Крупный, рогатый скот

      Предательница своего рода. Позор племени и всей расы тауренов. Людская подстилка, что перешла под знамени Альянса.       Шала, Кровожадный Топор. Третья на своём роду, и последняя, кто оставила потомство. Коренастая, со свирепым взглядом и буйным нравом, она контрастно выделялась молочно-белой, длинной шерстью среди своего народа, отливаясь ярким бликом солнечных лучей.       Укрощая навыки владения топором, она яростно сражалась как с людскими легионами Лордерона и Штормграда, как с дикими сатирами, так и с набегами кровожадных конолюдов, отважно и неукротимо первой рвалась в смертельный бой, опрокидывая полчища врагов. Она врывалась, раскидывая первые полки рогами, прорубая остальных гигантским топором и топча тяжёлыми копытами.       Племенные знахари сулили ей бессмертную славу в истории тауренов, достойную для Вождей Орды. Всякий воин учтиво, отклонялся в знак признания и силы.       Ей доверили отряд могучих воинов и шаманов, и она повела их к северным крепостям Альянса, будоража войско грозным рыком... И... пропала...       День за днём, но она не объявлялась. Жажда мести захлестнула, закипела кровь. Близлежащие племёна забряцали гневом, мощью. Отомстим! Прольём мы кровь! Духи предков воют в ночь!       Нестройным шагом таурены выдвинулись в путь, пророча смерть во имя мести. Но вот, в один несчастный и дождливый вечер... пришли тревожные новости с фронта... Шала объявилась вновь, но уже не как любимая дочь народа Шуха'ло.       Никто не ожидал, что грозная воительница, гордая и благородная в своём роду, повернёт рога в другую сторону конфликта. Никто не ожидал, что она направит свой зазубренный топор, принёсший ей почёт и славу в родных землях, против сородичей, проливая единородную кровь.       Обученная боевым опытом и знавшая повадки своих братьев, она повела войска Альянса по родным краям отчизны, и помогла одержать решающую победу в битве у хребтов Дуротара.       Высокая и статная среди людских полков, облачённая в железную броню и размахивая красно-белым знаменем людей, словно в насмешку над родом тауренов, она безжалостно затоптала все устои предков, повергла в дым и пепел множество племён, и заслужила кровную, лютую ненависть у народов орды.       Хлипкие веточки провалились внутрь мягко отбарабанив по заспанным глазам. Морея встревоженно вскрикнула, проснулась, подымаясь в полный рост. Снаружи доносился детский смех и едва различимый лепет.       - Просыпайся, Морея! Молочка хотим!       - Привыкай вставать по утрам, это лучшее время дня для дойки!       И вновь раздражающий гогот. Порою, для детей народа Шуха'ло требовалось гораздо больше лет и строгой дисциплины для взросления. Лениво откидывая колющие соломки, она потянулась, захрустев ноющими суставами.       Нагрудный плащ немного сполз под весом сисек, хвост качался в незамысловатом ритме, шевеля рваные ткани на месте труселей. Она не рисковала спать голой, зная о наличии дырок в стенах, проделанные неугомонными детьми, но и собственно сама одежда мало скрывала её одарённую с рождения плоть.       Живот знакомо заурчал, и она вздохнула, открывая дверь наружу. Двое ребятишек, немного ниже неё, но выше любого человека, с глумливыми ухмылками ожидали чуть поодаль — в руках у старшего, косматого, с бурой шкурой виднелись переспелые яблоки.       Облизнув пересохшую губу, она завороженно уставилась на сладкие фрукты — достать их в лесах Калимдора было сложно. Хвост невольно закачался при виде пищи.       - Долго же ты дремлешь, Молочное Вымя!       - Хей... Дорос... Шэн. - с трудом вспоминая имена детишек, она пыталась говорить как можно мягче. - Откуда вы достали яблочки, ребят?       - А что? Хочешь? - самодовольно улыбаясь, старший смачно откусил половину фрукта.       Сглотнув вязкую слюну, она молилась, чтобы он оставил хоть кусочек.       - Очень. Я была бы очень рада, если вы... поделились...       - Поделиться... Хм... - задумчиво постучав по подбородку, старший дёрнул за носовое кольцо младшего, заставив того болезненно ойкнуть. - Как думаешь, Шэн, поделимся?       - Ну я даже не знаю... Вот если бы Морея дала нам что-то взамен... - не тонко намекая, поддакивал младший. Ощущение неприятного предчувствия поселилось где-то под желудком.       - Хм... Ты прав, но... Что же есть у Мореи, что она может нам дать?.. - ей совсем не нравилось куда это шло.       - Верно. Что же есть у Молочного Вымени?..       Оба взгляда устремились к её едва прикрытым сиськам. Отходя на шаг назад, она закрыла их руками, медленно качая головой.       - Нет... Нельзя...       - Да брось! Через две луны мы всё равно будем ежедневно испивать твоё грудное молочко!       - Да, можешь начать привыкать уже сегодня! В этом мы тебе поможем! Даже яблоки дадим.       - Да, у меня их много!       - Нет... Нет... Нет!       Мотая головой, она отходила к лачуге. Хотелось топнуть, зарычать, отшлёпать, но тогда обязательно придёт кто-то постарше и напомнит её место.       - Разве ты не хочешь кушать?       Хочет. Очень. Желудок подтвердил, громко, грустно заурчав, вызывая у детей ухмылки.       Может всё же... Один раз... Это же всего лишь дети... Нет!       - Ни за что! Уходите прочь!       Истерика белошёрстной и безрогой погасило энтузиазм у детишек. Скромно пожав плечами, они развернулись, медленно уходя от лачуги будущей коровки.       - Твоё дело. Если хочешь есть, мы ранее кинули одно яблоко к тебе на крышу.       Так вот что её разбу... Еда!       Торопливо развернувшись, Морея начала карабкаться по дому, молясь богам, чтобы хлипкие опоры не сломались под её весом. Едва высунув головку за крышу дома и повиснув на стене, она радостно замахала хвостиком, увидев желанную добычу.       Блистая на солнечных лучах, красно-спелый фрукт маняще лежал прямо перед ней. Счастливо улыбаясь, она взяла и в два укуса съела, сладко чмокая губами. Восхитительно!       Дёрг. Какого...       - Знаешь, мы не говорили, что даём тебе яблоко бесплатно. За него мы забираем твои тряпки, заменяющие трусики!       - Ах вы мелкие...       Звонко шлёпнув её по голой ягодице, вызывая вскрик девчули, весело хихикая, дети убежали, оставляя готовую умереть со стыда, Морею.       Спешно спустившись с дома, она с горящими щеками пустилась догонять их, щеголяя голым задом, двумя руками прикрывая междуножье спереди.       Рано проснувшиеся таурены удивлённо провожали знакомую Морею, чьи ничем не прикрытые ягодицы смачно двигались при беге. Она смущённо, криво улыбалась каждому ухмыляющемуся самцу и грозным самкам, что с отвращением провожали её взглядом. Громко цокая копытами, она отчаянно кричала хулиганам.       - Стойте!.. Верните!..       - А ты догони, безрогая!       Они убегали за край селения — последние, древесные хижины сторожей и знахарей остались позади у холма.       Наконец, чуть ускорившись, она выхватила младшего из детей, в руках которого было её жалкое подобие одежды.       - А ну, отдай!       - Тир! Помоги!       Она ахнула, быстро оборачиваясь при знакомом имени. Тир. Злобный обидчик из её детства, из благородного рода Железных Колец. Вальяжно улыбаясь, он шёл к ней навстречу, одетый как подобает воину таурену. Кратко оценив её мохнатую киску, что она тут же поспешила прикрыть, он оглядел взволнованных детишек.       - Тир, она отобрала и съела наше яблоко, и не хочет за неё платить!       Но это неправда! Крепко стиснув зубы, она молчала, понимая, что ей здесь никто не поверит.       - Вот как... Хм, ну что ж... Если она отобрала у вас что-то, то полагаю, справедливо будет и у неё что-то отобрать.       - Но... Эй!... Руки!       Жалобно мыча она вцепилась за нагрудник, который и пытался отобрать более старший таурен. Левую грудь больно ущипнули толстые пальцы сородича, вызывая крик боли.       Испугавшись от такого поворота событий, младшие детишки убежали прочь, бросив дурно-пахнущую ткань трусов.       - Отпусти меня! - в зелени взгляда Мореи засверкали молнии. Ухмылка Тира зазмеилась шире, он крепко держал хлипкую ткань и ни за что не собирался отпускать. - Пус-ти!       С резким рывком и громким скрипом, тряпка порвалась, повиснув бесполезными лохмотьями на обнажённых сиськах. Злобно пуская пар через нос, она готовилась отбиваться от озабоченного самца.       - Кто бы мог подумать, что ты так хорошо оправдаешь своё имя. Молочное Вымя.       Грубая рука рванулась, чтобы ухватиться за мягкую плоть, но Морея оказалась чуточку быстрее, отходя в сторонку. Недовольный тем что схватил лишь воздух, Тир попытался вновь, теперь уже пытаясь прилипнуть к ней слюнявыми губами. Алые сосцы маячили, как красная тряпка для быка.       - Изыди, полоумный ты болван!       Мощный толчок едва не отправил Тира распластаться на земле, но всё же устояв, тот кинул опасный взгляд на Морею.       - Не тяни неизбежное, Морея. Рано или поздно, но я отведаю твоё молоко. Выдою целый бочонок одним чудесным днём, и буду пить в дальних походах, вспоминая о твоей мягкой плоти. Буду доить тебя, пока твои спелые бидоны не иссохнут, буду пить прямо из тебя, если потребуется. Позволь мне начать сейчас, чтобы дальше было легче!       Откровение самца выбило у неё почву из под ног. Она не знала что ответить, хотелось стыдливо убежать. Знание, что скорее всего всё так и будет, отдавалось вязким узлом стресса где-то в сердце.       - Может быть, всё так и будет, Тир. Может быть, придёт тот день, когда молочная влага моих грудей окажется в твоей древесной кружке. Может быть, придёт тот самый злополучный момент, когда мои соски, с рождения предназначенные для кормления моего потомства, будут вынуждены кормить твой грязный рот. Но помни, до этого момента, не распускай ко мне свои грязные руки, отродье гоблина и дворфа!       Карий глаз Тира насмешливо зыркнул по пышной груди, по торчавшим сосцам, рассчитывая все шансы, прежде чем он медленно развернулся, уходя прочь.       - Не тебе говорить про грязь, отродье Шалы. Взгляни на свою голую шкуру, и скажи, когда ты в последний раз купалась.       Болезненный укол правды кольнул её в область спины, где невыносимо зачесалось. Задумчиво проводя по грязному слою затвердевшей шкуры, она грустно хмыкнула. Некогда белоснежная шерсть стала серо-чёрной от пыли и грязи голой почвы.       Подбирая ещё больше изодранный нагрудник, она кое-как примотала толстую плоть сисек, главным образом прикрывая яркие соски. Еле как привязав обратно трусики на место, она поправила свою "одежду" как могла.       Возвращаться в деревню не хотелось, она села у ближайшего пенька, наслаждаясь теплом солнечного дня. Сама не замечая, как тихо задремала.       Резко просыпаясь от вечерней прохлады, она зыбко огляделась. Нагрудник к облегчению был на месте — она твёрдо решила сохранить своё драгоценное молоко до двадцатой зимы.       Полумесяц освещал дорожку — ей ничего не оставалось, кроме как вернуться. Хоть и воины племени зачищали от чужаков ближайшие границы, никто не давал надежды, что нигде рядом не бродит дикий зверь или пролетает голодная гарпия.       Она вдруг остановилась, заметив впереди нечёткую фигуру — свет жаровни разгонял обступающий мрак вокруг странника. Очертания рогов чуть успокоили нутро Мореи, но всё же она не теряла бдительности. Повторять опыт встречи с Тиром ни разу не хотелось.       Она окончательно успокоилась, заметив светящиеся глаза — Служитель Предков. В руке он держал цепи, примотанные к круглой чаше — в ней то и пылало духовное пламя колдовства. Мудрый воин, постигший знания шаманства, обретший внутренний покой. Морея молилась о том дне, когда все таурены станут столь же благородными и разумными, как верховные шаманы. Ни капли излишней злобы, ни жестокости, полная гармония с природой. Был бы выбор, белошёрстная изгойка предпочла бы пойти по их копытам.       - Нэчи, дитя. Я искал тебя. Му'ша озаряет твой путь.       - Приветствую, уважаемый мудрец. - не отказывая в почёте, она низко поклонилась.       - Слышал, дети племени нарушают твой покой.       - Они лишний раз напоминают мне, какая судьба для меня уготована.       - Хм... Боюсь, тут я помочь ничем не смогу, дитя. - сжимая цепь чаши с жаровней, таурен недовольно цокнул копытом по земле. - Бывают дни, когда я жалею, что наши предки не могут образумить соплеменников. Столь низменные проступки склонны совершать другие расы, но не мы.       - Благодарю вас за сочувствие, но я уже смирилась с этим...       - С этим смириться нельзя. - бурчание серо-пепельного быка заставили её щёчки заалеть. Руки инстинктивно прикрывали собственную грудь. - Сегодня у племени было собрание. Обсуждали важные решения.       - Надеюсь, они меня не касаются, мудрейший. - Меньше всего ей хотелось услышать о переносе даты её клеймления скотом. Ей хотелось насладиться остатками двух лун свободы.       - Нет, это было не о тебе. К нам подступили тревожные сведения от дальних племён на границе с орками. Завтра утром, на рассвете, выдвигаемся на север. Ночь озаряют огни — людские поселения, как чума, продвигаются вглубь в наши земли. Дым их костров затмевает мглу иглистых гор. - недовольно покачав увесистыми рогами, шаман дунул на чашу озарения, рассыпая пепел.       Повинуясь воле духов, дымка пепла сотворилась в причудливые узоры, лёгким парусом тумана преобразуясь в знакомую фигуру.       Морея зачарованно наблюдала, как её дымчатый образ видения горделиво шла с двуручным топором в руках. Её подпрыгивающие, туманные сиськи чуть смутили зеленоглазую самку, заставив ненадолго, стыдливо отвести свой взор, прикрыв бидончики руками. Шамана этим трудно впечатлить, он лишь хмыкнул, мысленно сравнив туманный блик с её фигурой. Она прорубала топором незнакомые фигуры, вызывая рябь кровавого пепла. И гордо восходила к своей вершине, окружённая венцом славы и почёта.       Ряды нечётких клубов дыма заплелись в нечёткие фигуры, что обратились к образу Мореи. Неожиданно для самой Мореи, все как один, рвано приложили руки к сердцу, падая на одно колено, устремляя взгляды в землю — выражая негласное повиновение. Преданно и верно, словно людские рыцари, они преклонились перёд её дымчатой фигурой, в ожидании приказаний. Удивлённая столь ярким жестом, настоящая Морея с вопрошанием оглянулась на шамана в поисках ответов. Тот загадочно молчал, оценивая её реакцию.       - И что это значит, великий шаман?       - Это было в моём видении — неведомый дух присылал мне образы твоего ближайшего будущего. Это была ты, Морея, прославившаяся как великий воин, достигшая почёта и славы, о которой мечтают только самые смелые воительницы Азерота. - громогласное заявление охватило душу холодом и жаром. Хватаясь за неотросшие рога, Морея рассеянно отошла, погружаясь в нечёткий рой жужжащих мыслей. Она слышала о способностях шаманов видеть будущее, но чтобы такое... Хаотично наматывая беспокойные круги, она тихо бормотала про себя, пока взгляд служителя неустанно следовал за ней.       - Но это всё не имеет смысла... Как такое вообще возможно... Я... Я дочь Шалы, Кровавого Топора, предательницы рода... Я ненавистная всеми в племени, Морея, прозванная Молочная Вымя... Само моё произвище — Молочное Вымя, означает, что мне суждено стать дойным скотом к двадцати годам... Я до сих пор думала, что всё, что мне светит, это грязный хлев и сухое сено в загоне... И грубые руки, что будут выдаивать из меня все капли... - образ похотливых, жадных лап хватающих её за грудь и тянущих ноюще-красные соски, заставил вздрогнуть, прижимая к себе свои сокровища, пряча от голодных ртов беспощадного мира... пока она ещё может это сделать. После попадания в загон, её вымя с молоком уже станет чужой собственностью. - Этот образ ложь... Это ошибка... Такая как я, никогда не сможет обмануть свою судьбу... Это... Это невозможно... Как я достигну всего этого?... - её туманное я радостно принимала свою долю, наслаждаясь лаской и вниманием. Особо услужливый воин пал лицом ниц пред своей богиней, яростно целуя аккуратные копыта. Морея завистливо смотрела на всё это, прежде чем злобно махнула, отгоняя испарения пепла.       - Видение — это не предначертанная судьба, юное дитя. Это один из множества возможных исходов событий, к которым приведут лишь только твоя воля и решимость. Ты можешь сдаться, принять рок судьбы и кормить своим молоком всё племя до конца своих дней, жалея себя и свою несчастную жизнь. Доказать, что ты оправдываешь своё призвание, Молочное Вымя. - он рассеянно махнул рукой к её сиськам, задевая чувствительный сосок. Морея ойкнув, чуть отошла назад, веря что это случайность. Не мог же служитель предков попытаться тронуть её грудь. - Либо ты можешь взять свою волю в кулак, и доказать, что ты больше, чем просто никчёмная дочь предательницы матери. Доказать всему племени, что ты можешь стать достойным членом, братом по оружию, а не куском мяса с двумя мешками молока. Доказать, что произвище Молочное Вымя — точно не подходит для тебя, и ты заслуживаешь лучшего. Прямо как твоя мать при жизни. Хоть она и не оправдала ожиданий своего народа. - последнюю часть он тихо пробурчал, не желая расстраивать её больше, чем хотелось.       - Но... зачем ты мне всё это рассказываешь? Почему ты хочешь мне помочь?       Старший таурен на секунду замер, обдумывая ответ. Наконец, спустя секунду, шаман признался.       - Я знал твою мать, Шалу. Мы были близкими друзьями. Кровными, можно сказать. Мы сражались бок о бок, лечили раны после боя... Я до сих пор не пойму, и не прощу её предательства. - мгновение боли промелькнуло в белых пустотах глазниц мудреца. Он грустно качнул могучей шеей, отрицая своим мыслям. - Не могу я простить. Но ради памяти той верной, белогривой воительницы. Ради той, что звали Кровавый Топор племени Древощитных, я постараюсь помочь её дочери. Её наследию.       Секунда... Две... Три...       - ...Спасибо. - тихо выдохнула Морея. Капелька влаги устремилась по щеке, увлажняя краткий, белый мех. Она смотрела на доброго шамана, понимая, что приятный спазм около сердца и щекотливая лёгкость в груди — это чистая радость. Она проглотила ноющий комок у горла, понимая, как давно не проливала слёзы счастья. Слишком давно. - Спасибо вам большое... Я... Я...       Всхлипнув, она рвано вытерла слезинки грубой, дрогнувшей рукой, глубоко вдыхая прохладный, ночной воздух. Она дождалась. Кто-то захотел помочь ей, не взирая на грехи её матери. Кто-то заботился о ней, чего не было с тех пор, как ей исполнилось пять зим.       Кратко задышав, она потихоньку успокоилась, беря эмоции в руки. И свою дальнейшую судьбу.       Ей нужно быть сильной и решительной, чтобы избежать деревянного загона, жаждущих пальцев соплеменников и вёдер. Сильной, чтобы дать отпор преследующему року и доказать, что она не корова для добычи молока. Она гордый потомок тауренов!       - ...Я докажу, что судьба ошибается на мой счёт. Я буду драться за свою судьбу.       - Достойный ответ для дочери Кровавого Топора. Я рад. - выдыхая пылкий пар, таурен намазал горстью пепла рисунок на её бело-грязной морде. Длинные узоры пепельной сажи объединились в небольшое древо с раскидистыми ветвями уходящими к обрубленным рогам. Корни уходили вниз, к сладострастной шее, к всеобъемлющей груди — Морея смущённо затопталась, ощущая большой палец таурена у своей ложбинки. Довольно хмыкнув своей проделанной работе, шаман закончил. - Теперь ты воин племени, дитя. Пусть Мать-Земля оберегает твой путь.       - Спасибо, мудрейший. - благодарно поклонилась радостная Морея. Груди всколыхнулись, откидывая часть пепла.       - Теперь же, если хочешь брать судьбу в свои руки — я ранее говорил о распространении людских лагерей. Вождь приказал своей правой руке — главному из старейшин, собрать сильнейших воинов племени, и отправляться в иглистые горы, изгонять захватчиков. Ты можешь присоединиться к отряду, если пожелаешь.       - Я... - тень сомнения на секунду промелькнула в глазах Мореи. Образы рассказов старых ветеранов захлестнули душу — шаман заметил блеск волнения в зелёных изумрудах самки, но всё же промолчал. - ...Я хочу... Присоединиться к отряду...       - Хм... Знай дитя, война — не место для слабых духом. Люди слабее, мельче и падки пред страхом, но гораздо хитрее и умнее. Они обучались магии у высших эльфов, подружились с дворфами для добычи их рун, оружия и железа, покорили стаи грифонов и овладели силой света. Хоть орки со мной не согласятся и поднимут на смех, но знай, людской народ опасный противник для любого врага. Там, где им не хватает силы и решимости, они проявляют ум и изворотливость, поворачивая чаши весов в свою сторону. Многие храбрейшие пали жертвой их коварства. - мудрые очи сверкнули, нетонко намекая. Морея прикусила губы, отводя свой взгляд. Шала... - Так что, скажи, готова ли ты дитя, к будущим трудностям и испытаниям на своём пути?       Она ни разу не выходила за края владений племени. Ни разу не вступала с кем-либо в открытый конфликт, боясь получить более жестокое наказание. Она ещё не встречала ни людей, ни эльфов, смутно строя образы в своей голове из рассказов опытных воинов в кругу собраний. Сердце колотилось яростным стуком, и Морея ответила.       - Да. Я не отступлю. Я не сдамся так легко. Чего бы мне это не стоило.       - Тогда, ступай. Готовься к завтрашней миссии. Я передам слово вождью. Обдумай и прими то, что ты вступаешь на путь исправления грехов своей матери. На путь становления великой частью народа Шу'хало.       Медленно отходя на слабеющих ногах, она помахала вслед уходящему шаману, прежде чем пойти своей дорогой.       Извилистые, протоптанные тропы в поселении ночью становились бездушными, что благоволило её бурлящим мыслям и эмоциям. Больше всего ей сейчас хотелось спокойствия и тишины, чтобы всё осмыслить.       Она, как и каждый в Орде, мало-мальски помнила историю своего народа из рассказов племенных собраний. Несокрушимые и яростные воины в час нужды и принуждения. В душе же мирные созерцатели и хранители природы. Почитатели Земли и лесных духов, шаманства и обрядов. Народ, столь же древний, как и первые эльфы и их собратья, кал'дораи.       Таурены, исполины Калимдора, кочевой народ, веками изнуряемый гонениями мародёрских банд по степной равнине. Давно потерявшие свой изначальный дом, убегая и сражаясь с постоянными набегами кентавров-каннибалов, отражая изнурительные, стадные атаки свинорылых иглогривов и страдая от налётов диких гарпий, рогатые служители природы оказались на грани вымирания.       Пока к берегам Калимдора не приплыли зеленокожие чужеземцы, именующие себя орками. Заручившись поддержкой их вождя, Тралла, Кэрн из племени Кровавое Копыто, сумел отвоевать у конолюдов законные земли для своих сородичей, обретая долгожданный и желанный дом у Громового Утёса — первая столица тауренов.       С тех пор, как племена заняли зелёные луга Мулгора, закончились скитания и лишения их народа. Помня честь и закрепляя кровное родство, могучие таурены вступили в Орду, заклиная верно защищать своих собратьев по оружию и карать врагов, несущих угрозу для их верного союза.       Так, раз за разом, как пожар, вспыхивали локальные конфликты меж Альянсом, королевствами людей и Хранителями Природы — Мать-Земли, ныне союзниками их злейшего врага, Орды.       Спалённые, людские поселения. Редеющие ряды племён. Огонь войны разгорался всё сильнее, ненависть пылала с каждым днём.       И вот она, Морея, сама вступала на тропу ненависти, ведомая желанием поменять судьбу.       Заползая на знакомую лежанку, чуть поёрзав, пытаясь найти удобное пространство в тверди холодной почвы, усеянной жалким слоем сена, она прикрыла подуставшие глаза.       В ожидании утра. Ожидания оправдались. Размышляя о почёте, дивной славе и роке, там где содрогались кости. Крикнет клич и вздрогнет Хаос. Мчится в день, где слышен звон.

Где подают вкуснейший хлеб, И сыр, заправленный укропом. Мчится в рот, не зная боли Где с нею все милы, добры, Никогда не смотрят криво. Там где будут рады ей, Приглашая в хороводы. Там есть урожай моркови, И квашенная капуста, Чей незнакомый вкус Она гадала, представляла. Там была людская кухня, Та, что может похвалить сам орк За разнообразие и блюда. Утоливших голод смог. Там были вина, специи и пир, Что подают людскому знати По рассказам племенных послов. Явства сыпались горою, Слуги поклонялись низко. Милостивый кавалер, Тот час подмигнул ей льстиво. Там её почёт, восторг. Судьбы к ней благочестивы. Дрогнет всякий враг у ног, Крикнет, - пощади, Морея! Дочь великой Шалы, рея Над вратами наших судьб. Машешь топором как сутью, Ошибались мы опасно, Вызывая гнев твой властный! Ты прости наши грехи! Похорони топор войны! Больше никогда не будем Называть тебя как скот ненужный! Поведи ты за собою! Племя древощитных к бою! Склонемся мы пред тобою! Пред владычицей судьбою!... Ты мо...

      Счастливая улыбка расползлась во сне. В такт качая сонными копытами, наслаждаясь сладкими мечтами, она спала до самого утра. В отличии от вчерашних дней, сегодня у неё появилась надежда. Появился шанс, исправить злополучную судьбу.