решил получить сатисфакцию, на сей раз обыграв маневры Нестора, и улизнуть буквально из-под носа, да еще в такой наглой манере. Либо, на что Нестор надеется, парень залез в сад нарочно. Понравилась порка, видать, за добавкой пришел. Нестор понимает: совесть его в любом из вариантов мучать не будет. Осталось только пацана нагнать. Нарочно не срываясь на бег, Нестор выступает и держит курс к яблоне, возле которой, словно у стартовой отметки, ждет его реакции воришка. — Что, возраст сказывается? Сегодня не такой быстрый? — явно нарывается он. Делает еще пару шагов к отступлению, но не бежит, внимательно следя за надвигающимся Нестором. — Чтоб тебя выдрать, здоровья хватит, — отвечает Нестор. В предвкушении тело заливает лихорадкой охотничьего азарта: для начала можно и поиграть, порезвиться, а затем уже показать, кто тут хозяин, и, сорвав вожделенный плод, с наслаждением его вкусить. — Только силой вопросы решать умеете? — без тени страха бросает вопрос пацан. Ловко перебегает и прячется за стволом следующей яблони в метре от первой. Надеется, что Нестор сорвется? Нет уж, не на того напал. Знал бы, что Нестор с ним сделать задумал, глядишь, не ухмылялся бы так бахвально. — С бесстыжими, как ты, иначе нельзя. Но если вину признаешь, постараюсь быть понежнее, — обещает Нестор. Расстояние между ним и пацаном остается прежним: оба на стреме, кто же первым не стерпит и бросится в погоню. Нестор плавно ступает, не теряя пацана из виду, а тот пятится, зыркает дерзко в ответ, дразнит. Глаза задором горят не меньше. — Мечтайте, — хмыкает пацан и все-таки, развернувшись, начинает улепетывать. В саду светлее, чем в прошлую встречу, но бежит он явственно осторожнее. А когда не слышит позади звуков преследования, замирает. — Сдаетесь, что ли? — кричит он, застыв полубоком, чтобы в случае чего рвануть наутек. — Неужто расстроишься? — усмехается Нестор, подступая прогулочным шагом. Берется за пряжку ремня и начинает расстегивать. — Штаны снимай тогда и нагибайся, пороть буду. Чего зря круги наматывать. По лицу пацана отчетливо читается воодушевление. — Ага, может, еще лечь и ноги раздвинуть? — Ну куда ж так торопиться. — Пряжка звякает, когда Нестор прытко вытаскивает ремень из шлевок. Складывает вдвое и резко растягивает, отчего по саду разлетается звонкий шлепок. — Все по порядку. — Да вы точняк извращенец, — радостно заявляет пацан. Отталкивается от ствола яблони и бежит. Нестор не зевает, сигает следом. Взгляд сам падает на маячащую между яблонями задницу, держит в прицеле. Пацан виляет, сворачивает, не добравшись до конца сада, откуда, как в прошлый раз, можно попасть к забору, кружит по саду петлями. Бросает за плечо пару раз любопытный взгляд, довольствуясь, что Нестор по-прежнему на крючке. Да только когда в один из поворотов Нестор идёт наперерез, пацан врезается ему прямо в грудь. Не церемонясь, Нестор подхватывает его под жопу и закидывает, как мешок, через плечо. — Не отпустите — заору, — грозит пацан, свисая башкой вниз. Сучит ногами по воздуху, елозит, но стоит Нестору нарочно ослабить захват — впивается руками ему в бока, боясь рухнуть на землю. — Ори, — разрешает Нестор, хлопая пацана по жопе, и покрепче фиксирует ноги под коленями, пока несет добычу в дом. — Только быстрее, а то у меня изоляция в спальне хорошая, потом не услышат. — Пф, — только и доносится из-за спины. Нестор дергает плечом, подкидывая пацана и заставляя мявкнуть. — Эй, не картоху несете. Вы понежнее так-то обещали. — Когда извинишься, — напоминает условие Нестор. — Только что-то я ничего, кроме жалоб, не слышу. И снова назло подбрасывает, как на ухабе. В доме Нестор навесу стаскивает с ног пацана кроссовки, заносит в спальню и кидает на кровать. — Пожестче любите? — сглатывая, задает вопрос пацан, когда следом Нестор перехватывает его руки в запястьях и связывает ремнем. Хорохорится, но волнуется — видно. Губу то оближет, то закусит зубами. И на Нестора зыркает с настороженностью, но пытливо — в глазах страха нет, только вызов. — Чтоб не брыкался. — Закрепив пряжку, Нестор дергает для проверки ремень: не туго, но и позволить пацану выскользнуть нельзя. — Как звать-то хоть? — Допустим, Василий. — Допустим, Нестор. — А я знаю, вы мажорчик из города, — сообщает пацан с кривой ухмылкой. — В деревне слышал. — Молодец, — бросает Нестор, а затем нависает, заставляя Василия откинуться на спину, упирается ладонями в матрас возле его головы и полушепотом говорит: — Вот что, Вася, не знаю, какую игру ты затеял, но хоть ори, хоть умоляй — не отпущу. Если думаешь, что я шутил, то очень зря. Я слов на ветер не бросаю. Пялясь синими глазищами нараспашку, Василий вновь шумно сглатывает. Стреляет взглядом на губы Нестора и пискнуть не успевает, когда те впечатываются ему в рот: властно, требовательно и с голодом. Под таким натиском Василий опешивает, едва не задыхается, рвано втягивая носом воздух, особенно когда Нестор рьяно орудует внутри языком. Но не противится — под телом Нестора весь замер. — Боишься? — с трудом оторвавшись, спрашивает Нестор. У самого грудь ходуном. А ведь только начали. Но желание обуревает, вспыхивает. Напугать пацана не хочется, но сам виноват: растормошил внутри Нестора зверя, завел, заманил. — А надо? — Разомкнутые полные губы Василия поблескивают влагой слюны. Нестор как загипнотизированный склоняется, кусает за нижнюю, оттягивая, а затем накрывает губы очередным похотливым поцелуем. Вася, лучше справляясь с дыханием, отвечает уже резвее и подстраивается под движения. Даже, набравшись смелости, сам толкается языком навстречу. Нестор считывает: опыта у его Василисы прекрасной скудно. В части секса, по-видимому, и вовсе профан. С девственниками Нестор спал по юности, но дальше — времени на нежности с вечной занятостью не имел, потому избегал тех, кто не готов был сразу отдаться процессу. Однако нетронутое юное тело Василия разжигает неистовую жажду: так и тянет его испортить. — Неудобно, — жалуется Василий, дергая связанными руками. — Может, освободите? Я не сбегу, — быстро добавляет он, хлопая длинными ресницами. — Честно. — Нет уж, — отказывает Нестор. Хватает его за запястья и заводит руки за голову. — Бесполезно торговаться, я предупреждал. Утыкается лицом Васе в шею, втягивает терпкий запах вожделенной добычи — кажется, впрямь яблоками пропах. И немного душистым мылом с примесью чистого деревенского воздуха. Черт знает, с чего так сильно, почему этот пацан, но Нестора его близостью кроет. Облизывает его вдоль шеи, прикусывает кожу за ухом — Василий тихонько скулит и дергается, прогибаясь дугой, отчего животом трется о Нестора. — Нарочно в сад сегодня забрался? — все же задает он вопрос. Нависает над млеющим Василием, смотрит в глаза: поплыл пацан. От подобного вида в паху сводит. — Может, и да. Наказать хотите? Нестор ухмыляется. Отталкивается от матраса, поднимает растерявшегося Василия, а затем, сев на краю постели, укладывает себе на колени пузом вниз. — Ремнем бы тебя выпороть, — с задором говорит Нестор, стаскивая с Василия шорты вместе с трусами. При виде округлых, сочных ягодиц рот машинально наливается вязкой слюной. — Но повезло тебе, Вася, настроение у меня сегодня хорошее. Ладонь Нестора с наслаждением касается гладкой кожи, обводит каждую половинку по отдельности, а затем по комнате разносится звук шлепка и короткое «ойк» Василия. — Считай, — говорит Нестор, сминая пальцами упругую мякоть. — Раз, — с лёту соображает Василий. Шлёп! — Два, — выдыхает Вася. А у Нестора отчаянней тяжелеет в паху. — Три, — послушно продолжает Василий, когда задница дрожит под новым хлопком. Дразня, Нестор отводит ладонь, но вместо шлепка неожиданно мягко касается ягодицы, ожидавшей удара. А после, идя на поводу у желания, неторопливо скользит вниз, добираясь пальцами до напряженных яичек. Перекатывает в ладони, чувствует, как Вася напрягает живот, как от дыхания чаще вздымается спина. — Какая же молодежь нынче развратная, — усмехается Нестор. Шлеп! — Ч-четыре, — мямлит Василий. — Что, устал? — любопытствует Нестор, в перерыве поглаживая покрасневшую ягодицу. Вася мотает опущенной головой. — Может, еще хочешь? Кивок. И стон, сквозь закушенную губу, когда Нестор от души прикладывается к заднице. — Пять. Нестор ощущает, как член Василия упирается ему в бедро. Пульсирует в штанах и собственный стояк, требуя хозяина заканчивать с прелюдиями. Только умом Нестор осознает: нельзя вот так с ходу нагнуть пацана раком и отыметь. Даже если хочется до одурения — чревато спешить. Он снимает растекшегося Василия, ставит перед собой, но у пацана колени дрожат, как у новорожденного оленёнка. — Садись. — Нестор помогает ему опуститься на пол у себя между бедрами. Хватает за подбородок, притягивая ближе, и без экивоков спрашивает: — Сосал когда-нибудь? Вася молча мотает башкой. Нестор не удивлен. — А хочешь? Кадык Васи дергается от глотка. Зрачки с блюдце величиной. И голова несмело наклоняется вперед — кивок. Нестор аж зубы стискивает, чтобы не зарычать. Откуда только щегол этот свалился? С яблони — это понятно. Но чей он? Откуда? Будь местным — Нестор бы знал. Не выпуская лица Василия, давит сбоку на челюсти, заставляя открыть рот. Проводит по губам пальцем — пухлые, горячие, влажные, — и лезет внутрь. Чувствуя внизу дернувшийся навстречу мокрый язык, Нестор нажимает на кончик и хмыкает, когда Вася смыкает губы, посасывая фалангу. Ненароком и, что странно, с долей стыда Нестор вспоминает молодого шлюшонка, что выделывал схожие трюки. Только теперь от незамысловатого соблазнения Васи всё нутро Нестора закипает, и член усердно упирается в ткань брюк. — Губами работай, зубы спрячь, — наставляет Нестор, кладя на затылок Василия ладонь, и давит вниз. — Я сам. Можно? — По-прежнему связанные ремнем руки Васи опускаются Нестору на бугристую ширинку и лезут вверх, цепляясь кончиками пальцев за пояс. Ишь, инициативный. Нестор отводит со лба Васи челку и улыбается. — Валяй. Но если мне не понравится, выгоню с голой жопой на улицу. Смочив губы, Василий толкает из петли пуговицу, вжикает молнией и оттопыривает края, позволяя члену Нестора выпрыгнуть наружу. Пялится на него, будто пионерского приветствия ждет, а затем прикасается, начиная скользить по стволу ладонями. Даже от незначительного трения член отзывается, изнывая по ласке. Вася же, собравшись с духом, будто в ледяной пруд сейчас сиганет, наклоняется и обхватывает головку губами, начиная медленно опускаться вниз. — Ф-ф, — цедит воздух сквозь зубы Нестор. Пальцы шкрябают по макушке Васи, а желание получить разрядку провоцирует насадить пацана по яйца, чтоб не терпеть эту пытку. Сосет Василий неуклюже, слюнявится, часто сглатывает, отчего, однако, по члену идут вибрации, дышит шумно. По глупости пробует заглотить глубже и тотчас снимается, кашлянув. Однако не дав себе передышки, набрасывается на член с запалом, облизывает ствол языком, берет за щеку, мычит и помогает попутно руками, хотя орудовать сомкнутыми в запястьях конечностями явно весьма неудобно. Нестор чувствует: оргазм назревает. Пусть неумело, топорно, но сосет Василий старательно, а его раздутые румяные щеки и красные губы, с усердием двигающиеся вдоль члена, до несуразности остро резонируют вспышками тягучего, крутящего по всем животе удовольствия. Отринув все угрызения совести, Нестор на пике выскальзывает из кольца губ и выстреливает спермой Василию на лицо. Он на мгновение жмурится от неожиданности, промаргивается и высунувшимся изо рта языком облизывает над губой. Дернув за связанные руки, Нестор поднимает Василия и впивается в испачканные мутными каплями губы. Без наводки Вася самостоятельно взгромождается Нестору на колени голой задницей, предварительно позволив шортам окончательно упасть с ног. — Погодите, — с придыханием просит он. Ждет, когда Нестор озадаченно отклоняется, и забрасывает петлю из рук ему за шею, первым возвращаясь к поцелую. Сминая пальцами ягодицы, отчего Вася глухо подскуливает ему в рот, Нестор разводит упругие половинки в стороны, ласкает посередине, проскальзывая подушечками по впадине, и добирается до вожделенной точки. Василий с причмокиванием отлипает от губ Нестора и браво докладывает: — Я чистый. В баню ходил заранее. Не выдержав, Нестор запрокидывает голову и хохочет в голос. — Ну раз чистый, точно придется трахнуть, не зря ж готовился, — потешается он. Крепче стискивает аппетитные полужопия в горсть, а затем, хлестко шлепнув сразу двумя ладонями, поднимается вместе с Василием на руках и опять кидает его на кровать. Василий пытается приподняться, но Нестор бодро перекатывает его на пузо и ставит, подхватив за бока, на колени. — Подушку возьми и держись, — командует Нестор. — Зад высоко держи. И не ори, — напоминает он, стегнув для верности по ляжке, отчего у Васи едва не разъезжаются по покрывалу ноги. Порывшись в сумке, так и не разобранной после рандеву в городе, Нестор возвращается к ожидающему с торчащей к потолку задницей пацану и добротно заливает смазкой. Когда Нестор тщательно растягивает его, даже подушка не скрывает голос Василия: хнычет, тягуче постанывает. Прогибается по-блядски в пояснице, вертясь на пальцах Нестора и течет, несмотря на пару попыток сняться. А на единственный вопрос «больно ли?» мгновенно отрицательно вертит башкой — нет. Зато у Нестора твердеет до боли. Натянув резинку, он шлепает член меж смазанными ягодицами, трётся на пробу. Василий, вминаясь лицом, выстанывает в подушку в ожидании, и задница, хоть и подрагивает — торчком. Боится ли пацан, нет, но сам Нестор на грани. Аж пот по загривку течет. Разводит Васины ягодицы, сглатывая при виде раскрасневшейся от подготовки дырки, растягивает ее пальцами в стороны и, упираясь головкой, толкается сквозь расслабленные мышцы. Горячие, мягкие стенки в момент обволакивают теснотой — и Вася рефлекторно сжимается. Подвывает глухо, мнет наволочку в кулаках, но терпит. Толчок, плавно, но глубоко — Нестора прошивает таким наслаждением, что комнату оглашает хриплый, сытый стон. Яйца тяжелые, вот-вот кончит. Все мозги перетекают в член, только крохи здравого смысла плещутся в черепной коробке, уберегая от безумной тяги грубо, без нежностей выебать пацана, так безотказно принимающего на всю длину. Дрожит, стонет каждый раз, как Нестор вбивается. Больно — не может не быть, даже если ощущения пограничные с удовольствием. — Поднимайся-ка. Отрывая от подушки, Нестор тянет Васю наверх. Пацан, как расплавленный пластилин, заваливается ему на грудь, откидывается затылком на плечо и трется о пах насаженной на член задницей. Лицо мокрое, красное, разомлевшее. Веки дрожат, слипшиеся от слез ресницы трепыхаются. Ну как тут остановиться? Как с цепи не сорваться? Впору сожрать невинного оленёнка. Шлепаясь о Васину задницу бедрами, Нестор выуживает из пацана томный, осипший стон. Обнимает его поперек пояса, не давая свалиться, поворачивает к себе лицом и, смяв щеки пальцами, с жадностью впивается с податливый рот. Языком Вася едва ворочает, безропотно и всецело вручая в пользование все свое тело. Член Нестора в последний раз толкается в жаркое, размякшее нутро, и по животу разливается умопомрачительная эйфория. Пока он кончает, Вася сжимается, отчего под веками Нестора искрится слепыми пятнами. Он выходит, избавляется от набухшей из-за спермы резинки и накрывает ждущий своей очереди разрядиться член Василия. Заткнув хнычущий рот поцелуем, Нестор размашисто водит кулаком по гладкому, горячему стволу, сдавливает на миг у основания и отпускает, позволяя пацану кончить. Свалившись рядом, Нестор, прикрывая глаза, молчит. По справедливости, принести бы полотенце, обтереть пацана — в летнем душе вода, кажется, в запасе есть, только вряд ли Василий на ногах устоит. Лежит вон, не шевелится… Задрых, что ли? Нестор смотрит на него: правда, сопит. — Жив? — зовет Нестор. А не, кивает. И улыбается. — Ну вы зверь, дядь, — устало, но довольно лопочет пацан. — Что, будешь яблоки воровать еще? Вася смеется. — Если так наказывать каждый раз собираетесь, то рискну, пожалуй. Перекатывается на бок, лицом к Нестору, и поднимает руки. — Затекли немного, сейчас-то отпустите? Нестор расстегивает ремень, виновато разглядывает натертые до красноты запястья, но Вася не жалуется. — Дай сюда. — Перехватив руку, Нестор массирует кожу, чтобы восстановить кровоток. — У меня мазь есть. И для задницы, кстати, тоже. Болит? Вася пожимает плечами. — Чутка. Но это нормально, наверное. По правде, меня впервые так трахнули, — с гордостью заявляет он. — В смысле до вас вообще никто. — Поздновато, конечно, узнавать, но тебе хоть восемнадцать-то есть? — интересуется Нестор, продолжая аккуратно разминать Васины запястья. Сотворенного назад не воротишь, но не тем местом он ранее думал, чтоб беспокоиться. — Обижаете, мне зимой двадцать три стукнет, — возмущенно отвечает Василий. — И ничего что я тебе в отцы гожусь? — хмыкает Нестор с некоторым облегчением. — А вам сколько? Кажется, мой батя постарше вас. — Василий прищуривается, оценивая. Нестор усмехается: на вид он моложе любого ровесника, не зря ж за собой следит. — Сорок два мне. А батя твой кто? Ты же не местный. Высвободив руки, Вася вплотную жмется к Нестору, касается ладонью груди и тянется к губам. — Поцелуете, расскажу, — торгуется он. Внизу тоже трется, снова разгоряченный. Эх, молодость! Нестор цепляет Васю за подбородок и впервые целует без грубости, неторопливо. Унялось зверское, можно побаловать. — Ну? Василий, вконец осмелев, обнимает Нестора за спину и укладывается растрепанной головой ему на плечо. — Слышали, наверное, в деревне новый фельдшер работать будет? — Ну? — повторяет Нестор. — Мамка моя. Они с батей вещи для переезда собирают, а меня прислали заранее. — Василий поднимает голову, встречаясь взглядом с Нестором. — Так что теперь живу здесь до осени. — А после? — удивляется Нестор. — Работаю в ближайшем городе. Два часа пути-то всего. На выходные возвращаться буду. — Вася внезапно склоняется, избегая смотреть в глаза, упирается лбом Нестору под ключицу. — Вы это, если захотите, то я могу иногда заходить. — И тебя не смущает, что я сильно старше? Вася мотает головой. — Наоборот, нравится. — Заходи раз так, — благодушно отвечает Нестор. Думает: странное знакомство вышло, но яркое. Давно так не екало. Сгребает Василия в объятия, заворачивает вместе с собой в покрывало и выдыхает устало в макушку: — А пока вздремнуть хочу. Умотал ты меня сегодня. Василий фыркает. — Ну вы, дядь, реально как дед. — Елозит коротко, укладывается поудобнее у Нестора на животе и вскоре первым начинает сопеть.