Звезда

Мой сон был прерывистым и неспокойным. Я то и дело переворачивалась с бока на бок, не находя себе места ни в каком возможном положении. Тем не менее, надо было отдать должное моему «президентскому номеру», кондиционер работал исправно, шум, доносящейся снаружи, беспокоил не так сильно, как мог бы ( то ли в силу моей усталости, то ли от хорошей шумоизоляции ; второе я мгновенно исключила из списка причин ) , и кровать не была так ужасна, как показалась на первый взгляд. Сны мои, конечно же, были о нем. О том, кто выгнал меня из собственного, хоть и арендованного( на мои же деньги), дома. О том, кто слетел с катушек от постоянного употребления наркотиков и перестал быть похож на самого себя. О том, кто устроил максимально позорную и неприятную сцену ревности перед друзьями и соседями, выставляя меня в худшем свете перед всем миром, оправдывая тем самым мое изгнание из его нынешней жизни. Обставляя меня вне игры. В пропасти. На дне. Как я уже говорила, я мало разбиралась в том, что происходило с людьми под влиянием тех или иных препаратов. Будь то алкоголь, или что-то по-крепче. Но около месяца назад я начала замечать в нем резкие, не поддающиеся логике, изменения без каких-либо видимых на то причин. Постоянная слежка. Бесконтрольная агрессия. Припадки паранойи, и прочий бред. Пропажа денег из моего же кошелька, а также его необъяснимое бодрствование в самые ранние утренние часы. В итоге происходящего вся эта карусель странных событий привела к тому, к чему привела. И отвечать за это пришлось никому иному, как мне. Молодой, неопытной ни в чем в жизни, девчонке, оставленной на растерзание судьбы. Не знаю и не помню, в каком бреду, поставленный мною будильник на мобильном телефоне, затрещал прямо в ухо раскатистой трелью, заставив меня сморщится, как перезрелая слива, нехотя пробуждаясь. Этот был один из тех моментов, когда ты просыпаешься, и не понимаешь, где и почему ты оказался. А голова наглухо отказывается мыслить логически. Я резко приподнялась на локтях и, тяжело дыша, пыталась восстановить картину вчерашнего дня в собственной голове. Нет, все то, что я созерцала накануне, засыпая, не оказалось ужасающим печальным сном. Все это на самом деле произошло, и сейчас, все также, как и вчера, окружало меня. В полном составе. Неплохо работающий кондиционер, так и не включённый телевизор-пленник, сильно поношенная кровать с прилогающимся к ней постельным бельём в том же состоянии, мой верный друг чемодан и закрытые наглухо два противоположных друг другу окна. Перекличка окончена. Все в сборе. Никто не отсутствует. Кроме моего, все ещё бродившего где-то, сознания. Я, окончательно, как мне казалось, проснувшись, пронеслась по своему «номеру», собираясь морально и физически для своей первой смены на новом рабочем месте. Относительно чистые волосы я предпочла собрать в аккуратный колосок, лицо же припудрила тонким слоем косметики. Выбрав из ассортимента друга-чемодана нечто, наиболее подходящее для работы в «салоне красоты», я удовлетворённо посмотрела в зеркало «ванной комнаты», и отражение, увиденное там, мне скорее понравилось, чем нет. Я была готова к бою, зная, что ничего уже не будет так, как прежде. Просто потому что, так не могло быть. Неуверенно вздохнув, я вышла из номера, прихватив с собой самые нужные ( они же единственные ) вещи, которые могли мне пригодится на « улице». Никогда до конца не понимала смысл слова «улица» в полном его объеме. То есть понятно, что улица, это то, что снаружи относительно того, что внутри. И тем не менее, для тех, кто не познал так называемую «улицу» это скорее было слово, чем его скрытый смысл. А смысл точно был. И очень не однозначный. И очень глубокий. Я его узрела даже вчера ( пусть и не много ) просто пробираясь к дверям собственного «номера», наблюдая все то, что смогла увидеть и понять. Салон «Ларимар» и правда находился рядом с моим новым ( хоть и временным ) «домом». Всего каких-то пять-семь минут пешком. В итоге я пришла немного раньше, чем полагалось, и мне пришлось присесть прямо на ступеньки перед навоявленным рабочим местом и терпеливо ждать, пока кто-нибудь не открыл бы мне заветную дверь. На часах было 9:05, а салон по-прежнему оставался закрытым, ибо никто так и не удосужился прийти и открыть его. Я продолжала терпеливо сидеть снаружи, поднимая периодически голову навстречу жаркому карибскому солнцу, не забывая при этом поблагодарить судьбу за солнечные очки, которые хоть немного смягчали удар. Мне говорили, что летом в Доминикане особенно душно, а так же влажно и невыносимо, но находясь в своих апартаментах с актуальным, как никогда, бассейном прямо во дворе, я не слишком об этом задумывалась, и скорее пропускала подобные комментарии мимо ушей. А вот теперь , когда начался июнь, и прямо скажем, начался он откровенно плохо, я резко ощутила весь смысл сказанных мне когда-то слов. Нащупав в сумочке телефон, я вытащила его, уточняя время. 9:13 утра. Никто по-прежнему не явился, чтобы открыть проклятую дверь. Голову порядком напекло, ладони вспотели, а сердце стучало глухо и напряжённо. Неужели никто не придёт, и я так и останусь сидеть на жалких ступеньках где-то в Латинской Америке? Но так же просто не могло быть. Это было бы уже слишком. Я тяжело вздохнула в очередной раз, снова опуская голову. Мгновения казались вечностью. Вся жизнь проносилась перед глазами. И где-то в глубине сознания звучал один и тот же вопрос без ответа. Что я вообще тут делаю ? Прошло ещё неопределённое количество времени, прежде чем кто-то подошёл ко мне и поприветствовал меня на не самом лучшем испанском. Это была Мари. Гаитянка из вчерашнего дня. Я немного подвинулась на своём, уже как следует насиженном месте, уступая ей дорогу к той самой двери. Два поворота ключа в замочной скважине, и путь свободен. Я быстро нырнула внутрь и наконец вздохнула с облегчением. Продолжать сидеть снаружи просто не представлялось возможным. Ни физически, ни морально. Вслед за Мари в салоне стали появляться остальные сотрудницы. Помещение потихоньку оживало. Заработал долгожданный кондиционер, включилась негромкая своеобразная музыка ( естественно на испанском языке) , от которой мгновенно начало клонить в сон. Заметив мою явную отстранённость, Мари заботливо ( и очень кстати ) предложила мне выпить чашечку кофе. Кофе я очень любила, ведь кто его не любит ?! В памяти всплыли ещё не такие далекие походы в популярные кофейни на родине. Ванильный капучино, латте со всевозможными сиропами, освежающий фраппе … Воспоминания нахлынули с такой силой, что изо рта уже почти потекли слюнки. Добежав до «кухни» в поисках «кофе», я наткнулась на допотопный термос, резко поставивший меня на место, заставив в одночасье забыть несбыточные мечты из прошлой жизни. Посмотрев на найденный объект с вызовом ( и одновременно с определённой неудовлетворенностью ), я нажала на кнопку, чтобы получить результат, и в маленький пластиковый стаканчик потекла долгожданная жидкость. Наполнив емкость до краев, я потянулась к ней с непреодолимым желанием, даже не удосужившись добавить сахар. Рот и глотку резко обожгло нечто очень горячее и ещё более сладкое, обставляя ужасно неприятное послевкусие. Результат не оправдал себя ни на один процент. Хотелось кричать от безысходности, топая ножкой и взывая к справедливости. Но ситуация не позволяла совершить ни одного из вышеперечисленных пунктов, и от этого я просто приложила все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы преобразить максимально кислую мину в довольную улыбку. Сделав первые глотки, я ещё больше напряглась, но дело было сделано, и было это скорее хорошо, чем плохо. По телу потекло какое-никакое тепло, и так необходимая энергия частично вернулась в мое тело. Тем временем дверь салон резко распахнулась, впоследствии глухо закрывшись, являя моему взору ту самую «таинственную русскую девочку». - Будем знакомы, - промолвила та, подав мне свою небольшую ладошку для формального приветствия, - я Яна. - Будем, - едва слышно произнесла я, проглатывая остатки «кофе», - Алина.