Драбблы

Мадара постучал в типовую дверь: облезшая слегка краска, слишком тонкий косяк, который можно выломать плечом, - и поймал себя на том, что немного волнуется. Конечно, он знал, чего ждать от своей соседки по этой захолустной жизни - пятиэтажный квартирник, сплошные наёмники да нукенины, отбросы общества, прачечная на первом этаже. Хинату сюда занесло непонятно как, в книгах бинго она вряд ли появлялась, но они разговаривали в прачечной, на лестнице, и он просто посмотрел на кучку отступников Кири, которые бросали взгляды на девчонку - она их не боялась, она, казалось, вообще никого не боялась. А потом она позвала его на обед. Нет, Мадаре не пятнадцать, он знал, чего ждать. Он надел свежую одежду, принял душ, чисто выбрился. Помыл и подстриг ногти, выкурил трубку, чтоб точно не пахло холодом Эдо Тенсей, а потом почистил зубы - два раза, с зубной нитью. Вымыл голову, причесался, даже почистил уши, потому что бабам все такое важно, бабы внимательные твари, зоркие, Хината особенно глазастая, глазами она говорила больше, чем словами. Купил саке, рисовое вино, подумал, добавил баклажку спирта, она же куноичи, а не какая-то гражданская; сложил в пакет. И пошел. Это могло бы стать приятной частью его жизни, все было ожидаемо. Он будет её защищать в этом месте, она - не боятся мутных типов. Это не про любовь, а про взаимовыгоду - и прочие прелести. Старо как мир. Уютно, как чрево гор. Все ожидаемо и понятно. Хината открыла дверь, и Мадара вскинул брови. - Я... я глупо выгляжу, да? - спросила Хината, когда пауза затянулась. - Я не знаю... - она скомкала ткань. - Нет. То есть, все нормально, - он бегал глазами от коленей до выреза, от выреза, до коленей. - Я принес выпить. М... саке, вино, кислые сливы... - Ага! Здорово то есть, - она смущенно улыбнулась, заправила прядку волос за ухо и взяла у него пакет. - Заходи, то есть, заходите. Учиха-сан. - Можно и по имени... Она тоже понимала, что тут происходит, и зачем приглашают взрослого мужика в дом красивые женщины. Чай, не чай пить. На ней было красное платье современного кроя, плохо знакомого Мадаре. Темно красная ткань натягивалась на бедрах, простая, но мелкими складочками, спускалась до коленей, и весь образ завершался - босыми ногами, белыми и холодными даже на вид. Прямоугольный вырез баюкал мягкую грудь и острые ключицы, Учиха бегал взглядом, и не сразу заметил, что на лице - красная помада. Хината смущалась и стеснялась, но все понимала. И вот этого Мадара уже не ожидал.