Вдали от всех дорог

Изнуряющая жара сошла на нет к вечеру, оставляя после себя приятное тепло. Солнце бросало на землю последние лучи, а ветер нежно касался еловых веток. В этот безмятежный час, прямо под куполом неба, разгоралась очередная битва. Воздух был наполнен звуками выстрелов и криками раненых. В этом маленьком уголку планеты время будто поставили на паузу. Сегодняшний бой сильно затянулся и обе команды успели вымотаться, миссия не прекращалась с самого утра. Ноющая боль в мышцах, тяжесть в ногах и голове надоедала, но соревновательный дух всё ещё держал бойцов на плаву. Снайпер тоже был уставшим, однако, он не позволял себе потерять бдительность. Прямо сейчас не было времени на отдых. Иногда он относился к своей работе чересчур серьёзно, впрочем, у него всегда хватало терпения, чтобы не начать злиться по пустякам и не поддаваться эмоциям. Так и сейчас, он был полностью сосредоточен на своей цели, как дикий зверь на охоте. Он дышал медленно и ровно, пока палец сжимал спусковой крючок. Выстрел. Его руки двигались молниеносно, когда он выпустил ещё один патрон. Последний выстрел был идеальным — точное попадание в голову. Убийства уже успели стать обыденностью. Можно даже сказать, что они начали ему приедаться, всего этого было слишком много. Раньше он с нетерпением мог ждать, когда прогремит сирена, призывающая на бой. Когда он только устроился на эту работу, он был полон азарта и энтузиазма. Но всё надоедает со временем. Насилие становилось ему безразлично, возможно даже противно. В какой-то момент всё поменялось в его голове, в какой-то момент он подумал: «Бессмысленная и бесконечная война». Кровь смешалась с грязью. В растоптанной траве были разбросаны кусочки плоти. Когда-то там цвели дикие растения, а змеи спокойно грелись на солнце, где-то рядом с корнями деревьев. Это место раньше кишело жизнью, теперь же отсюда доносится мерзкий смрад смерти. Едва можно было различить фигуры трупов на земле. Лицо одного было перепачкано кровью, у другого вообще не было головы — её взорвали гранатой пару секунд назад. Совсем скоро эти двое снова выйдут с комнаты респауна и отправятся в бой, в целости и невредимости. Они раз за разом переживали свои маленькие смерти, оставлявшие после себя только неприятные воспоминания. И, казалось, что не должно быть причин для беспокойства, что бы ни случилось — их жизнь «перезапустится» спустя мгновения и всё начнётся снова. Но Снайпер всё ещё беспокоился. Он боялся совершить ошибку в бою, которая будет стоить ему жизни. Что если система даст сбой? Что если последний выстрел действительно будет последним? Он уже сделал много ошибок за эти годы. На самом деле, иногда он так небрежно относился к своей безопасности, что невозможно было бы запомнить все его промахи. И сильнее всего он боялся, что из-за его ошибки погибнут его товарищи. Он всегда уважал и ценил своих напарников, даже самых назойливых. И всё же, он оставался абсолютным одиночкой и, чёрт знает, что творилось у него в голове. Да, иногда он общался с наёмниками в нерабочее время, но это более походило на вынужденную дружбу. Он был нелюдимым: вёл себя отстранённо, жил отдельно, редко появлялся на совместных застольях. Короче говоря, он держался подальше и делал вид, что ему нет дела. Его рабочая привычка даже перекочевала в повседневную жизнь: разговаривать тихо, чтобы враг не обнаружил его местоположение. Этот человек с самого начала был таким. И всех это устраивало. Тишина и уединение были для него самыми близкими друзьями, по крайней мере, он себе это внушил. Он просто доказал себе, что для счастья ему никто не нужен. В одиночестве он мог позволить себе быть собой. Это придавало ему чувство полной свободы. Он часами мог сидеть на своей вышке, наблюдая за звёздами или созерцая пейзажи, которые виднелись с высоты. Было в этом что-то сакральное, личное. В своём скромном убежище он пытался отгородиться от мира. Шутка ли? На вид суровый мужчина и хладнокровный убийца пытался избежать боли, но сам этого не осознавал. Или не хотел осознавать. Резкий удар. Тело словно проткнули раскалённым прутом. Сверлящая боль пронзила тело Снайпера. Шальная пуля попала прямо в торс. Мужчина вздрогнул от выстрела и стиснул зубы, укрывшись за деревянной стеной своего логова. Так как оставаться на месте было бы самоубийством — он принял решение незамедлительно ретироваться. С каждым его движением в боку всё сильнее тянуло, а кровь растекалась по красной рубашке. Голова шла кругом, а ноги становились ватными. Нужно было скорее добраться до надёжного укрытия и найти аптечку. Звать медика сейчас было бы бессмысленно: доктор был слишком далеко, помогал остальным ребятам сдерживать натиск Синей команды. Значит, надо справляться самостоятельно. К счастью, стрелок хорошо знал эти места, как-никак, он воевал здесь уже несколько лет и успел запомнить каждый угол. Добежав до безопасного места, Снайпер рухнул на пол и прижался к сырой стене, жадно хватая аптечку на полу. Облегчённый вздох вырвался из груди. Он закрыл глаза и сосредоточился на своём дыхании, почувствовав, как замедляется пульс и медленно расслабляются мышцы. Теперь он был в безопасности. Почти. — Твою мать! — откуда-то из тени послышался чей-то ослабленный, но явно раздражённый голос. Дыхание было прерывистым и тяжёлым, было заметно, что человеку трудно дышать. По коже пробежал мороз, а сердце бесконтрольно заколотилось. Снайпер был уверен, что здесь он находится один. Он быстро повернул голову, бросая взгляд в сторону, рефлекторно сжав кукри в руках. Всё это время здесь, забившись в угол, сидел вражеский Скаут. Он смотрел на Снайпера с широко раскрытыми глазами. Кожа его была покрыта ссадинами и грязью, словно его только что затоптало стадо лошадей. Чрезмерные следы крови на синей футболке давали понять, что парень сейчас находится не в лучшем своём состоянии. Скаут так сильно сжимался, что казался крохотным, как котёнок упавший в лужу. В таком жалком состоянии его было трудно даже ненавидеть, не то что убить. Но только до тех пор, пока он не начал говорить. — Я сейчас загнусь, чел… Я эту аптечку, блять, целый час ждал. — не сдержав своего недовольства, Скаут тихо продолжил ругаться, всё ещё иногда запинаясь из-за боли. — Почувствуй себя на месте других, паршивец. — Скаута быстро перебило лезвие кукри, которое угрожающе близко застыло рядом с сонной артерией. Пронзительный взгляд Снайпера, от которого бросало в дрожь, говорил сам за себя. Мужчина был настроен серьёзно. Ему ничего не стоило прирезать надоедливого врага в ту же секунду, но он не стал. Он не хотел убивать его. Снайпер понимал, что убийство этого человека ничего не решит, а только добавит ему ночных кошмаров. Всё-таки он не такой уж и хладнокровный убийца. Но враг остаётся врагом, верно? Снайпер был расчётлив, он опасался, что Скаут в любой момент достанет свой дробовик и застрелит его, поэтому он не убирал нож, лишь сильнее запугивая парня. И Скаут запаниковал. Скаут находился на этой войне приличное время: каждый день рисковал своей жизнью, каждый день умирал. В конце концов он был обучен этому делу, как и остальные наёмники, но это не отменяло того факта, что Скаут был напуган и очень хотел сбежать. Обычно, он убегал, когда дела шли не по плану. Да и план у него был не всегда. Раненая нога предательски болела, отняв у него возможность даже встать. Парень прекрасно понимал, в каком жалком положении сейчас находится и как выглядит со стороны. Трезво оценив свои силы, он знал, что, если начнёт драться, то точно не победит. Полнейший провал. В его голове сразу возник образ разочарованного Солдата, который выдумал бы очередную речь о том, что его бестолковая команда совершенно ничего не понимает в искусстве войны. Обида и злость смешались где-то в районе груди. Набравшись дерзости, Скаут по-глупому улыбнулся, дотронулся кончиком пальца до острия ножа и попытался просто отодвинуть его, нагло встретив грозный взгляд стрелка. Он казался смелым, но было видно, как его руки дрожали. — Слушай, чувак, мог бы ты, типа, не превращать меня в шведский сыр, окей? — протараторил парень. — …Швейцарский? — Да-да, точняк. — Только до тех пор, пока ты держишь руки подальше от своего оружия, учти это. — голос его был тихим, но не менее устрашающим. Снайпер застыл ещё на пару мгновений, приподнимая подбородок. Он посмотрел на Скаута как на несмышлёного второклассника и отстранился от него с мыслями вроде: «что с него взять? Всего лишь разведчик». Нахальная улыбка шире расползлась по лицу парня, обнажая заячьи зубы. Скаут был доволен собой, только на этот раз он решил не сильно выпендриваться. Он выиграл для себя немного времени, осталось только придумать, как убежать отсюда живым. Воздух заполнило напряжённое молчание. Два врага неподвижно сидели в противоположных углах тесной будки. Были слышны только звуки войны, которые будто находились где-то далеко: в соседнем подъезде, в другом доме, в следующем квартале, но точно не у них под носом. — Так ты… что ты делаешь так далеко от своей команды? — Снайпер первый нарушил молчание. — Ну… пока наши ваших отвлекали, я подумал, типа, надо точку захватить. Когда я прибежал, всё вроде тихо было. По началу меня никто не заметил даже. Я такой думаю ещё: «Ну тупые», ток без обид, чувак! — Скаут усмехнулся, а затем моментально зашипел от боли. Ему будто дали пощёчину за его бестолковые насмешки: тяжёлые раны вновь дали о себе знать. Снайпер всё это время пристально смотрел на врага, ни на секунду ни спуская с него глаз. Он следил за каждым движением мальчишки, иногда дёргая руку к кукри, ложно посчитав какое-нибудь движение Скаута слишком подозрительным. Снайпер не сильно обращал внимания на его рассказ, он больше изучал: изучал его мимику, черты лица, манеру поведения. И перед собой он видел юного мужчину, в чьих глазах было столько энергии. Он понимал, что раз уж он попал сюда, значит его жизнь вряд ли была беззаботной. Но, несмотря на это, он всё ещё не выглядел сломленным. Парень с открытым сердцем, выращенный улицами и не боявшийся ни боли, ни смерти. И Снайпер подумал: «Этому юноше не место на этой войне». — Так вот, — продолжил Скаут, — а потом на меня сверху прямо со стропил прыгнул Демо, я тогда бдительность потерял ваще и… Погоди, ты чё делаешь? — Скаут заметил, как Снайпер одним движением оторвал кусок ткани от своей рубашки. Он в искреннем недоумении нахмурил брови и посмотрел на мужчину. — Ты ранен. — его голос звучал строго, а на лице отразилась тень сострадания. Он потянулся к Скауту, перевязывая кровоточащую рану на ноге. Его движения были небрежными и грубыми, из-за чего парень пару раз шикнул, но стерпел. Скаут хотел было что-то сказать, но Снайпер его сразу же перебил. — Не пойми меня неправильно, приятель, я бы хотел зарезать тебя прямо сейчас, но ты всего лишь Скаут, так что… — Снайпер сделал небольшую паузу, чтобы подобрать слова, но ничего не придумал. — А теперь убирайся отсюда. — мужчина закончил оказывать первую помощь и отстранился от парня, надвинув свою шляпу ниже на лицо. — И не смей даже заикаться об этом кому-либо. Кусок красной ткани вызывал противоречивые чувства. Ему действительно стало лучше. Парень был благодарен за спасение своей жизни, но благодарить своего врага казалось в корне неправильным. Мысли разбушевались, как пчелиный рой. «Западня?» – подумал он. Они враждовали уже несколько лет, с чего бы он стал ему помогать? Скаут не понимал, должен ли он атаковать Снайпера или же, он должен был просто выполнить его "приказы". Он знал только то, что думать надо быстро. Он вновь поймал на себе этот пронзительный взгляд. Взгляд, в котором смешались жестокость и сострадание. Скаут быстро поднялся и замахнулся своей верной битой на врага. Однако, слишком резкое движение стало ошибкой. Парень упал на землю, зашипев от боли. — Осторожнее. — из уст Снайпера вырвался тихий смешок. Он был готов к этой атаке, как только Скаут поднялся на ноги. — Я тебя не трону. Пока что. Просто уходи. Сейчас. — произнёс Снайпер. И Скаут послушался, не желая ставить себя в ещё более невыгодное положение. Парень медленно поднял своё оружие с земли и начал неспешно отступать. Он ещё не мог бегать, но уже мог ходить. Этого было достаточно, чтобы быстро добраться до медика или добраться до базы. Скаут не стеснялся просить помощи доктора, в отличие от Снайпера. Перед уходом парень обернулся к своему спасителю напоследок. — Спасибо… Теперь я твой должник, типа. — Отбарабанил Скаут и ушёл, похрамывая, не дождавшись ответа. Снайпер снова остался наедине со своими мыслями. Он не мог вспомнить ни одного раза, похожий на этот. Он никогда раньше так относительно беспечно не беседовал со своим врагом, если это вообще можно было назвать беседой. Это ощущалось странно, словно война и все сопутствующие тревожные вещи прекратились на мгновение. Он ощущал себя так, будто вынырнул из воды и сделал долгожданный глоток воздуха. Но, Снайпер лишь наполовину осознавал, что он чувствует. Мужчина не был любителем рыться в себе, отыскивая ответы где-то на задворках своего сознания. Он боялся узнать о себе нечто отталкивающее. Всё равно что обнаружить, что у наимилейшего соседа в подвале лежат трупы детей. Снайпер знал лишь наверняка, что эта встреча изменит привычный ход вещей. А сейчас пора было снова "нырять" — возвращаться к работе.

***

— Achtung! Шпион! — раздался встревоженный голос Медика, когда Скаут доковылял до команды Синих. Не свойственно было Скауту передвигаться так медленно, а масла в огонь подливала подозрительная красная повязка на ноге. Также, было чудом то, что он смог живым добраться до своих союзников сквозь вражескую команду. — Эй! Я свой! — прокричал Скаут, обратив на себя ещё больше внимания. Сразу же в бок ткнулось что-то жёсткое и горячее, отчего парень отпрыгнул в сторону. Сзади стоял Пиро, с любопытством наклонив голову. Он рукой указал на ногу Скаута, промямлив что-то неразборчивое. Кажется, он требовал объяснений. Скаут понимал, почему вызвал подозрения. По дороге он уже придумал хвастливую историю о своей отчаянной рукопашной битве со Снайпером Красных, и про Демо он тоже не забыл. Он рассказал, что после победы он разорвал рубашку, сняв её с трупа и перевязал себе ногу сам. Он рассказывал это с излишней жестикуляцией и преувеличениями, как и подобало Скауту. И все поверили. Правду он решил утаить, как и велел сделать Снайпер. Сделал ли он это потому что боялся его или потому что импонировал ему, оставалось хорошим вопросом. — Вам стоит научиться основам первой медицинской помощи, Junge… — Медик пренебрежительно поморщился, взглянув на ало-красную повязку. Он был недоволен проделанной работой и уже доставал свой медиган, чтобы излечить покалеченного союзника. — Во-первых, перевязочный материал обязан быть стерильным. Во-вторых, сама повязка должна состоять из двух частей… — Медик возмущённо бурчал, пытаясь донести до мальчишки, что он мог сделать себе только хуже. — Да-да, спасибо, Док. Всё путём. — ответил Скаут, пропуская его слова мимо ушей. Медик часто ворчал на него по разному поводу. Например, из-за того, что Скаут не убирался в комнате или что неаккуратно обращался с его лабораторными штуками, когда Скаут прибегал к нему из-за скуки. И парень привык к этому.

***

Лунный свет пробивался сквозь деревья. Воздух был сырым, а прохладный ветер уносил вместе с собой запах дыма и крови. Сражение, наконец, было законченно, все наёмники уже отправились отдыхать и готовиться к долгожданному сну. И только двое никак не могли заснуть. Во мраке ночи можно было легко потеряться в своих мыслях, а звёзды на небе только лишний раз напоминали о том, как сложна эта вселенная. Снайпер обнаружил себя на своей излюбленной вышке, уставившегося на мягкое сияние звёзд. Его мысли дрейфовали, плыли от одной темы к другой. И, невольно, он вспомнил про Скаута из другой команды. Он думал о том, что он мог убить его и, тем самым, не подвергать опасности свою команду. Но он не убил. А значит, его союзники могли пострадать из-за него. И это была бы его вина. "Мы все просто люди, которые пытаются выжить и выполнять какие-то контракты", он продолжал размышлять и оправдываться. И всё же диссонанс в его голове разбушевался сильнее. «Враг мой, почему после боя мы сами с собою воюем?»

***

В это время Скаут Синих подошёл к окну, рассматривая знакомый пейзаж. Он точно так же не мог уснуть этой ночью. Здесь, в дали от цивилизации, небо было особенно чистым. В его родном городе он почти никогда не видел звёзд, так как оно было застелено дымкой городской пыли и прочими гадостями. Звёзды его словно загипнотизировали и парень решил отправиться на ночную пробежку. Прошмыгнув по коридорам, он быстро выбрался на улицу. В этот час было необычайно тихо, эта тишина заставила его остаться наедине со своими мыслями. Пробежав пару кругов, парень понял, что не может выкинуть из головы Снайпера Красных. А вернее, он не может забыть то, что он сделал. В каком-то смысле, парень был тронут его поступком. Он дал ему понять, что, не смотря на все смерти и сражения, в них ещё осталась доля человечности. Скаут поставил под вопрос многие события. Насколько правильной была война? Насколько правильно делать то, что делает он? И самое главное — зачем враг спас его? Это не имело никакого смысла. Он думал об этом до тех пор, пока не ослаб совсем. Вернувшись в свою комнату, он без сил лёг в кровать и решил, что он обязан будет поговорить со своим врагом ещё раз. Безрассудно ли это было? Возможно. Но почему бы не рискнуть?