Крупный, рогатый скот

      На рассвете, когда первые лучи солнца коснулись верхушек диких джунглей Калимдора, Морея уже сидела у верховного шатра вождя, перебирая дрожащие от предвкушения волнующей встречи, пальцы.       Она побоялась зайти внутрь освещённого изнутри костром, шатра, опасаясь реакции на своё присутствие, ожидая чуть поодаль от входа сидя на старом пне, слушая раскатистые голоса воинов внутри — проводилось последнее собрание, где обсуждали пути вылазки и поставленные задачи.       Терпкая, ранняя прохлада, к счастью, остужала разгорячённые нервные мысли самки, пока сердце отчётливо отбивало ритм ожидания — в какой-то степени она боялась, когда собрание закончится, воины выйдут и уже обратят своё внимание на неё.       Нервно поправляя грязные монатки, она старалась не думать о вчерашнем дне позора, когда засветила голым задом всему селению племени. Да... Тот день надолго запомнится, и не только ей...       Голоса стихли. Она слышала топот тяжёлых копыт, прежде чем наружу вышел сам вождь. Утренние лучи падали на старый, бурый мех, отливаясь медным блеском. Амулеты и украшения качались от каждого движения — ими были обвешаны не только крутые, видавшие время, рога, но и могучая шея, необъятные руки и пояс. Огромная секира грозно висела за спиной, обтянутая тремя ремнями.       Взгляд вождя был твёрдым, давящим — Морее захотелось раствориться под давлением. Исчезнуть. Прикрыться, чувствуя жар в открытых его взору местах. Он знает. Наверняка вождю сообщили о её вчерашней наготе.       - Рунтар мне всё объяснил. - прогремел его сухой голос. - Если ты и вправду хочешь очистить своё имя от предательства матери — можешь присоединиться к отряду.       - Я... благодарю за честь, мой вождь. - она почти хотела поклониться, но навряд ли тряпки прикрывающие грудь оценят её усилия. - Клянусь, я не подведу ваши ожидания.       - Я ничего от тебя не жду, дитя. Преуспеешь ты, или нет, хуже уже не будет. - очи прошлись по сочным местам, старый самец задумчиво хмыкнул. - Если провалишься, я самолично нареку тебя скотом, первым отведав истинную, белую влагу твоего тела.       Она вспыхнула смущением, чувствуя как горят уши. Почти вздрогнула, когда вождь прошёл мимо, вдыхая пот страха. Вздрогнула от жара голодных взоров на своей мало прикрытой заднице.       Из шатра вышел ещё один самец, намного моложе вождя, блестящий и сверкающим своим мощным телом от переполняющих сил. Кустистые брови нахмурились, когда его огненный взгляд мазнул по её маленькой фигуре. Рога грозно упёрлись в небо, когда он снисходительно хмыкнул, топнув землю тяжёлым шагом.       - Новобранец. И не кто-нибудь, а сама Молочное Вымя. - со смешком упоминая приевшуюся кличку, он грозно надвинулся, нависая над сжавшейся Мореей. - Скажу прямо — я не одобряю ни решение вождя, не верю ни в видения провидца. Не державшая оружие в руках, лишённая характера и воли, ты будешь лишь помехой в походе. Война для тебя, это верная смерть. - борясь с искушением схватить её грудки, воин сочно облизнулся шершавым языком. - Будет обидно терять такие прекрасные дыни с молоком...       Ей стало мерзко от этого взгляда. Она неуверенно помотала головой, стараясь держать твердый взгляд.       - Я не отступлю.       - Хм... Упрямая... Так хочешь вернуться в объятия матери земли? - воин продолжал наседать, пробуя ослабший дух на вкус. Глаза сверкали праведным огнём испытания. - Ты не воин. Ты не дочь племени. У тебя нет чести. Хочешь ещё и жизни лишиться? - каждое слово било в цель. Опора под её ногами рушилась неумолимым гнётом.       - Я хочу изменить свою судьбу... Я не хочу закончить свою жизнь в скотном хлеву.       - Уж лучше в хлеву, под заботой наших рук, чем умереть на поле брани. Людишки слабы, трусливы, но ты слабее. Откажись от своей смерти, прими предначертанную судьбу. - она почти вздрогнула под напором эмоций, хватаясь за частички воли. Зелёные глаза обиженно сверкнули влагой.       - Я не хочу быть скотом племени! - почти по-детски возразила она, хватаясь за грудь.       - Тогда, ты выбираешь смерть.       Словно ставя её перед простым выбором, он развернулся и прежде чем уйти, напоследок бросил.       - Будем двигаться быстро. Отстанешь по пути — никто не будет ждать. Во время похода я твой командир и безоговорочный лидер. Любое моё слово — и ты послушно мчишься выполнять приказ. Всё ясно?       Она невесомо кивнула, чувствуя как в грудь возвращается дыхание. День обещал быть сложным. Неуверенно озираясь в сторону своего ветхого жилища, Морея покачала головой, прежде чем последовать за новым капитаном. Пути назад отрезаны. Поводья судьбы намотаны на её неотросшие рога, и только она выбирает направление.       Возможно она проклята богиней неудачи, что ржала с надрывом, глядя на её застывшую физиономию с небес, возможно злой рок преследовал её дрожащий хвост, пытаясь впиться железным хватом в сочные ягодицы.       А возможно не только злой рок преследовал её, чтобы схватить и впиться в её сочный зад. Глумливо ухмыляясь, Тир стоял среди стада, поглаживая зазубренный топор. Его насмешливое выражение лица вызвало бурю желчи в животе, и рой мурашек зашуршал под побледневшей шкурой. Морее стало тошно, скудный завтрак неистово просился наружу, пытаясь окрасить собой рыхлую землю. Неотросшая с последней стрижки, шерсть встал дыбом, от бьющей крови в сердце закружилась голова.       Из всех достойных и могучих сынов и дочерей племени, среди двенадцати воинов отряда затесался именно он. Тир.       Тот, кто измывался над ней с детства, заставляя лить горькие слёзы унижений. Тот, кто пытался забрать силой её молоко только вчера, предрекая злую волю судьбы. Тот, кто обещал её сделать своим любимым скотом и наслаждаться её женской долей, высасывая с толстых сосцов.       - Мир очень тесен, Морея. Знаки судьбы сталкивают неизбежное — твоя судьба...       Он сделал многозначительную паузу, одаривая голодным взглядом её грудь.       - ...предрешена.       Она сглотнула, не веря в происходящее. Этот день не может стать хуже.       - Судьба довольно переменчива, юный воин...       Голос прорезал туман напряжения, отводя внимание от молодой самки. Все присутствующие оглянулись на шедшего к их кругу таурена — старый провидец. Очи мудреца горели бликом осуждения, чаша на цепях горела, испуская мягкий дым.       - И довольно часто преподносит роковой поворот любому, кто излишне измягчился под иллюзией уверенности в своей судьбе.       Тир щёлкнул пастью, но возражать не стал. Рога пепельного быка ценились в племени куда больше мнения молодого самца. Шаман не тот, с кем можно спорить. В некоторых вопросах даже вождью.       - Я провожаю вас в путь и прошу Мать-Землю помочь вам достигнуть успеха на своём пути. Пусть духи предков уберегут вас, а ваши цели и желания... - он нетонко взглянул в сторону Мореи. Она вдохновилась жестом, вбирая облегченный воздух полной грудью. - исполнятся, и вы обретёте ту судьбу, которую заслужили своим упорством.       Чаша дёрнулась под резким взмахом, пепел посыпался на воинов, ложась туманной завесой на их плечи и рога. Морея вдохнула благоговейный дым, веруя в свой успех, подкреплённая духом.       - Иш-не-ало-пор-а!       Они отправились стройной цепочкой, втаптывая копыта в родную землю. Их провожали как героев, как воинов, как гордость племени, качая в такт рогами, прося твердыню уберечь их от бед. Самка замыкала процессию тауренов.       Уже издали, чувствуя порыв, Морея оглянулась на далёкое селение племени, глядя, как всё дальше и дальше удаляются очертания знакомых земель. И вдохнула полной грудью, чувствуя свободу.       Шли они долго. Солнце висело на зените, одаряя группу палящим зноем. Редкие, тонкие деревья Калимдора не давали сладкой тени, молчаливо наблюдая за мучениями рогатых путников. Редкий, степной арахнид или зубастый волк спешил убраться подальше, едва услышав топот их копыт.       Зной бил беспощадно, выбивая с их тел влагу потом. Усталость брала измором, особенно новичка в таких делах, Морею. Наконец, ближе к закату, она услышала долгожданные слова их лидера.       - Привал!       Тяжёлые туши попадали на почву, вызывая тихое сотрясение. Пальма с раскидистыми листами хоть как-то укрывала от прямых, солнечных лучей. Рядом журчала чистая речка — место было идеальное.       Едва утолив свою жажду, перед Мореей встал вопрос пищи. Местность вокруг не славилась съедобной растительностью — всякий хищник иль добыча уходили в земли побогаче лесом.       Глядя, как укомплектованные воины достают свои походные пайки, Морея тягостно вздохнула, ощущая изнывающий голод. Она сидела поодаль от группы, обделённая вниманием, но не настолько, чтобы аромат еды успевал улетучиваться. Живот жалобно урчал, почуяв запах пищи. Решив чуток подремать, лишь бы не чувствовать горящую пустоту желудка, она откинулась на старое бревно, ложась боком к земле. Тяжёлая грудь колыхнулась пару раз. Дремота накатила, глаза медленно закрывались, прежде чем она вяло почувствовала, как кто-то тряс её за плечо.       Открыв усталые глаза, она едва не охнула от страха. Командир грузной тенью нависал над ней — левой рукой он протягивал кусочки хлеба. Видя немое недоумение в глазах самки, таурен закатил свои глубокие очи.       - Ослабший воин на поле боля — мёртвый воин. Да и тошно смотреть, как ты издыхаешь от голода.       Воины следили с любопытством — Морею это мало волновало. Грубую, но всё же жалость она приняла с огромной благодарностью, бережно, со страхом принимая хлеб. Скудная, но всё же пища.       Пока остальные обсуждали дальнейший путь, к ней вновь обратился старший лидер. У каждого воина было своё оружие. От трофейных мечей, до грубых топоров и брёвен. Намёк был ясен — ей тоже нужно раздобыть своё.       Путь они продолжали уже ночью, ориентируясь под молочно-белым светом эльфийской богини — Элуны. Всякий зверь расползался, разбегался, чувствуя топот мощных копыт тауренов издали. Лес погружался в тишину, не смея перечить исполинам Калимдора. Мало кто мог сравниться с ними в силе.       Во время очередного привала, устроенного глубокой ночью, Морея заприметила старое, одинокое древо, иссохшее от гнёта жары и времени. Она под присмотром остальных, подошла поближе, оценивая размеры. Довольно кивнув своей находке, она приступила.       Упёршись мощными копытами в сухую почву у корней, Морея ухватилась двумя рабочими руками за основание ствола.       Сухая древесина затрещала, зашуршала мёртвая листва — с могучим рёвом и усилием, трёхметровый ствол поднялся в воздух, вырванный со сгнившими корнями.       Обхватив всю толщь бруска, она резко дёрнула рукой, срывая раскидистые ветки. Махнула страшной булавой, смахнула прилипшие занозы, кладя орудие к плечу.       Довольно хмыкнув проявлению силы, отряд молча аплодировал их самке — павшая духом или истощённая голодом, неважно. Она всё ещё таурен, что способна сломить любого орка или человека.       Покачав пару раз полученной булавой, помахав по воздуху, вызывая свист, Морея кивнула проделанной работе — конечно, это не духовный тотем из толстенного, цельновырезанного древа, что могут обхватить лишь крупнейшие самцы племён, но тоже грозное оружие. Чуть длиннее тролльских копий, весом с половину веса лошади, она могла безустанно отбиваться ею в случае длительной борьбы.       Тьма сгущалась, наполняясь воями зверей. Отряд остановился, разжигая спешно возведённый костёр. Дальнейший путь общим решением отложили до утра. Образуя полукруг из спящих тел, таурены медленно засыпали под треск полуночных сверчков, созерцая скопления бледных звёзд.       Морея счастливо вздохнула, накрываясь сорванной листвой — ощущения от близости соплеменников, боевых товарищей были совсем иные. Тёплое чувство растекалось по спине. Горящий костёр, верные собратья и полная луна — ночь была наполнена столь сладкой и желанной атмосферой близости. Может, она ошибалась на счёт тяжких испытаний в судьбоносном походе. Может, она вольётся в круг племени гораздо раньше, чем рассчитывала.       Костёр медленно затухал, догорая последними, ярко-красными угольками. Жадный блик отразился в приоткрытых глазах, что терпеливо следили за засыпающей Мореей.       Она чувствовала гнетущее тепло. Ощущала почву, что впивалась ей в спину. Сонно поёрзав в поисках покоя, она жалобно замычала, почувствовав особо жгучую волну ваакума — грудь кольнуло влагой и давлением. Её словно засасывало в узкий кувшин, с небольшими промежутками перерыва.       Пробуждение было странным и тревожным, она сонно заморгала, лицезрея верхушки утреннего леса, сквозь который пробивались первые лучи зари. Что-то давило её в землю, а попытка скинуть это оказалась тщетной — что-то тяжёлое.       В груди вновь кольнуло жаром, вакуум оттягивал её сосок. Это было чувствительно. Она ещё раз жалобно всхлипнула, шаря руками в поисках причины столь странных ощущений. Пальцы нащупали толстенные рога у своей груди.       Кто-то сосал и терзал её левую грудь, пока она спала, одновременно играя с правой.       Осознание ситуации отбросило жалкие остатки сна. Она изо всех сил оттянулась, прежде чем зарядить наглеца мощнейшим хуком, и ещё раз замычала — сосок болезненно кольнуло влажными губами. Кто-то не желал расставаться с её сиськой, вцепившись словно клещ.       Она спешно поднялась на шатающиеся ноги, прикрывая покрасневший сосок — хвала небесам, мерзавец не смог вытянуть из неё молоко. Она бы это точно почувствовала. Она успела вовремя прервать процесс.       - Ты!..       Потирая ушибленный глаз, Тир злорадно вытер губы. Скривившись от мерзкого отвращения, Морея с яростным воем, кинулась добивать мерзавца. Он принял ещё один удар загребущий удар по чёрной гриве.