Драбблы

Хината прямая, как стрела, как дерево, как ясный рассвет в середине мая. У неё строгий взгляд недоверия, но она идёт за ним и говорит, что чтобы убить её, Мадаре не нужны засады. Мадара прямой, как меч, как грозовой раскат, как стена ливня в Амегакуре. Он щурится, делает вид, что ему всё равно, думает, что опасность - в её красоте, но сует руки в карманы, ищет взглядом АНБУ или ловушки и отвечает на её реплики: да, нет, наверное, не провоцируй меня на грех, женщина. Они идут. Мадара провожал её до дома в третий раз. *** - Мыши? - спросил Мадара беря в руку маленькое существо, весом несколько грамов, с хвостом длинным, обернувшимся письмом. - Маленькие шпионы, - Хината улыбнулась, купала мышей своих призывных в ведре и хихикала; Мадара дивился, пытался не раздавить мышей и переступал с ноги на ногу, чтобы не заблудиться в её бардаке. Когда-то прадед его прадеда призывал драконов; он сам - девятихвостого лиса. Хината Хьюга призывала полевых мышей, а Мадару всё порывало спросить - знает ли она про уголь, про крыс, про грудную клетку? Но он не спросил. *** Жестокость Хинаты Хьюга - большой секрет, два-три человека знают. Те, что были с ней на миссиях, те, кто взрастил её, а теперь она говорила Мадаре - постой, не убивай его. Подожди, пожалуйста, милый, оставь его. - Я хочу ослепить его в сознании. Пусть он знает, - Хината только слегка нахмурилась. Тонери издал вопль, когда Хината мягкой ладонью забрала его глаза и погрузила в вечную темноту. - А вот теперь - убей, - Хината положила руку ему на плечо и поцеловала в щеку. - Или что хочешь делай... - будто бы робко, будто бы не пылала она жаждой мести. Красивой жаждой мести. В другой её руке были живые глаза. Мадара спустил Тонери Ооцуки на землю с луны за волосы и пытал, пытал, пытал. *** Мадара щурился, ревновал без повода, а Хината танцевала. Она была слегка пьяна, пришла в квартал Учиха в открытую, а они пока жили в одном из домов, так как в округе - пустота - и танцевала, а Обито танцевал с ней. Обито танцевал с ней, а Мадара ревновал - как ревнуют любимую женщину к кузену или племяннику. Хината закрывала глаза, не обращала внимания на Обито, держала его, как друга за руки, откидывалась назад. Хината смеялась, прекрасная и светлая, и дарила свет во тьме клану Учиха - только Саске не досталось, но Саске и сам разберется. У них было саке, у них была Хината. Мадара никогда бы не стал танцевать. Хината стала танцевать только при нём, но Мадара этого не знал.