помни о времени

Сяо едва успел скинуть обувь и выйти из прихожей своей двухкомнатной квартиры — которая внезапно показалась ему еще меньше и скучнее, чем обычно, но совершенно не удивила его, — когда в заднем кармане начал звонить телефон, пугая его до полусмерти. Даже не проверив, кто ему звонит, он хватает проклятый гаджет и нажимает на зеленую кнопку на экране. — Тебе напомнить, что я не люблю разговаривать по телефону? — Сяо фыркает по пути в спальню. — И все же ты взял трубку, — говорит Казуха, его голос такой же веселый, как всегда. — Да ладно тебе. Не нужно расстраиваться. Все время переписываться утомительно. По крайней мере, звонок оплачивается с моей стороны! Будь благодарен за это. — Да-да, ты прав. Я внезапно чувствую себя таким благословленным, — Сяо закатывает глаза, ставит телефон на громкую связь и начинает раздеваться. — Ну, как Ли Юэ тебя принял? — Все отлично! Все такие приветливые. Люди не шутят, когда говорят, что в Ли Юэ одни из лучших колледжей в Тейвате. — Правда. Как думаешь, почему я так и не подал заявление ни в один из них и переехал сюда, чтобы начать свою дерьмовую работу? Не все из нас родились с высоким интеллектом и большими амбициями. Сяо хочет сказать это как можно смешнее, чтобы звучало так, будто его это нисколько не беспокоит, но ему совершенно не удается скрыть печальный тон своего голоса. Казуха вздыхает на другом конце провода. — Сяо, дерьмовой работы не существует, — говорит он. — У людей просто странная навязчивая идея соревноваться, кто больше заработает, но твоя работа так же важна, как у некоторых миллионеров, что полны уверенности в себе. Кроме того, если бы ты не подавал напитки в «Алой Сакуре», я бы никогда тебя не встретил. Он говорит в той успокаивающей манере, которая каким-то образом в равной степени расстраивает Сяо и при этом заставляет его чувствовать себя лучше. — И да, это отстой, что я уехал так скоро после этого, — продолжает Казуха, — но знаешь… — Все в порядке, — быстро обрывает его Сяо, даже махнув рукой, как будто Казуха мог это видеть. — Нам не нужно снова это обсуждать. Мне жаль, что я заговорил об этом. Я просто… У меня была странная ночь. — О? — Сяо также не может видеть Казуху, но он прекрасно слышит, как эти слова пробуждают интерес и любопытство его друга. Блять. — Почему? Случилось что-то необычное на работе? — Нет, у меня выходной, — Сяо намеренно уклоняется от более важного вопроса. — Так ты с кем-то переспал, да? Было ужасно? О, не совсем. Сяо продолжает молчать и хватает свой телефон и боксерские трусы, прежде чем отправиться с ними в ванную. Бросив нижнее белье в корзину, он прислоняется голой спиной к холодной кафельной стене и оглядывает комнату, мысли его устремляются прямиком к Чжунли. — Было хорошо, — вздыхает затем Сяо. — Охуительно хорошо. — И что это за секс такой хороший? — спрашивает Казуха, теперь в его голосе звучит искреннее недоумение. — Такой, когда ты хочешь больше, чем можешь получить. — Как же так? Ну то есть, тебе не обязательно спать с каждым человеком только один раз, если ты действительно хочешь повторить. И если только партнер тебе не сказал, что предпочитает секс на одну ночь. — Это подводит нас к самой странной части. Он тупо пригласил меня на свидание, как раз когда я выходил из его квартиры. Точнее, он спросил: «Не хотел бы ты как-нибудь поужинать со мной?» — Сяо даже старается имитировать низкий и приятный тембр Чжунли, но он эффектно проваливает попытку. — Боже мой! — Казуха от души смеется. — Вот это то, чего уже давно не случалось. — Серьезно? — Сяо снова вздыхает. — Он буквально последний человек в Тейвате, от которого я ожидал такого выкидона. Ты бы видел то место. Он живет в огромном пентхаусе, прямо в центре города. Я уже был удивлен, что он не отверг меня тогда, в баре. Я знаю, одно дело хотеть заняться сексом, но пригласить меня на настоящее свидание… Что кто-то настолько абсурдно богатый и утонченный увидел во мне из всех людей? — Возможно, его привлекло твое задумчивое и мрачное поведение? — говорит Казуха, все еще явно восхищенный. — Некоторых людей это может по-настоящему завести. Кстати, сколько ему лет? Могу только предположить, что он, по крайней мере, старше тебя. — О да, намного старше. Я, конечно, не спрашивал, но, по-моему, где-то под сорок? Может быть, даже чуть за пятьдесят. Я бы сказал, что он очень хорошо следит за собой. — Вау, правда? Такая большая разница в возрасте. Не могу сказать, что это не сексуально. — Ммм-м… — щеки и шея Сяо начинают теплеть с каждой секундой, которую он проводит, думая именно об этом. — Итак, как я понимаю, он отшит? — Естественно! — Сяо фыркает без колебаний. — Хотя, я… Возможно, у меня теперь есть его номер. Но это было его предложение, а не мое. — Подожди, ты серьезно? Что ты собираешься с ним делать? — Ничего. Он сказал, что я могу связаться с ним, если захочу снова заняться сексом, но… Я думаю, я просто удалю его. Он и правда думал об этом раньше, но как только вошел в лифт, не имея ничего, кроме своих противоречивых мыслей, он забыл обо всем напрочь. Прямо сейчас идея удалить этот номер немного более заманчива. — Зачем тебе это? — спрашивает тогда Казуха. Теперь его голос звучит немного серьезнее. — Зачем мне что? — Удалять его номер. Ты только что совершенно откровенно сказал мне, что он действительно отличный партнер, и даже несмотря на то, что ты отказался тусоваться с ним и потенциально задел его чувства, он все равно сказал, что вы можете встретиться снова, если ты захочешь больше секса. Никто не требует от тебя обязательств. Тогда чего терять? Сяо испускает свой самый разочарованный вздох за все время, но прежде отодвигает телефон от уха. Он подходит к раковине и бросает взгляд на свое отражение в зеркале над ней, но почти сразу же отводит глаза. Он не хочет видеть выражение своего лица прямо сейчас. — Это сложно, — он начинает уставать от разговора. — Сложно только потому, что ты этому способствуешь, — указывает Казуха, — как я и говорил много раз. — Но некоторые вещи слишком сложны, настолько, что их невозможно изменить… даже если бы я захотел. — Похоже, мы пришли к компромиссу. Затем они оба замолкают. Небольшая часть Сяо хочет быть в чем-то предельно откровенным, но в конечном счете он решает этого не делать. — Я верю, что все будет хорошо, — говорит Казуха, и Сяо снова слышит улыбку в его голосе. — Независимо от того, что ты решишь делать с этим человеком или с кем-либо еще, если уж на то пошло. Как его зовут, можно спросить? — Чжунли, — просто произнести это вслух достаточно, чтобы Сяо стало еще грустнее. — Хм. Думаешь, он из Ли Юэ? — Возможно, да. Вновь наступает молчание, именно такое, когда обе стороны ломают голову, чтобы придумать способ закончить телефонный разговор, не делая его неловким и не расстраивая друг друга. — Я постараюсь не звонить тебе какое-то время, хорошо? — наконец говорит Казуха. — Давай ограничимся перепиской. На самом деле мне и так удобно. — Да. Ладно. — И, Сяо… — М? — Я скучаю по тебе, — голос Казухи слабо дрожит, но Сяо все равно это слышит. — Я все время скучаю по тебе. Знай, что я желаю тебе только самого лучшего. — Я знаю, — тихо бормочет Сяо. — Я тоже скучаю. «Больше, чем ты можешь себе представить» порывается добавить он, но не хочет впадать в излишние эмоции. — Тогда пока, — говорит он вместо этого. — Постарайся немного поспать. У тебя после обеда лекции, верно? — Именно! Поболтаем позже.

___

       Как и ожидалось, Сяо все еще бодрствует почти два часа спустя, ворочаясь с боку на бок в своей постели и размышляя обо всем, что произошло в тот вечер, начиная со встречи с Чжунли в баре и заканчивая телефонным разговором с Казухой. После того, как они с Чжунли занялись сексом, Сяо был уверен, что без особых усилий отключится, как только вернется домой; но вот он — уставившийся в потолок, который даже не может толком разглядеть в полумраке комнаты. Он знает, что не нужно, но берет свой телефон с тумбочки и проверяет список контактов, чтобы убедиться, что номер Чжунли все еще там и что все это не было лишь безумным сном. Как только Сяо находит его и перестает листать, он почти нажимает на значок мусорной корзины. Палец достаточно долго зависает над ним, но так и не касается экрана. Затем Сяо напоминает себе не принимать важных решений ночью, поэтому убирает телефон, поворачивается на бок и зарывается под одеяло, громко и сердито пыхтя при этом. Как он позволил этому случиться? Почему он просто не облегчил себе задачу и не ушел, пока Чжунли принимал душ? Почему ему захотелось сделать исключение для этого человека? Только потому, что Чжунли до абсурда привлекателен и великолепен в сексе? Как тупо. Знал бы Сяо, что Чжунли пригласит его на свидание и проявит к нему неподдельный интерес, определенно покинул бы квартиру как можно скорее. Убежал бы, спасая свою жизнь. А при необходимости вышел бы на террасу и спрыгнул прямо вниз, чтобы не спускаться на лифте. Казуха, вероятно, подумал, что ранее высказал хорошую мысль. Сяо может потерять гораздо больше, чем он думает. Чжунли будто держит Сяо удушающим захватом — уже после их самой первой встречи. Никто и никогда прежде не заставлял Сяо чувствовать так много и сразу. Да, сейчас это лишь похоть, но по опыту он прекрасно знает, что, снова бросившись в объятия Чжунли, он достигнет той точки, когда больше не сможет даже думать ни о ком другом. И это именно то, чего Сяо не хочет. Он не хочет снова отдавать свое сердце другому человеку. Это ни разу не приводило ни к чему хорошему. Впервые это случилось десять лет назад, в средней школе, когда Сяо еще жил в Ли Юэ; или, если точнее, именно тогда он почувствовал, что наконец-то обрел друга. Он всегда был замкнутым ребенком и предпочитал одиночество, что на самом деле в нем не изменилось. Встреча с тем мальчиком перевернула жизнь Сяо с ног на голову. Его друг учился в другом классе и жил слишком далеко от Сяо, поэтому они могли встречаться только на переменах, и только в один весенний день перед выпускным Сяо по-настоящему начал чувствовать, что их отношения были чем-то особенным. Его друг подошел к нему, когда Сяо читал книгу под старым деревом Цуйхуа на школьном дворе, сел рядом с ним и дотронулся до его лица, нежно и совершенно неожиданно. — Я так хочу поцеловать тебя, — сказал его друг в нехарактерно серьезной манере. — Ты позволишь мне? И Сяо позволил, абсолютно ошеломленный. Это был его первый поцелуй, поцелуй с единственным другом, который у него когда-либо был. Хотя воспоминания об этом уже долгое время были несколько смутными, Сяо не верит, что когда-нибудь сможет полностью забыть, каким неуклюжим и неловким он считал себя в поцелуях. Как и не сможет забыть, насколько хорошо было просто что-то значить для другого человека. В тот момент его друг был всем его миром, а Сяо принадлежал ему. Они договорились, что в старших классах будут проводить вместе гораздо больше времени, и Сяо большую часть своих летних каникул мечтал об этом, тоскуя по компании своего дорогого друга, в которого он все больше влюблялся. Он бы писал ему каждый божий день, но первый телефон у Сяо появился гораздо позже, тем летом. Номер друга у него был; написанный на маленьком клочке бумаги, к полному разочарованию Сяо, однажды он потерялся, когда мама взяла на себя смелость слишком тщательно прибраться в его комнате, пока его не было дома. Несмотря на то, что он прекрасно понимал, что она не хотела, чтобы это произошло, он не уверен, что до сих пор полностью простил ее за это. Сяо продолжал цепляться за свои мечты о совместных буднях в средней школе и даже колледже со своим другом, но эти мечты вскоре растворились в воздухе. Они так никогда и не встретились. Друг Сяо не пошел с ним в одну среднюю школу, несмотря на обещания, и Сяо так и не узнал почему. Он даже никого не мог спросить об этом. В течение нескольких месяцев он делал все возможное, чтобы игнорировать боль от столь внезапной потери друга, сосредоточившись на учебе, как никогда раньше, но Сяо всегда был учеником ниже среднего, и его оценки никогда не становились лучше, несмотря на все усилия. Все это привело только к дальнейшему разочарованию в себе. Сейчас Сяо даже не любит думать о своем первом друге, потому что от этих воспоминаний у него до сих пор щемит сердце. Он жалеет, что больше не помнит его имени или лица. Сяо давно не думал о нем… то есть до сегодняшнего вечера. Затем, на последнем году обучения, Сяо начал проводить время с той, что позже стала его первой и определенно последней девушкой. По большей части Гань Юй была настоящей милашкой. Она была такой, какой Сяо представляет себе ангелов, полной противоположностью его школьного друга, который всегда был энергичным и жизнерадостным. Может быть, именно поэтому с ней было так приятно общаться. Ничто в Гань Юй не напоминало Сяо о нем. Она была вторым человеком, которого Сяо когда-либо целовал, а также первой, с кем он переспал, но это единственное воспоминание, которое Сяо предпочел бы забыть в мгновение ока. Это не потому, что секс с Гань Юй был плохим — потому что это не так, по крайней мере, для Сяо, — а потому, что она ушла от него всего через несколько недель из-за парня, который был гораздо более популярным, менее неуклюжим и преобладал абсолютно во всем, чем Сяо когда-либо мог. Его высокомерная ухмылка все еще слишком свежа в памяти Сяо, и каждый раз, когда он хотя бы задумывается о существовании этого ублюдка, желание раскрошить все и вся вокруг Сяо почти берет верх над ним. Такова жизнь, всегда говорил он себе. Он был слишком юн, и подобное дерьмо неминуемо должно было случиться. Это все равно должно произойти еще много-много раз — или произошло бы, если бы Сяо позволил. После Гань Юй он поклялся, что больше не будет тратить свое время и чувства на еще одного человека, который потенциально может разочаровать или причинить ему боль. Он подружился с другими людьми, но при этом старался держать со всеми дистанцию. Сяо устроился барменом в Инадзуме, переехав туда через несколько лет после окончания средней школы, зная, что никогда не поступит ни в один из колледжей Ли Юэ со своими жалкими оценками, даже если попытается. Он оставил своих родителей и прошлую жизнь позади, но даже большая перемена в окружении не совсем пошла на пользу Сяо. Он все еще чувствует себя таким же немотивированным и незаинтересованным в жизни, как и после исчезновения его первого друга и после того, как Гань Юй порвала с ним. День за днем он проживает, совершая необходимые действия и оцепенело наблюдая, как эти дни проходят. Он спит с незнакомцами по двум и только по двум причинам: чтобы чувствовать себя менее мертвым внутри и удовлетворять свои сексуальные потребности, которые, как ни удивительно, постоянно довольно сильны. До Чжунли Сяо никогда по-настоящему не испытывал ничего ни к одному из этих людей, и его это устраивало. Теперь, когда Сяо думает о Чжунли и замечает, что этот человек творит с его разумом, он напуган до смерти. Он боится дать чужому человеку шанс разбить свое сердце. Встреча и знакомство с Казухой во время одной из смен Сяо в баре были чистой случайностью, и даже это напугало его, поэтому, когда Казуха сказал, что переедет в Ли Юэ на следующие четыре года, чтобы поступить на драматурга в колледже Цинъюнь, Сяо не был уверен, смеяться ему, кричать или плакать. Он уже слишком привязался к Казухе. Хорошее в этой ситуации заключается в том, что в отличие от двух предыдущих важных людей в жизни Сяо, Казуха все еще очень сильно присутствует, несмотря на огромное расстояние между ними. Кроме того, за неимением друга, с которым можно было бы регулярно общаться, Сяо может посвятить гораздо больше времени времяпровождению с людьми, которые для него ничего не значат, и использовать их, чтобы чувствовать себя хорошо, иногда даже потрясающе. Но теперь даже это грозит обернуться неприятными последствиями. Что, если он просто слишком остро реагирует? Мысль о потере из-за своих собственных страхов лучшего сексуального партнера, который когда-либо был у Сяо, почему-то расстраивает не меньше, чем возможность того, что те же самые страхи сбудутся. Он оказался между молотом и наковальней. Не принимать важных решений ночью. Застонав, Сяо поворачивается и снова ложится на спину. Есть кое-что, чем он может заняться, чтобы помочь себе немного поспать, а также, возможно, отвлечься от возникшей дилеммы. В темноте он тянется к ящику прикроватной тумбочки и достает маленький тюбик смазки. Сяо позволяет ярким воспоминаниям о прикосновениях Чжунли заполнить его разум, и довольно скоро его дыхание тяжелеет. Еще несколько минут, и он насаживается на собственные пальцы, проникая в разы глубже. Но он хочет большего, чем это. Гораздо большего. Он засыпает прежде, чем задумывается о возможности вытереть с себя сперму.