Открой мне душу

— Как ты можешь это пить? На вкус как дерьмо, — по пошарпанному столу растеклась небольшая лужица тёмно-коричневого цвета, посягнув и на бумаги, умудрившись намочить парочку не особо важных документов. Раздалось раздражённое шипение. — Зато сознание от недосыпа не потеряю, — голос, всё ещё злой и недовольный, раздаётся настолько тихо, что стоящему неподалёку парню приходится навострить уши, чтобы разобраться в словах. — Зато имеешь шанс умереть именно из-за этого дьявольского пойла. Где ты вообще его берёшь? — парень, лет тридцати, подсаживается напротив своей собеседницы и задумчиво смотрит на её тщетные попытки вытереть стол, не пролив при этом ещё больше. — В магазине напротив, — тем же тоном отвечает девушка, одной рукой держа картонный стаканчик с горячим эспрессо, а другой стараясь прикрыть разлитое пятно ненужной бумагой и салфетками. — В кофейню идти чересчур долго, я бы не успевала на работу и Макаров снова был бы недоволен. Парень лишь хмыкает и кивает, даже не думая встать и помочь коллеге. В глазах плескается скука да мелкое раздражение — его вызвали в выходной день, ведь, якобы, Аксёнов неожиданно взял отпуск за свой счёт и укатил в Таиланд. А молодой и, по мнению большинства, глупой Аделине не доверял никто, и оставлять её на целый рабочий день одной не хотели. Её саму это бесило, пусть и вида не показывала, и про себя она каждый день проклинала весь участок. Главной причиной подобного недоверия к ней был, как ни странно, пол. Девушек в полиции по странной причине не особо уважали, а когда она не выглядит как машина для убийств, не раскрывает дела за один щелчок пальцев или не обожает и лелеет каждого прошедшего рядом парня — и подавно. Аделина стать любимицей участка и не рвалась: ей вполне хватало тех пары людей, что, в кои то веки, отнеслись к новой коллеге с должным уважением. Аделине просто хотелось получать нормальные дела. Всё, чем сейчас она занимается — бумажная волокита да «принеси, подай, пошла нахуй не мешай». Это… раздражало. — Короленко, Громов, — голос, усталый и явно замученный, раздался откуда-то издалека. Мужчина средних лет, держась за голову, выглянул из своего кабинета, кивком подозвав двух оперативников к себе. Аделина с вопросом посмотрела на Алексея — того самого парня, что по уловке судьбы должен был маячить в участке в свой законный выходной. Майор Макаров был далеко не тем человеком, который вызвал бы к себе по пустяку. О своих «подчинённых» совсем не печётся, не чувствует за них никакой ответственности, и лишь одному Богу известно, почему он вообще всё ещё работает в полиции, причём всё на том же звании. Осторожно, неуверенно даже, — можно было понять, подобное редкостью той ещё было, — поднялась Аделина со своего стула, скрипнув железными ножками по деревянному ламинату, а затем, неуклюже поставив стакан кофе на книгу в мягком, желтоватом переплёте, с виднеющейся розовой рамкой и чёрными именем автора, прямо над изображением листка бумаги, пошла в сторону нужного кабинета, слыша такие же пошаркивающие шаги у себя за спиной. Кабинет Майора полиции не отличался ничем примечательным: всё те же серые, с отливом в синий стены; кожаный диванчик в углу, местами порванный, словно котом ободранный; полностью захламлённый рабочий стол, на котором, кажется, было просто невозможно найти что-то определённое. Аделина даже задалась вопросом: как Майор Макаров разбирается во всём этом беспорядке, и разбирается ли? Встала она напротив начальника, что на своё место сел, начав не особо довольно разглядывать собственные бумаги и документы. Рядом встал и Алексей: Аделина буквально чувствовала его напряжение, словно своё собственное, из-за этого начала переживать и сама. Всё же Лёша, в отличии от девушки, работал в этом отделении не первый год, а значит понимает, что здесь явно что-то не так. Сам майор же откидывается на спинку стула, начиная мешать ложкой то ли кофе, то ли чай, что остался на дне белой кружки с ярко-красной надписью «лучшему папе». — Павел Сергеевич? — обратил на себя внимание Алексей, склонив набок голову, из-за чего его русые, забавные кудряшки упали на лицо. Аделина, периферическим зрением это заметив, бесшумно усмехнулась, маскируя смешок за кашлем. — Так для чего мы Вам? Мужчина поднял усталый взгляд на Алексея, словно прожигая в нём дыру. Макаров был явно не самым удачным, не самым лучшим, и далеко не самым успешным полицейским, но в отделении его любили многие. Может за умение не воспринимать всё близко к сердцу, может за отменное чувство юмора, а может и за то, что подчинённым даёт до ужаса лёгкие задания, буквально разрешая уходить с работы пораньше. Но сейчас Павел не выглядел как беззаботный добряк: под глазами пролегли синяки, в них самих плавала какая-то обречённость, а руки всё так и норовили что-то смять, покрутить, постучать. — Да-да, точно, — тяжёлый вздох, и Павел из-под всей кипы записей достаёт не сильно толстую папку бежевого цвета, протягивая её в руки Аделины. — Дело. Возьмитесь за него. Вся надежда на вас. Голубые, с отливом в зелёный глаза девушки опустились на папку, открывая её и бегло осматривая прикреплённые фотографии и краткое описание идущего расследования. Стоящий рядом с ней Алексей странно дёрнулся. — Серьёзно? Вешаете целый ряд совершённых убийств на отца-одиночку с кредитами и девчонку-новичка, что и кровь чужую вряд ли видела? Нет, Павел Сергеевич, это конечно интересно, но я пас. У меня не настолько много времени, чтобы я здесь целые сутки на пролёт торчал, выискивая потенциального убийцу, — поднятые руки ладонями вперёд, и Алексей, громко хлопая дверью, выходит из кабинета, заставляя Майора опустить голову, разочаровавшись ещё больше. — Неужели никто другой не сможет взять это дело? — с сомнением в голосе спрашивает Аделина, поправляя тёмно-русую чёлку одной рукой. — В том то и дело, что я хочу, чтобы его взяла ты. Ты работаешь у нас уже почти год и до сих пор не проявила себя, — кончики пальцев всё-таки начинают постукивать по деревянному столу в такт популярной песни «Короля и Шута». — Но я не смогу одна, — растерянно поджала губы, брови хмуря, и услышала тихий смешок со стороны начальника. — Никто тебя одну и не пустит, — качает головой, глаза прищурив, и вздыхает тяжело. — Найдём тебе кого-нибудь. Аделина замолчала. Это, определённо, был её шанс на что-то большее: на что-то, о чём она и мечтала. Если бы она смогла хоть капельку продвинуться в деле, — про полное раскрытие и поимку преступника можно и умолчать, это уже слишком, — то её бы определённо начали в отделении уважать. Что-что, но Аделина хотела, чтобы её уважали. Она оглядывается через плечо, словно в надежде, что Лёша сейчас передумает и вернётся, что поможет коллеге. Ну, или может она рассчитывала, что в кабинет ворвётся Максим Жаров, ведя за собой верного Мухтара, и в две минуты найдёт убийцу, уходя под заедающую в голове песенку. Мыслям своим Аделина всё же улыбнулась, тут же прикрывая ладонью рот. Павел выжидающе смотрел на девушку, понимая, что даже если она и захочет попробовать, ничего толкового из этого не выйдет. Даже он, — тем более он, — не верил в столь быстрый прорыв в карьере какой-то молодой девушки, что вряд ли и университет на должный балл окончила. И Аделина всё же кивает, словно спор принимая, и майор уголками губ улыбается — пусть хоть попробует. Всё же, новые начинания — это не так уж и плохо.