Змея подколодная

Ночное небо сегодня как никогда прекрасно. На нем ни единого облака – чистая водная гладь. Луна этой ночью необыкновенно притягательна. Сложно сопротивляться её красоте – хочется просто наблюдать. Расшифровывать загадочные послания космоса. Тэхен сидит на краю широкого подоконника, скрестив ноги, и смотрит в небо. Ни о чем не думая, просто пробегается глазами по сплетенным в созвездия искрам. Ему нравится вот так сидеть наедине с собой, и рассуждать о чем-то великом и вечном. Прекрасные минуты обрывает шорох открывающейся двери. Тэхену несложно догадаться, кто это может быть. — Почему ты сидишь на подоконнике в темноте, золотце? – Соджун включает свет, и Ким несколько секунд жмурится, привыкая к яркости. Тэхен вздыхает, лениво потягивается и, опираясь на подоконник, аккуратно приземляется ногами на пол. — Ты сегодня рано, – он рывком задергивает тяжелые жаккардовые гардины. — Не скучал по мне? – Соджун скидывает пиджак на вешалку. «Не скучал» – проносится в голове, но вслух Ким не говорит ни слова. Садится на край дивана. Соджун подходит сзади и облокачивается на спинку. Оставляет невесомый поцелуй на макушке Тэхена. — Я в душ и спать, – зачем-то оповещает он и скрывается в ванной комнате. Тэхену хочется уйти. Сейчас же. Не важно куда, лишь бы не оставаться тут. Сорвавшись с места, он стягивает с вешалок в гардеробной первое, что попадается под руку, и быстро одевается. Напоследок Тэхен поправляет волосы у зеркала и заправляет футболку в джинсы. Он громко хлопает дверью, не пытаясь скрыть от Соджуна, что ушел. Тот наверняка слышал. *** Когда такси привозит его по указанному адресу, Ким не понимает, зачем он здесь. Покидая машину, он глубоко вдыхает свежий, бодрящий ночной воздух. В клуб его впускают без проблем. Тэхен от самых дверей идёт напрямик к барной стойке. Садясь на высокий барный стул, пробегается глазами по меню с напитками. — «Унесенные ветром». Бармен, пританцовывающий в такт музыке, кивает и подмигивает Тэхену, принимаясь за коктейль. Ким завороженно смотрит на огонь в своем бокале и ждет, когда напиток прогреется. Щепотки корицы искрят в пламени, и Тэхен плавно вставляет протянутую барменом коктейльную трубочку в нижний слой ликёра. Он неторопливо тянет его – и одновременно перемешивает бело-голубое содержимое шотов, которые вливает ему в коктейль бармен. Отрывается от бокала, когда на дне остается лишь пена. Тэхен облизывает губы и откладывает трубочку. Нежная горечь с кисловатым послевкусием – таков на вкус и этот коктейль, и любовь Скарлетт из одноименного романа. — Ты первый раз у нас? Раньше я тебя не видел, а я работаю здесь уже два года, – бармен протирает тканевой салфеткой мраморную столешницу, не сводя глаз с Тэхена. Тот на пробу снова ведёт языком по губам, уже медленнее. – Второй. Бармен откровенно залипает, но тут же одергивает себя. Скучный. Не похож на того, кто бросит стойку ради кабинки в вип-туалете. — Значит, тебе тут понравилось, раз решил вернуться. — Неплохое место, – кивая, Тэхен невольно вспоминает свой первый визит и встречу с хозяином клуба. Он стучит короткими ногтями по холодному камню. В голове – разъяренные темные глаза и глубокий грубый голос. Воспоминания, кажется, останутся с ним на всю оставшуюся жизнь. — Что-то еще? — Повторите, – Ким встает с места и направляется к танцполу. — Без проблем, – бармен с сожалением провожает Кима взглядом. Тот растворяется в колышущейся толпе. Закрыв глаза и запрокинув голову, Тэхен сливается с музыкой. Сегодня он почти ничего не ел, поэтому выпитый коктейль дает о себе знать – объекты двоятся. Ему плевать на окружающую толпу – люди все равно кажутся ненастоящими под вспышками светодиодных прожекторов и колорченджеров. Их движения обрывисты, будто Тэхен смотрит старое кино с пятью кадрами в секунду. Танцующие кажутся иллюзией, не существующей в реальном времени. Он не впервые сбегает так от Соджуна. Ему муторно от времени, проведенного вместе, и тошно от чужих поцелуев и прикосновений на своем теле. Не хочется ни слышать Соджуна, ни видеть. Но, как только он того пожелает, Тэхен стащит с себя люксовые тряпки, раздвинет ноги и поможет ему снять стресс. И даже получит удовольствие в процессе. А потом, в ванной, будет остервенело пытаться содрать с себя кожу мочалкой. В идеале – пройтись бы зажигалкой по всем поцелуям Соджуна. Но тому такие следы не понравятся. От мыслей Кима отвлекает чей-то пристальный взгляд. Он такой тяжелый, что Тэхен под ним даже пошатывается. А на бедра внезапно ложатся наглые руки. Тэхен обрывает танец, оборачивается назад и сталкивается с парнем, глаза которого ну ничего хорошего ему не обещают. Ким спокойно предупреждает: — Еще раз посмеешь ко мне прикоснуться – схвачу за яйца так, что твой прадед разрыдается в гробу, – он стряхивает чужие ладони и идет обратно к бару. Но стальная хватка на предплечье отчетливо намекает: пьяный прилипала глух. — Ну что-о ты, кро-ошка. Давай потанцу-уем вместе? – Незнакомец даже не пытается внятно разговаривать. Он противно растягивает гласные, и Тэхен с интересом ждет: может, он ими подавится? Или задохнется заплетающимся языком? Или хотя бы получит сердечный приступ – вон, лицо уже багровое и одутловатое. Мерзость, в общем. Но, конечно, так просто все не заканчивается. Парень снова устраивает руки у него на заднице. Пытается слегка покачиваться под музыку, но только шатается из стороны в сторону. Дышит перегаром прямо в лицо. Это настолько отвратительно, что Тэхен окончательно выходит из себя. Он резко хватает наглеца между ног и сжимает пальцы до побеления. Парень дергается, бледнеет и что-то умоляюще бубнит себе под нос. Четких слов у него не наскребается даже на "понял, прости, отпусти". — Я ведь предупредил, а? Ты мог бы пошевелить извилинами хотя бы ради своего блага, прежде чем снова хватать меня за задницу, – Тэхен разжимает руку и отталкивает пьяное мясо. Парень складывается вдвое и с громким скулежом падает на колени. Ким, уходя к бару, и не думает оборачиваться. Он решает не задерживаться. Его уже ждёт полный бокал, и бармен, поймав его взгляд, чиркает зажигалкой и быстро опрокидывает шоты. Тэхен, даже не садясь, просто склоняется над стойкой и в пару глотков вытягивает весь коктейль из бокала. Удовольствия уже никакого. Кожу на предплечье щиплет от того гадкого прикосновения. Бесит. — Тебе не повезло, что ты попался мне на глаза, белчера, – знакомый низкий голос спугивает мурашки, сидящие у Тэхена на загривке. Они волной бегут вниз. — Почему она? Я не похож на самую ядовитую змею в этом аквариуме, – Ким, не теряясь, опускается на стул, и, крутанув его к собеседнику, с усмешкой окидывает того взглядом. — Если судьба нас снова столкнет лбами, то расскажу. А пока ответь мне на один вопрос, – он, пошатываясь, садится рядом и смотрит в упор. Его глаза заметно блестят, и неясно – от азарта или алкоголя. – Откуда в тебе столько смелости? Я ведь в прошлый раз предупредил, чем могут закончиться твои визиты – но ты снова здесь. — Я пришел как посетитель, – Тэхен облокачивается на край стойки и подпирает голову кулаком. Чонгук – жуткий грубиян, но, помимо этого, у него ещё куча серьезных недостатков. К примеру, его парфюм. Он слишком притягательный. Аромат сухой и легкий, и голова невесомо кружится от его свежести. Тэхен ловит себя на том, что неосознанно тянется к нему ближе, ловя дымные ноты ветивера. Он мысленно фыркает: реагирует на чертов парфюм, как кошка на мяту – и почти жмурится от удовольствия, вдохнув имбирь, спрятавшийся между цитрусами и ментолом. — Да что ты? Я думал, ты понятливей. Да и объяснил, что видеть тебя здесь не хочу, я вроде доходчиво, – Чонгук с трудом отводит взгляд от едва заметных следов на чужом горле, и щелчком привлекает внимание бармена. — Плесни мне соджу, – тот кивает, распечатывает стеклянную бутылку и наполняет рюмку до краев. — Смешай на твой вкус, – Тэхен тут же невесомо проводит кончиком пальца по руке бармена. Улыбается ему одним уголком губ. – Я пришел сюда отдохнуть, Чон Чонгук, – смакует его имя на кончике языка. — В других местах не отдыхается? – тот с грохотом опускает на столешницу пустую рюмку. — Здесь меня не найдут, – он откашливается и берет свой голос под контроль. – Слушай, я просто выпиваю, ничем тебе не мешая. Будь добр, окажи мне ответную услугу. Просто сделай вид, будто меня тут нет. Бармен ставит на стойку следующий коктейль для Тэхена. И – доверяться его вкусу явно было ошибкой. В высокой узкой стопке над слоем бирюзового ликера красуется шапочка взбитых сливок. Тэхен этот коктейль хорошо знает. И трубочка к нему обычно не прилагается. — Прячешься от своего папочки? За что ты так с ним? – Чонгук самозабвенно язвит, ничего вокруг не замечая, и сам подливает себе в рюмку алкоголь. Он рос либо за границей, либо в обществе, где на манеры всем было плевать. Ким стискивает зубы. Едва он сбежал от Соджуна, чтобы отвлечься, как про него тут же любезно напомнили. Тэхен оставляет Чонгука без ответа. Соскальзывая с табурета на пол, он демонстративно закладывает руки за спину и склоняется над стойкой. Бережно обхватывает стопку губами. И резко запрокидывает голову. Чонгук ошарашенно пялится на то, как двигается кадык Тэхена, пока тот глотает. На губах остаются взбитые сливки, и он, стукнув стопкой о мрамор, медленно слизывает их под многотонным взглядом. А потом молча уходит. Он взбешенно выщелкивает из пачки сигарету – и ищет комнату для курения, уже вложив фильтр в губы. Чертов бармен, чертов Чонгук, чертов коктейль. Тэхен находит курилку быстрее, чем сходит с ума. По потолку комнаты тянется фиолетовая светодиодная лента, на стенах – флуоресцентные надписи. В углу три девушки активно что-то обсуждают. У одного из окон на нетвердых ногах стоит несколько уже явно перебравших парней. — Зажигалки не найдется? – Ким обращается к последним. — А что ты за нее можешь дать? – вся компания уже оценивающе рассматривает Тэхена. Кто-то подмигивает, кто-то поигрывает бровями. И почему он не пошел к девчонкам просить чертову зажигалку? — По ебучке тебе могу дать, если не перестанешь так пялиться. И слюни подбери, животное, – Тэхен демонстративно кривится от отвращения. Скрещивает руки на груди и ждет дальнейших действий собеседника. — Дерзкая куколка. Научить тебя манерам? – он хватает Кима за руку. Тот усмехается и резким движением вырывается из хватки. И только замахивается, как перед лицом возникает небольшой огонек. Он разворачивается вбок с такой ненавистью, что тому, кто влез, стоило бы бежать с криками. Чонгук, протягивающий ему подпаленную зажигалку, не обращает внимания. Он занят тем, что пытается испепелить взглядом говорившего с Тэхеном парня. Ким с ним не церемонится. На сегодня с манерами уже перебор. Он молча подкуривает сигарету и, не благодаря, уходит к свободному окну, искренне надеясь, что сегодня больше ни на кого не наткнется. Чонгук останавливается рядом. Засовывает зажигалку в задний карман штанов-карго. — Тебе так нравится создавать проблемы на ровном месте? – Тэхен подмечает про себя, что сейчас Чонгук говорит намного спокойнее. — А тебе так нравится доебываться? – он вскидывает бровь и сверлит Чонгука взглядом. Честно говоря, Тэхен в курсе, что опасно не контролировать свой сарказм здесь и с этим человеком. Но все попытки успокоиться куда-то проваливаются. Может – в окно, вместе с пеплом. — Какой невоспитанный, – чуть пошатываясь, Чонгук опирается спиной о стену. Он тоже пьян, как и все, с кем столкнулся сегодня Тэхен. Он тоже лезет к нему с манерами – хотя кто бы рот открывал. И он почему-то не бесит. Неловко. Тэхен отлично изображает безразличие. Он отворачивается, глубоко затягивается и ненадолго прикрывает глаза. Это будоражит – вот так стоять рядом, плечом к плечу, замечать на периферии мелкие движения и дышать холодным ночным воздухом, перемешанным с дымом и чужим парфюмом. Он понимает, что странно реагирует на Чонгука. Что чувствует слишком много... чего-то. От таких мыслей становится душно, но он не подает виду. Чонгук просто стоит рядом. Тэхен выкурил уже половину сигареты, но все ещё не слышал ни слова. Тот явно о чем-то задумался. Ким украдкой кидает на него взор, и, пойманный на этом, разглядывает уже откровенно. Любопытство не даёт ему покоя: — Что тебе нужно? Почему ты стоишь над душой? Ты даже не куришь. — Слежу, вдруг ты что-то выкинешь. Себя из окна, например. — Я уже сказал, что пришел отдохнуть, – он поворачивается к Чонгуку всем телом. – Мне наплевать, почему вы с Соджуном меритесь членами. Я в этом не участвую. — И тебе это только на руку, – согласно кивает головой Чонгук. Он медленно моргает и заглядывается на темноту за окном. Тэхен бесстыдно рассматривает его лицо во всех деталях. И – красота тоже относится к числу непростительных недостатков Чонгука. Ему идёт даже прямой шрам на брови. Во взъерошенные темные волосы хочется зарыться пальцами. Пухлые влажные губы, которые Чонгук постоянно облизывает, и аккуратная родинка под ними, окончательно выводят из равновесия. Тэхен одергивает себя и пытается прекратить так откровенно разглядывать, по сути, незнакомца. Ему нужно уйти отсюда – чтобы больше никогда не встречать Чон Чонгука. Но он слабее своих желаний – и залипает снова. Под свободными штанами-карго проступают сильные бедра. Черная футболка в облипку больше подчеркивает мышцы, чем прикрывает. И – ох. У Чонгука по рукам змеятся вены. Тэхен громко сглатывает. — Ты пялишься на меня, – Чонгук пьяно улыбается. — Не отрицаю, – Тэхену любопытно, куда их заведет эта игра, начавшаяся у барной стойки. Да и лгать совсем не хочется. — И что же мы будем с этим делать? – В чужих темных глазах дьявольскими лиловыми искрами бликует отражение светодиодов с потолка. Сигарета прогорает до фильтра на последней затяжке. Тэхен приближается к лицу Чона вплотную. Тот спокойно, без единой эмоции смотрит в глаза и ждет. Тэхену кажется, если он сейчас моргнет – они спутаются ресницами. — Ну, я иду домой, а ты волен делать, что угодно. Он выпускает дым аккуратными колечками в сантиметре от чужих губ. Чонгук невольно глотает его на вдохе, слабо морщится и отводит взгляд в сторону. — До встречи, Чон Чонгук, – он задерживается, чтобы последний раз окинуть его взглядом с ног до головы. И уходит. Чонгук следит сверху, как маленькая фигурка пешком пересекает улицу и растворяется в темноте. Тэхен идёт, запрокинув голову, и разглядывает яркие искристые россыпи. Звезды хихикают над ним с неба и перешептываются. Это они всё подстроили.