Краски нашей любви

Раннее июльское утро уносит с собой остатки ночной прохлады, заставляя хвататься за эти ускользающие минуты, как за спасительную соломинку. Ведь совсем скоро солнце поднимется высоко над горизонтом и будет своей чрезмерной любовью одаривать весь город. А пока, прохладный ветерок лишь слегка колышет прозрачный тюль, проникая в комнату через распахнутое настежь окно. Тихий зевок растворяется в пении птиц за окном. Юноша потирает глаза, дабы отогнать остатки сладкого сна, после чего вновь тянется к карандашу. Линии, уверено проводимые кистью руки, сопровождались скрежетом грифеля. Попеременно чередуемые с трением ластика, они вырисовывали затейливые сюжеты на холсте, воплощая задумку художника в реальность. Добавив последний штрих, Кавех откладывает канцелярские принадлежности и довольно потягивается, разминая затёкшие конечности. За спиной слышатся приближающиеся, почти невесомые, шаги. Едва заметная улыбка трогает его губы. — У тебя же сегодня выходной, мог бы и поспать подольше, — не оборачиваясь бросает он. — У меня, в отличие от некоторых, есть важные дела и помимо работы, которые требуют моего непосредственного внимания, — пара рук опустилась на плечи, едва прикрытые белоснежной рубашкой, и проскользила ниже, сцепляясь в замок. Голова аккуратно легла на светлую макушку. — Пф, гляди ка, важный какой нашёлся, — отвернулся архитектор показательно надув губы — я вообще-то забочусь о нем, а он... — Ну всё, хватит дуться, — целомудренный поцелуй в макушку послужил извинением — лучше скажи, тебе чай зелёный или чёрный? Или может быть тот из сумерской розы с ягодами, что нам принесла Нилу? — С ягодами, — в тот момент когда тяжесть с макушки исчезла, Кавех, запрокинув голову, быстро поцеловал секретаря в уголок губ, прежде чем тот успел опомниться. Последний же тихо вздохнул и, улыбнувшись, покачал головой в ответ на тихий смешок. Послышались отдаляющиеся в сторону кухни шаги. Поднявшись с рабочего места архитектор направился в ванную. Налив растворитель в стеклянный сосуд и разложив краски с кисточками, он взял в руки палитру. Кисть опустилась в прозрачную жидкость, а затем мазнула по капле краски ярко-зелёного цвета. Оставив пару мазков на холсте, рука вновь потянулась к палитре, дабы смешать парочку цветов и найти новый оттенок, который идеально впишется в общую композицию работы. Кисть порхала по картине от пышной кроны деревьев до молодой травки, усеянной полевыми цветами. Спустя некоторое время архитектор отложил кисть и, протерев руки от пятен краски, направился в соседнюю комнату. В дверном проёме показался Хайтам, держащий в руках две кружки с ароматным чаем, запах которого стремительно заполнял комнату. Поставив их на рабочий стол архитектора, он повернулся в сторону незаконченной работы. Несмотря на её незавершённость, она выглядела прекрасно. В ней чувствовался дух города мудрости, находящегося под покровительством Дендро Архонта. Секретарь не так часто уделял внимание чему-то в области искусства, но работы Кавеха были исключением. Будь то чертёж нового здания, быстрые акварельные этюды или наброски людей в скетчбуке — всё было пропитано душой, отражало его эмоциональную натуру и стремление показать каждому красоту этого мира. Как будто в тумане, Хайтам потянулся к кисти. Что-то неизвестное направляло его к этому действию. Это что-то подсказывало, что так будет хорошо, правильно. Первый золотистый мазок лёг на линию горизонта. Его сменили схожие, но уже чуть иные — пшеничных оттенков. Секретарь в своём порыве старался повторить движения архитектора, увиденные ранее. После чего один яркий алый мазок в центре перевёл всё внимание на себя.