Вдали от всех дорог

Команда Синих всегда вставала по расписанию. Они решили, что это не только будет полезно для их самочувствия, но и поможет им оставаться на чеку в случае внезапного нападения. За годы работы в Манн Ко, Синие выучили, что Красные хаотичны и любят нападать неожиданно. Благодаря расписанию, они успевали подготовиться к атаке заранее, с более-менее прояснённым сознанием. Скаут обычно просыпался одним из самых первых, его можно было назвать жаворонком. Пробуждение у него никогда не занимало много времени, он сразу вставал свежим и с зарядом бодрости. Встав рано утром, он мог переделать вагон дел и маленькую тележку. Большую роль в этом сыграло его детство в многодетной семье. Скаут Синих в детстве часто помогал по дому, чтобы его матери было чуть легче с этим справиться. Порой он ненароком замечал, как ей было тяжело растить восьмерых "отморозков". Он видел, как много ей приходилось работать, чтобы их обеспечить. Казалось, что она занималась только этим без передышки. Сам же Скаут был не идеальным подростком и часто попадал в уличные драки. Он был магнитом для неприятностей. В том районе где они росли нельзя было по-другому: либо ты, либо тебя. На улицах был свой закон, а он был обычным парнем, который пытался выжить в этих бетонных джунглях. Скаут мог вести себя как подонок, мог наговорить лишнего или импульсивно броситься с кулаками на обидчика. Слова порой вырывались потоком, который он никак не мог контролировать. Он просто не знал, когда наставал тот момент, когда пора жать на тормоза. Из-за этого его опасались в школе, считали местным задирой, вместе с его братьями. Но он всё ещё старался быть лучше. Он старался быть хорошим парнем, быть полезным для окружающих. Он ненавидел, когда его близкие грустят. Скаут делал всё, что в его силах, чтобы сделать их хоть чуточку счастливее. Раньше он поддерживал своих братьев, а сейчас он поддерживает своих напарников. Он был как клей, который соединяет команду вместе, ребята стали для него почти второй семьёй. Хоть многие и считают его всего лишь надоедливым мальчишкой, Скаут продолжал прятаться за стеной из своих глупых шуток, не позволяя себе быть уязвимым. В этот ранний час Скаут опять проснулся раньше всех. Он ходил взад-вперёд по главному залу базы, пытаясь найти для себя занятие. Он уже был готов к бою и переодет в форму, пока остальные наёмники ещё не проснулись. Внутри и снаружи базы было тихо, и эта тишина доставляла какой-то необъяснимый дискомфорт. Скаут завалился на старенький, обшарпанный диван и уставился в бездушный потолок, покачивая ногой. Он всё гадал, когда прозвенят сирены и две команды вновь столкнутся в кровопролитном сражении. Парень был весь как на иголках: одиночество и длительное ожидание были ему в тягость. Секунды длились так же долго, как часы и это было невыносимо. Казалось, что он уже даже забыл, для чего именно он ожидал предстоящего матча, будто бы ничего не случилось, будто бы он видел странный сон этой ночью, только и всего. Истинную причину ему напомнила та самая красная повязка, которую он сохранил с предыдущего сражения. Парень рассмотрел ткань, как объект с другой планеты. Он провёл большим пальцем по материалу, заново изучая его. Каждое прикосновение заставляло его заново погружаться в ту странную ситуацию, заставляя всё вспомнить со всеми подробностями. «Всё-таки не приснилось...» подумал парень и выдохнул с недовольством. Услышав неспешные шаги, Скаут быстро спрятал ткань обратно себе в карман. По звукам шагов он узнал Пиро – самого загадочного из их команды. Эта неизвестность пугала, но Скаут считал его довольно милым, а ещё он считал его отличным слушателем. Пиро напоминал домашнего питомца, который выслушает любые переживания и примет их такими, какими глупыми или сумасшедшими они не казались. И самое главное – он умел хранить секреты. Сложно даже представить, что он держал в своей памяти и что он мог бы поведать миру, если бы хоть раз снял маску. – Здаров, чё как? – Скаут мигом подпрыгнул с дивана и приветливо помахал своему коллеге. В ответ он получил лишь невнятное бормотание, но этого было достаточно. Скаут был искренне рад, что он больше не сидит один среди этих холодных бетонных стен. Присутствие другого человека уняло тревогу, тем более, они были в хороших отношениях с Пиро. Когда-то давно они вместе решили приготовить завтрак для всей команды, но умудрились спалить всю еду и чуть не устроили страшный пожар на базе. После того инцидента им обоим было запрещено когда-либо заниматься приготовлением еды для команды. Однако, для Скаута иногда могли сделать исключение, но только если на кухне присутствовал кто-то ещё. – Вчера был адовый бой, да? – Скаут затих, ожидая ответа, понимая, что его не последует. – Слушай, ты должен это услышать! Помнишь, я вчера сказал, что убил того Снайпера? На самом деле, ну... Я не дрался с ним, а он не пытался меня убить. Он меня пощадил. Это пиздец странно, согласен? – он сразу же выпалил всё напропалую. Пиро лишь уставился прямо на парня, поняв, что сейчас услышит очередную увлекательную историю. Он забрался на диван и свернулся клубком, приготовившись слушать своего друга. – Мфхф! – из противогаза раздались неразборчивые звуки, которые Скаут принял за растерянность. – Я понять не могу, этот парень – убийца, ему пристрелить кого-то как два пальца обоссать, ага? Но меня он просто, типа, отпустил? Я имею ввиду, кому вообще придёт это в голову? Точно ведь не ему! Он же не выглядит, ну, типа... милым. Понимаешь о чём я? – он говорил быстро, словно ему приходилось выплёвывать слова, чтобы они не застряли у него в горле. – Он же весь такой суровый, крутой и жестокий. – Скаут попробовал карикатурно сымитировать хмурую Снайперскую гримасу, вызывав громкий смех у Пиро. – Я не знаю почему, но это всё мне мозг съедает изнутри. В общем, я подумал, что, если он, знаешь... Короче, я сегодня хочу поговорить с ним ещё раз. Мне кажется, это просто необходимо. По любому, чел. – на этот раз серьёзно произнёс Скаут. – Мхфмхф – поджигатель звучал взволнованно, что-то очевидно насторожило его. Возможно, он считал план Скаута не слишком надёжным и обдуманным. И он был прав. – Да не боись, бро. Я же Скаут! Я останусь невредимым и незамеченным. – парень усмехнулся, гордо скрестив руки на груди. Пиро тем временем обрадовался за парня, радостно захлопал в ладоши и закивал в знак поддержки. Двое прервали свой разговор, когда в комнату зашёл ещё один человек. Это был Инженер, который всё ещё был в своей пижаме. Он выглядел так, будто совсем не спал. Это не было редкостью, он часто засиживался в своей мастерской до поздней ночи. Инженер Синих был серьёзным и угрюмым, а также крайне сильно увлечённым своим делом. Даже когда он смеялся, можно было заметить морщинки беспокойства на его лбу. Когда Скаут посмотрел на вновь пришедшего коллегу, он увидел у него небольшой чайник с ядрёным кофе. Инженер готовил его по своему собственному рецепту и часто делился этим варевом с остальными. Скаут выпрашивал этот напиток чаще всего, а Инженер не мог отказать, потому что парень всегда был слишком настырным. Проще было бы согласиться, чтобы Скаут быстрее успокоился и перестал вмешиваться в дела, чем спорить с ним. – И как ты с ним общаешься? – пробормотал Инженер себе под нос вместо приветствия. – А чё? Пиро клёвый! – Я не к тебе обращался, Скаут. – Мфхф! – прозвучали звуки недовольства из противогаза: Пиро не нравилось, когда его друзья ссорились. Скаут лишь ещё раз посмеялся и хлопнул поджигателя по плечу, успокаивая его. Они продолжили болтать ни о чём, пока зал не заполнился остальными наёмниками. Скаут то и дело отвлекался и бегал от одного к другому, приветствуя каждого и расспрашивая о всякой ерунде. Наверное, это было похоже на утро в общежитии: кто-то пытался спастись от похмелья, кто-то старательно приводил себя в порядок, а кто-то гремел посудой, приготавливая завтрак. Почти все выглядели так, будто провели долгую ночь в баре, дегустируя все напитки из меню за раз. Постепенно комната заполнялась тихой болтовнёй и смехом. Некоторые обсуждали предстоящую миссию, а некоторые говорили по душам. У Синих редко были разногласия друг с другом и их можно было бы назвать дружной командой, если бы не постоянное напряжение в воздухе. Было ощущение, будто одна часть группы ненавидит другую, однако, они предпочитали это скрывать, избегая открытого конфликта. В любом случае, когда они выходили на поле боя, они забывали личные обиды. Звук тревоги был подобен острому ножу, разрезавшему утренний покой. Внутри бетонного здания завыли сирены, эхом отражаясь от стен. Шум был непрекращающимся, как одна из тех надоедливых песен по радио, играющая на повторе целыми днями. Вся команда быстро отреагировала и оперативно отправилась в бой. Начинался новый рабочий день. Ещё один день на чёртовой войне. Синие быстро захватили первую точку, выбившись вперёд только за счёт скорости. Все заметили, что что-то поменялось, но не хотели это озвучивать. Первым на это обратил внимание Скаут, который с первых минут сражения стал выслеживать вражеского Снайпера. Парень то и дело замечал, как его союзники падают замертво от выстрела в голову, но ему самому словно дали иммунитет: попадали во всех, кроме него. Сперва он посчитал, что сегодня у него особенно хорошо получается уклоняться от снайперских пуль, но потом он почуял неладное. Снайпер Красных буквально не атаковал Скаута Синих, а только наблюдал за ним. Парень подумал, что враг его недооценивает, считает слабаком, просто мелким мальчишкой. Особенно после того, каким Снайпер его видел на прошлом сражении. Кажется, стрелок ненароком умудрился задеть эго Скаута. Он попал точно в цель, даже не целясь. И этого хватило, чтобы взбесить парня. Скаут никогда не отличался большими мускулами. Среди своих братьев он был самым хилым. Они его не задирали, зато это делали другие. И все, кто дразнил его, сразу же получали по морде. Несмотря на то, что Скауту не хватало внешней грозности, он был очень сноровистый и, что не менее важно, храбрый. Хотя ещё стоило поспорить, была ли это храбрость или всего лишь сумасбродство. На самом деле он не был уж слишком худощавым. И слабым он тоже не был. Но даже когда он пришёл работать в компанию, он видел, что все его напарники были крупнее его. Из-за этого на него могли смотреть свысока и это ужасно раздражало. Он старался выделиться, продемонстрировать силу лишний раз или бросался язвительными шутками. Все эти действия лишь подчёркивали его неуверенность. Даже когда он смог сдружиться с командой, это всё равно осталось его слабым местом.

***

Снайпер Красных сегодня сидел всё в той же излюбленной будке. Этой ночью ему было не до отдыха, и вялость движений была тому в доказательство. Мысли продолжали грызть его изнутри всю ночь. Сказать, что он был этим недоволен, значит ничего не сказать. Снайпер, точно так же, как и Скаут, не мог найти себе места этим утром. Поэтому он решил сделать то, что он делал всегда в таких случаях – полностью сосредотачивался на работе. Просто выключал все свои чувства и эмоции, на какое-то время становясь машиной для убийств, или тем самым "чокнутым стрелком", каким считал его отец. Легче всего было просто "спрятать голову в песок" – убежать от проблем, отвлекаясь на что угодно. Даже речи не было о том, чтобы поделиться с кем-то накипевшим. Снайперу было крайне сложно открыться, даже самому себе. Да и этому кому-то долго бы пришлось прочищать стойкий ржавый осадок на его сердце, который крепнул лишь сильнее по прошествии времени. Увидев сегодня Скаута Синих на поле боя, все мысли и переживания вновь нахлынули с новой силой. В его голове возник образ мёртвого парня, мёртвых товарищей и врагов, загубленные жизни и все ужасы войны. И всё по его вине. Ради чего? Как много семей разрушили войны в истории человечества и как много сердец было разбито? Смог бы он вообще вернуться отсюда живым? Он прекрасно понимает, как сильно могут волноваться его родственники, также, как и семьи каждого на этой войне. Был ли он силён достаточно, чтобы вынести это бремя вины и ответственности? И смог бы он простить самого себя за всё это и с честью смотреть в глаза своим родителям? В скольких смертях он будет повинен и сколько преступлений уже было на его руках? Сколько раз он подведёт напарников, хотя он мог бы это предотвратить? И как же тот улыбчивый и нахальный парень? Он выглядел самым молодым здесь, самым живым. Какой бы была его жизнь, если бы не эта дыра? И почему Снайпер вообще задумался про этого мальчишку? «Почему тебе не похуй?» – спрашивал Снайпер самого себя. Раньше эти кошмары только преследовали его по ночам, а теперь они приходят средь бела дня. Это можно было бы сравнить с кирпичом, который внезапно падает на голову из ниоткуда. Всё это словно прожигало его изнутри, как кислота или потушенный об кожу бычок. Каждое движение давалось ему всё тяжелее, а концентрация нарушалась. – Эй! – послышался разозлённый голос Скаута Синих. Парень наконец добрался до Снайперского гнезда, пробегая через окольные пути. Если сначала он ожидал, что придёт сюда чтобы мирно поговорить, то сейчас он реагировал на врага, как бык на красную тряпку. Чужой голос за спиной мигом вытащил Снайпера из пропасти беспокойства, куда он стремительно погружался. Мужчина резко дёрнулся и обернулся, направляя прицел винтовки прямо между глаз своего врага, не подпуская ближе к себе. На удивление, Снайпер даже не услышал, как парень прибежал сюда. Он тут же начал мысленно проклинать себя за это, отчаянно чертыхаясь. – На кой хер ты сюда притащился, олух? Жить надоело? – прорычал Снайпер, наблюдая за парнем. – Узнать чё с тобой происходит, блять. Ты кого из себя строишь, а? Мать Тереза ссаная. То спасаешь меня, то вовсе не атакуешь. Ты чё думаешь, я такой безобидный, да? Думаешь, что меня даже атаковать нет смысла, а? – с каждым произнесённым словом Скаут становился всё злее и почти срывался на крик. Грудь его вздымалась, а костяшки рук белели от напряжения. Парень выразительно игнорировал дуло винтовки. Он не боялся. Более того, парень приближался к Снайперу медленными шажками. Он уже рассуждал, сделать ли ему подсечку, свалив врага на землю, сразу ударить в морду или всего-навсего застрелить. На таком расстоянии достаточно будет и пары выстрелов, чтобы убить стрелка. Последний вариант казался Скауту слишком скучным, он всё-таки хотел доказать врагу свою силу, а не убить ради убийства. – Жертва сама прибежала на убой, – усмехнулся Снайпер, – Мне ничего не стоит грохнуть тебя прямо сейчас, мелюзга... Не попадался ты мне на мушку сегодня, вот и всё. – оба мужчины сейчас напоминали двух уличных котов, не поделивших территорию и готовые вот-вот подраться. – Как ты меня назвал? – Скаута задели за живое. Оскорбление стало главным крючком, чтобы сорвать парню крышу. – Мелюзга. – медленно повторил Снайпер, замечая, как у Скаута уже пошёл пар из ушей. Трудно было скрыть, что его это не забавляло. – Ты сейчас огребаешь. – это стало последней каплей. Скаут ринулся на врага, выбивая у него из рук винтовку. Снайпер сходу получил удар с разворота, отдающийся у него в черепе. Он моментально среагировал и схватил разведчика за запястья. Это действие смогло остановить парня на пару секунд. Скаут корчился, усиленно вырываясь из тисков врага, пока не додумался пустить в ход ноги. Его колено с силой влетело ему в живот. Мощный удар заставил Снайпера машинально отпустить его руки. Дыхание затруднилось, а ноги подкашивались. Скаут, не теряя времени, вновь набросился на стрелка, нанося ему безжалостные удары. Снайпер же старался блокировать каждый из них. В конце концов, челюсть Скаута встретила тяжёлый кулак, который заставил его поморщиться. – Угомонись, ты, дрянь! – Снайпер ударил его ещё раз так сильно, что Скаут чуть не потерял равновесие. Мужчина возвысился над врагом, уже ощущая победу, как вдруг его резко пнули. Снайпер, обмякнув, успел ухватиться за разведчика и два разъярённых врага вместе рухнули на пол. Из динамиков раздался голос администратора. Синие победили. – Блять. – выругался Снайпер, ощущая тягостное чувство вины. А также боль от прошедшей драки. Он снова был неэффективным в этом бою и потратил время на какого-то настырного недомерка. – Я победил. Смирись. – Скаут засмеялся, довольно глумясь над проигравшим противником. – Заткнись, олух. – Снайпер спародировал интонацию Скаута на последнем слове с нарочитой грубостью тона. Он съёжился, спрятав своё лицо за шляпой и воротником жилетки так, что стал напоминать броненосца. – Вообще-то, я реально с тобой поговорить хотел, чувак. Но ты, ну, типа... ты меня разозлил, окей? – поведение Скаута резко поменялось. В его движениях читалась неловкость. От былого потока ярости остались лишь синяки, да разбитая губа. Снайпер заметил это и его брови невольно приподнялись в немом удивлении. Он привык, что Скаут обычно только бегает вокруг, как укушенный, и дерзит всем подряд. По крайней мере, он построил такой образ у себя в голове. – Во-первых, хорошо бьёшь, приятель. – Снайпер прокашлялся. – Во-вторых, с чего ты взял, что я хочу говорить с тобой? – он звучал жёстко, но в его голосе проскользнула нотка неуверенности. – Эй-эй, погоди, – Скаут посмотрел на врага, как на одичавшее животное: одно неловкое движение и сразу испугается, убежит. – Мужик, я понимаю, что мы воюем и всё такое, но... – он подошёл ближе к Снайперу, пытаясь вести себя естественно, будто бы действительно пытался приручить зверя. – Ты ж мне помог вчера. Ты не должен был этого делать, так что сейчас, бля, не притворяйся крутым. Ну, а ещё, я, типа, ценю это... – последнюю фразу Скаут быстро промямлил и отвернулся к окну, где победители безжалостно громили проигравших. Скаут посчитал унижением говорить слова благодарности своему врагу. В глубине души он надеялся, что Снайпер вообще не услышит это или проигнорирует. Но всё он услышал. Они оба замолчали на секунду. Стрелок был обезоружен в прямом и переносном смысле. – Ладно. Поговорим. Но не здесь. Не сейчас. Тут повсюду камеры. А ещё эти. – Снайпер махнул рукой в сторону окна. – Встретимся в полночь. В городе. Рядом с заброшенным складом. И пива мне купишь. – Чё? – вся неловкость и робость парня исчезла, когда он услышал очередные команды стрелка. – Ты мой должник, помнишь? – метко подметил Снайпер, припоминая Скауту его же слова. – Только без глупостей, парень. Иначе я тебе продыху не дам. Так доконаю, что с респауна будешь бояться выходить и вечность мучиться от головных болей. – он разжёвывал каждое слово, просверливая врага свирепым взглядом. В его голове вновь начали бороться две стороны: одна хотела вздохнуть, взять перерыв от безумия, которое преследовало мужчину, а вторая нещадно её душила. С одной стороны, он не хотел ни с кем видеться, тем более, в свободное время, с другой стороны, Снайпер решил, что если не сделает перерыв, то совсем скоро сойдёт с ума. – Бывай. – Мужчина поспешил уйти, оставляя парня в недоумении и в гнетущем ожидании. Впереди их ожидала ещё одна беспокойная ночь. Ночь, которая будет свидетельницей их преступления против их собственных принципов и чужих правил.