Краски нашей любви

Вдалеке слышны торопливые шаги бегущего человека. Студент академии, опаздывающий на лекцию — обычное явление в стенах данного учебного заведения. Головной убор съехал чуть вбок от своего исходного положения, а золотистые волосы немного растрепались из-за продолжительного бега. В его руках большое количество скрученных листов с чертежами, которые то и дело стремятся выскользнуть из крепкой хватки своего хозяина. Подол одеяния студентов академии неприятно сковывает движения, заставляя передвигаться медленнее возможного и терять драгоценные минуты. Шаг, поворот, он сбегает вниз по лестнице, в конце хватаясь за перила и вновь движется по узкому коридору. Преодолев таким образом ещё несколько этажей, студент распахивает двери ведущие в нужное ему крыло и… Грохот. Чертежи разлетаются по полу в хаотичном порядке, а вслед за ними падает чужая книга. Юный архитектор потирает ушибленное место, а после этого, заметив человека с которым столкнулся, принимается торопливо извиняться, попутно собирая свои чертежи. Собеседник, отряхнув форму, лишь молча поднимает свою книгу и направляется дальше, как ни в чем не бывало. Блондин пару секунд хлопает глазами в ответ на такое странное поведение, но вскоре вскакивает с места, вспомнив о, уже как пару минут, начавшемся занятии, и спешно направляется в нужную аудиторию.

***

Вторая их встреча произошла в библиотеке.

Шестая полка от пола, четвертая книга слева. Высоковато. Юноша с изумрудными глазами уже несколько минут сверлит взглядом эту несчастную книгу. И ведь как назло поблизости нет ни стульев, ни лестницы, с помощью которых можно было бы её достать. Он вновь поднимается на носочки и протягивает руку к книге. Не хватает всего пару сантиметров. Студент раздражённо пыхтит, пытаясь превзойти возможности своего роста. И, о чудо, данная рукопись сдвинулась с места, но от действий другого человека. Обернувшись студент увидел юношу с золотистыми волосами и ослепительной улыбкой, протягивающего ему книгу: — Кажется мы уже ранее встречались, меня зовут Кавех. — Не припомню такого, — отстранено произнёс собеседник и, забрав из чужих рук книгу, удалился из библиотеки. — Хм, можно было хоть спасибо сказать, — пробурчал юный архитектор и, взмахнув волосами, направился в противоположную сторону.

***

Несмотря на столь холодное отношение к своей персоне, юноша с рубиновыми глазами продолжал свои попытки наладить контакт с нелюдимым студентом. Сначала это были всевозможные способы завести разговор, который зачастую обрывался короткими и сухими фразами с противоположной стороны. — Говорю тебе, эти символы бесполезны без искусства. Бóльшая часть исторических фактов получена путём изучения древних рисунков и барельефов. В том числе и символы были изучены благодаря им, — студент размахивал руками, доказывая свою точку зрения, несмотря на то, что это было больше похоже на монолог, нежели на полноценную беседу. Внезапно взгляд изумрудных глаз оторвался от строк книги и устремился на собеседника, заставляя того вздрогнуть от неожиданности. — Бред. Научно доказан факт того, что ученые опытным путём расшифровывали язык древних народов с учётом уже имеющихся символов и используя методы анализа в своих исследованиях, и именно это привело к высокому прогрессу познания человечества в данной области. О. О-о-о. Неожиданно. Спустя долгое время это была первая тема, в ходе которой разговор не был оборван ещё в начале. Ну, если уж судьба сегодня благосклонна к солнечному юноше, то грех упустить такой шанс. — Нет, я всё же считаю, что роль иллюстраций в изучении древних народов велика…

***

Эта дискуссия стала отправной точкой для зарождения дружеских отношений. Всё больше свободного времени они стали посвящать совместному времяпровождению. В большинстве случаев инициатором был именно Кавех, а у Хайтама просто не было права отказаться, да и не очень-то хотелось это делать, честно говоря. Шаг за шагом, штрих за штрихом, словно набросок, стала вырисовываться крепкая дружба. Круг их общения вместе с этим также расширялся. За время обучения в академии они познакомились с талантливыми студентами Тигнари и, любящим шутки, Сайно. Во время их совместных посиделок они обсуждали всё на свете и просто хорошо проводили дни. — Судят как-то звери удава. — О нет, Сайно, давай только без этого, — Тигнари страдальчески опускает голову на сложенные на столе руки. Кавех тихо посмеивается с мучений друга и рукой призывает говорящего продолжить дальше, мельком глянув на читавшего товарища. — «А давайте ей голову отрубим! — предлагает ёжик. — Нет, это слишком жестоко, — возражает заяц. — Тогда хвост, —вступает в беседу белка. — Вот-вот, по самое ебало, — заключает ёж.» Тигнари измученно стонет, а Кавех во всю смеётся из-за абсурдности ситуации. И только Хайтам со скучающим выражением лица читает свою занудную книгу. Ну или делает вид что читает, если судить по чуть приподнявшимся уголкам губ. Вдоволь отсмеявшись, юный архитектор смахивает с уголков глаз выступившие слезы и вступает в разговор: — Хорошо, теперь мой черёд. Заходит как-то улитка в бар…

***

Карандашная линия, уверенно проводимая по холсту, резко обрывается, сопровождаемая треском ломающегося грифеля.

Всё в их жизни шло по накатанной: учёба в академии, новые проекты, знакомства. И вот, в один прекрасный момент, один из преподавателей академии предлагает друзьям выполнить совместный проект. Поначалу всё шло хорошо: общая заинтересованность, исследования и опыты. Вот только вскоре мечты и представления разбились о суровую реальность — мнения стали расходиться. На этой почве возникало всё больше и больше мелких конфликтов, а точкой невозврата послужила крупная ссора. — Да услышь же ты меня! — отчаянно воскликнул архитектор. — Я тебя прекрасно слышу, ты орешь так, что тебя слышат все люди в радиусе километра отсюда, — чуть повысив тон своего голоса произнёс учёный. — О нет, мой дорогой, ты меня не слышишь и не хочешь слышать, — с каждым словом он подходил всё ближе, гневно тыча пальцем тому в грудь — если у тебя есть своя точка зрения, это не означает, что она единственно верная. Прими это уже наконец и прекрати быть таким упертым бараном! —Так уходи, если тебе что-то не нравится, — изумрудные глаза были полны гнева.

Тишину комнаты разрезал треск сломанного грифеля.

Архитектор в удивлении распахнул алые глаза. Да, они часто ругались и по пустякам, и всерьёз, но никто никогда не прогонял другого. Ничего более не произнеся, он развернулся и ушёл, поставив точку на их дружеских отношениях.

Черная крошка осела на белый холст, оставляя за собой липкое чувство вины для обеих сторон.

***

За окном моросил дождь вот уже вторые сутки. Над городом, словно покрывало, висели тяжёлые свинцовые тучи. Размеренный стук капель по крыше изредка прерывали раскаты грома. Собираясь на козырьке тяжёлая капля звонко разбивалась о, стоящее под окном, железное ведро. За ней вторая, третья, седьмая. Отчетливо, словно удары метронома. Кап. Кап. Кап… Хлопок. Книга была закрыта. Брови сошлись к переносице. Секретарь аккуратно снял очки и отложил на рядом стоящую тумбочку. Пальцы массировали виски круговыми движениями, с целью избавиться от ноющей головной боли. Тяжело вздохнув, юноша поднялся с дивана и направился на кухню. На стол опустилась кружка, а в неё посыпались различные успокаивающие травы, принесённые когда-то Тигнари из леса. Горячая жидкость приятно согревала холодные руки и позволяла аромату чая распространиться по комнате. Прикрыв веки, секретарь позволил себе немного расслабиться. Тишину комнаты прервал неуверенный стук в дверь. Хайтам открыл глаза и прислушался. Уже было убедившись в том, что ему просто показалось, он хотел вернуться к своим размышлениям, но стук повторился. Ноги медленно понесли его ко входу в дом. Открыв дверь, секретарь увидел довольно плачевную картину. Перед ним стоял Кавех, полностью промокший под дождём. С растрепанных волос стекала дождевая вода, а блузка неприятно прилипла к холодной коже. Он стоял опустив взгляд в пол. — Хайтам, я… — Сначала в душ, потом расскажешь, — холодно бросил хозяин дома и направился вглубь дома. —…спасибо, — лишь тихо ответил неожиданный гость и последовал за собеседником. Щелкнул замок на двери. Архитектор как в тумане стал стягивать с себя мокрую рубашку, а за ней и точно такие же брюки. Из раздумий его вырвал отчетливый стук в дверь: — Сменную одежду оставлю у двери. — …хорошо, — не сразу ответил юноша, не заботясь о том, что его скорее всего уже не слышали. Повернув кран, Кавех подставил лицо под струи тёплой воды. Капли стекали по щекам и шее, спускались по стройному, но крепкому телу и разбивались о пол. Выйдя из душа и направившись на кухню, архитектор увидел на столе две чашки с чаем, от которых поднимался пар, и, сидящего напротив, Хайтама с книгой в руках. — Пей и рассказывай, — произнёс секретарь, не отрывая взгляда от строк. Отодвинув стул, стоящий напротив, светловолосый юноша присел и взял в руки кружку. Сделав пару глотков, он хотел было начать в свой рассказ, как его перебили ещё до того, как он произнёс хоть слово: — То, что тебя обманула та торговка мне известно, как и то, что ты теперь погряз в долгах. — Тогда что ты хочешь от меня услышать, если и так всё знаешь? — пар, который исходил от чая, приятно грел кожу лица, нагоняя сонливость. — Ну например, то зачем ты пришёл ко мне в такой поздний час, ещё и весь промокший, —взгляд изумрудных глаз выжидающе устремился к алым напротив. — Надеялся, что ты пустишь меня к себе пожить? — неуверенно, словно спрашивая самого себя, произнёс Кавех. Несмотря на то, что с момента их ссоры утекло много воды и обида была уже не такой сильной, их взаимоотношения всё ещё были немного неловкими. Острые углы сгладились под влиянием времени, но разговора по душам так и не произошло. — Хорошо. — Что? Серьёзно, вот так вот просто? — удивленно распахнул глаза юноша и даже слегка привстал из-за стола. — Да, только будешь каждый месяц платить арендную плату и выполнять домашние обязанности, — поспешил осадить будущего соседа Хайтам. — Вот ведь…— Кавех обратно опустился на стул и уронил голову на руки, сложенные на столе, — мог бы хоть по старой дружбе уступить. — У тебя всё равно нет другого выбора, — скучающе произнес секретарь, продолжая бегать взглядом по строчкам книги. — И без тебя знаю, — насупился светловолосый.

Прерванная линия вновь продолжила свой путь по холсту.

***

— Хайтам! Ты опять забрал мои ключи?! Там, между прочим, ливень, а я даже без зонта! — с порога заявил архитектор, промокший под дождём. — На улице тепло, не сахарный — не растаешь, — не отрываясь от книги, отмахивается секретарь. Бросив сумку с чертежами у порога, он прямиком направился в ванную, продолжая кидаться претензиями в читающего соседа. После того разговора в серый дождливый день прошло около двух месяцев. За это время они пытались ужиться и вновь наладить какое-никакое общение, хотя бы на уровне соседей. Конечно, не обходилось и без ссор, что были обусловлены абсолютно противоположными характерами сожителей. Дверь с грохотом распахнулась, являя взору довольного после душа архитектора, который разве что не светится от счастья. Промчавшись на кухню, он делает себе крепкий чай и скрывается за дверью в свою комнату. Наконец-то оставшийся в тишине, Хайтам откладывает книгу и потирает переносицу. Кажется Кавеху дали хорошо оплачиваемый проект. По подсчётам секретаря ближайшие пару дней должно быть тихо и эта мысль грела ему душу. После того как Аль-Хайтам вернулся к чтению, прошло несколько часов. Подняв взгляд на часы, он понял, что засиделся — время перевалило далеко за полночь. Откладывая книгу, он направился к своей комнате и проходя мимо двери, ведущей в комнату соседа, не услышал никаких шорохов. Странно. Обычно он работает преимущественно по ночам, чем знатно мешает спать секретарю. Иррациональное любопытство взяло верх и дверь со скрипом приоткрылась. Настольная лампа распространяла приглушённый свет по комнате. На полу, рядом с рабочим местом, было разбросанно множество скомканных бумажек — видимо неудачные работы. А в центре всего этого был и сам виновник. Кавех спал, лёжа на незаконченном чертеже. Как оказалось, возможности человеческого организма не безграничны. Медленно подойдя к кровати, Хайтам стянул с неё тёплый плед, затем, приблизившись к архитектору, аккуратно накинул его на чужие плечи — ночи в Сумеру были холодные, несмотря на тёплый климат. Немного приглушив свет настольной лампы, секретарь, также тихо, как и пришёл, удалился из комнаты.

***

Хайтам сидел на диване с книгой в руке, пока Кавех бегал по дому, собираясь на встречу с очередным заказчиком. Где-то на четвертой странице слова перестали складываться в связный текст, но секретарь упрямо продолжал сверлить эти строки. Мыслями же он был далеко от сюжета книги. Ну не совсем далеко, если быть точнее, на расстоянии вытянутой руки, где в данный момент стоял архитектор в поисках своих заколок. Немного поворошив подушки, последний достал оттуда искомую парочку аксессуаров для волос и в приподнятом настроении удалился в ванную. Хайтам ещё со времён академии отличался излишней рациональностью, поэтому он никогда не считал эмоции чем-то, что могло кардинально повлиять на человека. Для него это было нечто сопутствующее жизни человека, но никак не основой. На эту тему у него не раз возникали споры со своим соседом. И кто бы мог подумать, что именно по этой причине секретарь, вот уже на протяжении нескольких недель, пребывает в задумчивости. Дверь в ванную открывается, оттуда выплывает уже чистый Кавех с одним полотенцем на бёдрах, а вторым в руках. Он принимается неторопливо избавляться от влаги на волосах, при этом сонно зевая. При виде этой картины у Хайтама снова возникло это непонятное чувство в груди. Невольно он подумал о том, что такой Кавех похож на мокрого котёнка. Эта ассоциация заставила его приподнять уголок губ в намеке на улыбку. Архитектор, повернувшись именно в этот момент, словно вспомнил о том, что он в доме не один и поспешил удалиться в свою комнату, напоследок одарив секретаря странным взглядом. Вернувшись уже полностью одетым, Кавех направляется к зеркалу. Держа в зубах заколки, он принимается расчёсывать спутанные после душа волосы. Хайтам наблюдает за его действиями как завороженный и ловит себя на мысли, что хотел бы прикоснуться к ним. Раньше, чем успевает взвесить все за и против он выпаливает: — Помочь? Кавех медленно поворачивается в его сторону и, вопросительно изогнув бровь, интересуется: — С чего это такая доброта? Неужто сегодня снег пойдёт в Сумеру. — Да или нет, я два раза предлагать не буду, — секретарь всё ещё пытается не показывать своей заинтересованности. Хмыкнув, архитектор подсаживается у дивана рядом с соседом и протягивает ему расчёску. В этот момент они соприкасаются пальцами, но ни один не придаёт этому значения с помощью слов. Аккуратно отделяя золотистые пряди друг от друга, Хайтам проводит по ним расчёской, стараясь не причинить лишней боли. Нельзя сказать, что у него много опыта в этом деле, но он на удивление и правда старается. Поддавшись минутному порыву, секретарь совершает наверное самый не рациональный поступок за всю свою жизнь — наклонившись к макушке соседа, оставляет невесомый поцелуй в мягких волосах. После этого, как ни в чем не бывало, продолжает распутывать спутанные пряди. В этот момент сердце архитектора пускается в пляс, а покрасневшие кончики ушей остаются незамеченными.

Проводя одну линию, стирая другую и сглаживая неровности, вырисовывается сюжет новой картины.

***

Приглушенный свет заливался по комнате от свечи в вычурном подсвечнике, на покупке которого когда-то давно настоял архитектор. И не зря. Благодаря разработкам Фонтейна в домах каждого жителя Сумеру было электричество, но как и любой другой механизм данная система имела свойство выходить из строя. Именно по этой причине соседи коротали свой вечер как могли, поскольку ни один, ни второй не могли выполнить свои обязанности без должного освещения. На одной стороне дивана сидел Хайтам, читающий одну из своих занудных книг, а по другую Кавех с альбомом в руках, делая наброски очередных шедевров архитектуры. Отложив канцелярские принадлежности в сторону, светловолосый свесился вниз головой с бортика дивана, рассматривая стоящий неподалёку шкаф, словно видел его впервые: — Хайтам, мне скучно. — Не мои проблемы, — послышалось шуршание перевёрнутой страницы. — У-у! Хватит быть таким занудой, поговори со мной, — резко поднявшись, архитектор приблизился к секретарю и уронил подбородок на руки, сцепленные в замок — небось глаза уже разбегаются от чтения в потёмках, м? А ведь глаза-то правда болели. Потерев переносицу, собеседник устало вздохнул. Захлопнув книгу, он перевёл взгляд на говорящего. Это уже можно было считать маленькой победой. — Что ты от меня хочешь? — Хайтам, а, Хайтам. У тебя была какая-нибудь мечта в детстве? — получив исчерпывающее «Нет» в ответ на свой вопрос, архитектор решил продолжить самостоятельно — а вот у меня была. Я мечтал, что когда вырасту построю самый большой и самый красивый замок во всём Тейвате! Кавех взмахнул руками и откинулся спиной на подушки, но чуть-чуть не рассчитал расстояние и больно приложился головой о подоконник. — Ай-я-яй, как больно то, — уже сидя пробормотал пострадавший, потирая ушибленный затылок. Подтянув к себе подушку, архитектор продолжил беседу: — Какой ты скучный, ещё скажи, что во времена академии ни разу ни в кого не влюблялся… Ответом ему послужило молчание. — Погоди, ты сейчас серьёзно?! — возмущенно воскликнул обладатель золотистых волос, красиво переливавшихся в свете огня. Секретарь засмотрелся. — …нет, я конечно предполагал, что ты далёк от человеческих эмоций, но чтоб прям так… — Всё не совсем так, — поток возмущения был прерван одной фразой. Повисла тишина. Свеча тихо потрескивала, создавая уютную атмосферу в комнате. Ветер за окном колышет ветви деревьев и боязливо пробирается в дом через приоткрытое окно. Секретарь поздно понимает, что произошло и невольно вспоминает фразу прочитанную в одной из книг, когда-то в юности, что заставляет его слегка улыбнуться: «Ночью люди становятся более искренними, а разговоры откровенными» Но эта улыбка тут же пропадает стоит встретиться взглядом с горящими алыми глазами напротив. — Кавех, нет. — Кто она? Она училась с нами? Я её знаю? — секретарь поморщился от количества прилетевших ему вопросов. — О да, ты её определённо знаешь, — вкрадчиво произнёс Хайтам и продолжил, глядя на детский восторг в глазах напротив — красивая такая блондинка, правда немного истеричка, хотя «немного» — это слабо сказано. — если начал, то теперь надо идти до конца. — Ты уверен, что я её знаю? Не припомню таких в нашем потоке, разве что она была младше… — подперев пальцами подбородок, архитектор стал мысленно перебирать всех знакомых ему девушек. — Попробуй поискать в зеркале, может найдешь, — произнёс секретарь наблюдая за смятением на чужом лице. Кавех медленно перевёл взгляд на зеркало. Секунда, две, три на осознание. Алые глаза широко распахнулись, глядя в более спокойные изумрудные. Губы то размыкались, то вновь закрывались в попытке произнести хоть что-то. Щеки и шею стало жечь и архитектор поспешил уткнуться лицом в подушку. Хайтам было потянулся к собеседнику, как в него с криком прилетела подушка: — Дурак! Кто вообще так в чувствах признается, — вопреки возмущению, на лице блондина подрагивала смущенная улыбка. — Так это значит… — не успев до конца задать вопрос, секретарь уже получил на него ответ в виде лежащей светлой макушки на его коленях. — Да, — на щеках всё ещё играл небольшой румянец. — это значит «да». Архитектор обнял Аль-Хайтама, уткнувшись в его живот, и счастливо улыбнулся, чувствуя как чужие родные пальцы зарываются в его волосы.

Последний яркий штрих сделал акцент на ключевом элементе картины, делая её гармоничной.