лисий страх

Девяностые годы были полны приключений и различных личностей, что проживали в это время. Кто-то заряжается пассивной агрессией, выплевывая ее на окружающих, ведь "доверять никому нельзя" и "всех надо гасить". По большей части подростки имели такое мнение из-за родителей, что считали нужным воспитывать собственных детей именно такими словами, не понимая, какой психологический вред наносят. Кто-то предпочитал сгорбиться и склонить голову вниз, так и проживая свои дни, не коммуницируя абсолютно ни с кем. А другие любили показать свой характер и уверенность, харкая в слабых ребятишек, которые ни за что получали пинков под зад и прочих насмешек, из-за чего по ночам подушка становилась мокрой; и в этот тип входит Кира, проходящая сейчас в учебное заведение. Школа встречает теплом и шумом, издаваемый учениками и учителями, что шастают по этажам. Медведева чувствует себя отвратно, будто злость вчерашняя до сих пор не ушла. Хочется набить табло Даше. И Лизе, причем мощно. Потому что считала ее виноватой в том, что ей вчера вмазала какая-то смазливая девчонка перед всеми, которая решила заступиться за эту Лизу. Не успокоится ведь, пока все чувства наружу не выбросит. Знает, чем сегодня на одной из перемен займется, отчего легкая ухмылка на губах проскальзывает.

***

Андрющенко шагает по коридору, вытаскивая из кармана портфеля жвачку. У нее есть две на выбор: апельсиновая или мятная. Сейчас хочется пожевать чего-то кислого, поэтому выбирает первый вариант и бросает одну пластинку в рот. Убирает упаковки обратно и уже хочет дойти до туалета, как к углу, который ведет в спортзал, ее зажимают. От страха и неожиданности она давится только что зажеванной жвачкой, прокашливается, пока за ней наблюдает пара карих и зеленый глаз. — Ну че, рассказывай давай, — произносит противно охрипший голос, явно прокуренный сигаретами, которые продают тетки подросткам в ларьках. Что молодежь сейчас курит? Яву или лайку, наверное. — Я ничего не сделала, — наконец отвечает Лиза, когда жвачку смогла без происшествий проглотить. — Да что ты, а что скажешь насчет вчерашнего? — дерзит Афанасьева, пока Кира держит руку около головы Андрющенко. Не дай Бог убежит. — Во вчерашнем я тоже не была виновата, правда, — начинает оправдываться девочка, пробегаясь взглядом по Медведевой в брюках и сером свитере. В школе было наплевать на внешний вид, в основном свободная форма, но кто-то умудрялся надевать рубашки, платьишки и другую школьную одежду. Как Лиза, например. — А какого ебеня твоя подружаня мне вчера влепила? — спрашивает Кира, показывая щеку, что вчера пострадала. Но синяка нет, значит и проблемы тоже? — Мы не подруги, — девочки и вправду всего лишь пообщались, сдружились, но никак не намеревались войти в крепкую дружбу. Ну, это пока. — Словно это нам что-то дает. — Отпустите меня, — Лиза не догадывается кричать, потому что, если узнают учителя о перепалках между ними, то, соответственно, это донесется до родителей, а перед ними будет стыдно. Лиза еще несколько минут слушает насмешки и оскорбления, от которых глаза слезятся, но у нее получается оттолкнуть Медведеву и сбежать в туалет, слыша смех сзади. Она закрывается в кабинке скрипучей, опускает крышку унитаза и садится, опираясь руками о ноги и подпирая ими лицо. Холод маленькими мурашками пробегается по спине, а руки трясет от только что произошедшей ситуации. Дыхание становится слишком частым, а сердцебиение заглушает все остальные звуки. Ей страшно. Пару слезинок выступают на ее лице. Все-таки не знает, как правильно поступать с обидчиками. И не знает, кто ее защитить сможет. Чувство обиды и ненависти, почему-то, к самой себе разгорается в груди. Девочка боится, что сейчас за ней придут и добьют, морально или физически, тут. Остальные уроки Лиза сидела за своей партой молча, стараясь не обращать внимания и не смотреть на Киру, Настю и Захарову. Даже умудрялась избежать диалогов с Дашей и Крис. Ей страшно представлять, что будет дальше, какой она станет? Зажатой, неуверенной и недоверчивой? Лиза явно не хотела иметь эти качества в себе. Хотелось иметь внутреннюю опору, жесткость, умение отстоять свою позицию и не вестись на манипуляции. Только вот, кто бы ее научил этому? Родителей она любит, они ее тоже, безусловно, но, к сожалению, в их семье отсутствует черта разговаривать друг с другом и помогать. От этого Андрющенко становилось холоднее и грустнее.

***

Кира возвращается домой после учебы. Отобрав силой у каких-то школьников с Захаровой сигареты и, разделив пачку на друг друга, девочки спрятали сигареты в портфели и разошлись по домам. Медведева идет домой молча, лишь хруст снега, по которому она шагает, нарушает тишину вокруг. Как бы странно не звучало, самое спокойное и теплое для Киры место — школа. Она с третьего класса начала чувствовать тревогу после окончания уроков, ведь нужно собираться домой. Смотрела с печалью на тех, кто срывается с места, убегая в раздевалку, чтобы переодеться и поскорее свалить домой, ведь у нее такое желание отсутствовало. В глазах появлялась некая радость, когда в расписании было шесть уроков. Шесть часов спокойствия (не считая стрелок, что она же устраивала) и легкости. Порог квартиры она переступает тихо, не хотелось тревожить родителей даже своим приходом. Да, настолько все глубоко зашло. Раздевается и пробегает в свою комнату, прикрывая дверь. Сбрасывает портфель и прикрывает дверь, начиная переодеваться в домашние вещи. Но через некоторое время заходит отец. — Здороваться не учили? — спрашивает неожиданно появившийся голос, прожигая Киру недоброжелательным взглядом. Она научилась считывать эмоции родителей и понимает, какие слова и в каком тоне разговор будет дальше. — Привет, пап, — отвечает сипло Медведева. В разговорах с отцом и матерью голос становился выше обычного. — Сегодня, знаю, контрольная была. Как написала? — Нормально, — сказала Кира, доставая учебники из портфеля. — У тебя всегда нормально, — передразнивает родитель, — учти, я узнаю, — отвечает мужчина и уходит из комнаты Медведевой. Кира тяжело вздыхает. Она, наверное, эту чертову контрольную написала максимум на три. И от этой мысли руки начинает трясти, пульс увеличивается, а глаза слезятся. Кира сильно боялась отца, и она шла на все, лишь бы быть удобной для него. Удобной подушкой, в которую можно поныть пока ты под градусом, удобной жертвой, реакцией которой можно питаться каждый раз, когда доводишь собственного ребенка до панической атаки. Ей страшно, она боится сказать даже одно слово, из-за которого может начаться целое цунами. Медведева любит отца, но чувства с каждой ссорой и каким-либо унижением угасают. Она к нему эмоционально привязана, любое ее действие сопровождается с мыслями о реакции отца — накричит, изобьет? Или будет ходить по квартире и не замечать дочь, словно ее вообще нет. Может, начнет морально давить из-за обиды своим низким тоном и даже по имени не звать. Вариантов, к сожалению, достаточно. Мать чертов нарцисс. Она не кричит, не бьет дочь, но психологически так давит, что порой становится страшнее, чем от отца. Холодный, железный и пронзающий взгляд ощущается холодным потом на затылке. Стальной голос, режущий уши своей стойкостью, пугает не меньше. Если с папой ведутся хоть какие-то разговоры, то мама вообще ничем не интересуется. Родила — все. Дальше ничего от нее не требуется. Лишь иногда спускает очки на кончик носа, свежим взглядом глядя на Киру, и упрекает за что-либо: постель не заправлена, посуда не вымыта и прочее бытовое. Иногда может поддержать мужа в конфликте с дочерью, вмешиваясь и ругая. Медведева не помнит, когда они с мамой перестали быть подружками. А были ли вообще? В памяти запечатлено множество моментов, где Елена тыкала дочь за каждую мелочь, где кричала на нее, когда маленькая Кира хотела похвастаться своим неровно нарисованным солнышком и пляжем с морем. Помнила, как та ярко говорила о том, что ей стыдно с ней. Не той тряпкой протерла пыль? Пустоголовая! Пропей таблетки, у тебя с головой проблемы. Кривой почерк? Бездарность, держи листок и пиши несколько раз слово "Привет", пока буквы не будут идеальными. Все-таки отец был всегда ближе, как бы Медведевой не было противно и больно осознавать это. И со страхом получить от родителей она продолжает творить хаос вокруг. Бить, оскорблять, не учиться, получать от учителей за плохое и неуважительное поведение в школе ко всем. Больно? Да. Хочется простить родителей? Сложный вопрос.

***

Сделав еле как уроки (а половину вообще нет) Медведева разваливается на своей кровати, стараясь расслабиться как внутренне, так и физически. Сегодня Кире повезло сильно. Родители уехали в город по магазинам и, судя по тому, сколько туда ехать и сколько они там собираются находиться, приедут только вечером. Поэтому сейчас Кира полностью свободна. Сидит в квартире еще двадцать минут после ухода родителей, чтобы удостовериться в том, что они точно не вернуться, достает сигареты из-под плинтуса — там ее тайник — и, одевшись потеплее, выходит и поднимается на самый последний этаж. Там лестница ведет наверх, на крышу. Девочка поднимается, с предвкушением закусывая губу, и пролезает максимально тихо на крышу, чтобы ее не спалили соседи и не пожаловались родителям, ибо задница от ремня будет гореть ух как. Оказывается на крыше, усаживаясь подальше от края, и на двор смотрит. Снова пасмурное небо, которое казалось светлее только из-за насыпанного по всей улице снега. Ветра, к счастью, нет, но Кира все равно оделась тепло. Обветренные губы зажимают меж собой сигарету, а левая рука закрывает ее сверху, чтобы другой поджечь зажигалкой. Звук чирканья сопровождается появившимся пеплом, дым распространяется около Киры, а никотин попадает в, на удивление, молодые, но уже испорченные легкие. Неприятная горечь отдается на языке, пока карий взгляд фокусируется в точке перед собой. Медведева не любила оставаться наедине со своими мыслями и думать о своих внутренних конфликтах, не хотелось оставаться оставшееся время с унылым настроением и не веселыми мыслями. Но иногда полезно прокрутить в голове картинки прошлого.

***

Атмосфера неприятная. Внутри у брюнетки накаляется гнев, который успокоить можно только если влепить блондинке смачную пощечину, желательно кулаком. — Кира, пожалуйста, не лопни! — цедит подло Смирнова, так и выводя Медведеву на эмоции. Ей нравится издеваться над Кирой — покажет свою стервозность, получит дозу истерики от, так называемой, жертвы и уйдет со спокойной душой. Девчушка-то ей ничего не сможет сделать, за слабую считает. — Катерина, завались, а, — грозно крикнула Захарова, зная, что ее уж Катя точно испугается. — Кир, а, Кир, чего молчишь? — спрашивает девочка, подходя ближе к Медведевой. — Ничего ответить не можешь? Папочку позовешь? Ой, блин, как я могла забыть, что у нашей Киры отец сидит, — специально громко произносит последние слова Катя, желая, чтобы вся школа услышала это и поддержала ее в унижении Медведевой. Недолго продолжался праздник на улице Кати. Она не замечает, как рука соперницы прилетает ей в лицо, задевая нос, но особое давление отразилось на щеке. Смирнова истерично вскрикивает, падая на пол и хватаясь за лицо. Кира от безысходности начинает глазами бегать, полностью не осознав содеянное. Хватает портфель и убегает в туалет, желая поскорее смыться с места происшествия, пока ее не нашли учителя и, не дай бог, директор. Медведева забегает в кабинку и закрывается, прижимая портфель к груди. Поправляет свои темные волосы, которые уже стали ниже лопаток, и загнанно дышит. Но почему-то чувствует растекающееся удовольствие в груди и ощущение легкости. Слова Кати безумно неприятно резали слух и Кира не выдержала, вступилась за своего отца и прошлые издевательства. Переводит взгляд на свои покрасневшие от удара костяшки, а в голове словно лампочка загорается. Она ударила одноклассницу, что с четвертого класса являлась ее обидчиком. Кажется, Кира теперь знает, как защищаться и знает, что делать, чтобы ей не становилось внутри больно. Пятиклассница приоткрывает дверь кабинки, смотря, не последовал ли кто-то за ней. Выходит, и подходит к загрязнившемуся овальному зеркалу на стенке. Проводит рукой по своей челке, закрывающую лоб, и уводит по остальной длине сзади. Ей пойдет короткая стрижка, задумалась Кира. И другой цвет волос тоже не помешал бы. С последней перепалки с Катей прошло три года. Да, именно последней, Смирнова больше не приставала к Кире, зная, на что способна она и ее подружки. Когда Кира вспоминает об этом, то на губах проскальзывает ухмылка и чувства гордости за себя. Но почему-то именно эта ситуация изменила многое: начиная от внутренних трансформаций до внешних. Девушка не боится дать сдачи или ответить грубо, наплевав на то, что это обижает. И ее ни капельки не смущает, что она буквально стала той, которую боялась продолжительное время. Ученик превзошел учителя, так ведь говорят? Медведева задумывается об этом только сейчас. Почему она стала поступать с людьми точно так же, как поступали когда-то с ней? От вопроса, на которого она не может найти ответа сдвигаются брови, а челюсть поджимается. Кира делает еще пару затяжек, а после отбрасывает от себя бычок, начиная уходить с крыши. — Кира! — кричит знакомый голос снизу и Медведева мгновенно оборачивается, надеясь, что это не кто-то из родителей.