Твой розовый сад !НЕАКТУАЛЬНАЯ РАБОТА!

      — Пхёньян, — одними губами проговорил Чонин, смотря на город перед своими глазами. Оттуда доносились весёлые крики людей, песни уличных музыкантов и запах еды из забегаловок и ресторанов. — Он… я… — потеряв дар речи, он просто уставился на город, проходясь глазами о вышки древних зданий и по не такому высокому, но и не низкому забору.       — Тоже никогда не видел этот город? — за спиной раздался голос. Лис резко обернулся и ахнул. — Дивный, правда? — зонтик в руках его красноволосой обладательницы закрутился. Вуаль, что лентами свисала с зонта, и камушки создали несильный звон.       — Ёнми? — тот прочистил горло. — Или… погоди, — он сощурился.       — Амулет, — девушка улыбнулась. — Он у тебя?       — Что? — он похлопал глазами.       — А, да, — она вытащила из кармана белоснежный веер с красными цветами. — Вот, — протянула предмет. — Думала, когда смогу тебе его отдать.       — Что…? — повторил тот же вопрос Чонин.       — Ох! — та хлопнула себя по лбу и убрала веер обратно в карман. Сложила зонт, после щёлкнула пальцами. Волосы в миг приобрели короткую длину и коричневый цвет. Лицо стало приобретать родные черты. — Так отдашь амулет?       — Ты… — он был вновь лишён дара речи. Тело будто перестало двигаться, даже слова давались с трудом.       — Что? — девушка похлопала глазами, а после, будто что-то вспомнив, ахнула, покачала головой и улыбнулась. — А-а-а, поняла! Всё-таки проёб где-то был, — она скрестила руки на груди.       Вместо слов Ян кинулся на девушку, сбивая её с ног, повалив на землю, сжав в крепких, почти удушающих объятиях.       — Ой, — она расширила глаза, а после громко засмеялась. — Задушишь же!       — Ты! — он навис над ней, а после нахмурился. — Какого чёрта?! Сад, он же… Розы?       — Сад? Розы? Он? — на секунду задумалась, а потом вновь издала «А-а-а» и пару раз медленно кивнула головой. — Так вот почему я потеряла с ней связь — она вздохнула и огладила щеку лиса. — Значит, этот план не такой уж и бредовый. Ладно, это всё не важно. А теперь быстро давай мне амулет, если не хочешь, чтобы я по-настоящему умерла.       Чонин помолчал несколько мгновений, поколебался, но вытащил амулет — светло-бирюзовый — и отдал его ей. А после переспросил:       — Как ожили розы? Ты обманула систему контрактов? — его лицо слегка помрачнело.       — Да нет же, — она стала поглаживать его навострённые уши, отчего тот заметно расслабился. — Я, видимо, правда, отдала душу за сад и за жизнь Хёнджина. Вернее, часть её.       — В смысле? — он сощурился.       — Зови меня… Хм, корейским Волан-де-Мортом, — она ухмыльнулась.       — С дуба рухнула? — его глаза расширились. — Какой, к чёрту, Волан-де-Морт?       — Хотя да, не похожа, — она дотронулась до своего носа. — Я не делала себе ринопластику по удалению носа, — после сказанного она засмеялась во весь голос. — Хотя с другой стороны со змеями разговариваю, живу, хуй знает, сколько лет, а ещё скорее руки переломаешь, чем меня убьёшь, пока не разрушишь все мои частички души, которые тоже, чёрт знает, где пораскиданы. Я даже сама не помню, куда и где я запрятала частички своей души.       — Скажи мне честно, — Чонин вздохнул и покачал головой. — Ты нормальная?       — Давно уже нет, — она махнула рукой. — И, кстати, слезь с меня. У жителей города будут вопросы, почему их император вот так вот лежит, нависая над кем-то, — она двинулась корпусом вбок и приподняла голову. — Кстати, вот уже толпа у ворот.       — Ваше императорское величество! — у ворот завизжала какая-то девушка. Лис очень плохо её помнил. — Куда Вы так внезапно убежали?!       — Хм? — он повернулся на звуки, а после встал в полный рост и осмотрел толпу, скопившуюся у ворот. — А вы…       — Прошлой ночью Вы бросились на поиски какой-то… Дахён, а после не вернулись! Все встали на уши, мы выдвинули бригаду на Ваши поиски. Видимо, им придётся возвращаться, — говорил один из стражников.       — А… — тот вновь повернулся к Дахён. — Какого хрена?       Та лишь пожала руками, тоже не понимая, что происходит.       — Вы вообще в курсе, что меня тут не было… более ста лет? — он оглядел каждого. Ощутил нереальное чувство дежавю. Или он, правда, раньше знал этих людей…       — Сто лет? Мы бы столько не прожили, Ваше императорское величие, — сказал один старик из толпы.       — Что…? — лис оцепенел. — К-как это? Что? Меня не было буквально столетие! — он взмахнул руками. — Как такое возможно?!       — Вы убежали прошлой ночью… — заговорил другой стражник.       — Молчать, — рявкнул он, начиная тереть переносицу. Его уши сложились к затылку, что означало, что он озадачен и злится. — Кто выдвинулся на мои поиски?       — Бригада сорока́, Ваше императорское величество! — один юный солдат шагнул и гордо провозгласил. — Несколько служанок, пару дам из Красного дома и простые жители города.       — Если… — он снова повернулся к Хван. — Если они ушли на мои поиски столетие назад, выйдя за пределы города, а остальные остались, при этом не пострадав, а ещё город не было видно целое столетие… Значит, они все уже… умерли, — подал заключение, а после уши возбуждённо дёрнулись вверх. Он стукнул кулаком по ладони. — Я ушёл искать тебя! Ты сбежала, я забеспокоился. Не в тот ли день ты приняла в себя остатки сил Байши?       — Вроде бы, — девушка накрутила на палец прядь волос, сидя на земле в позе лотоса. — Я точно не помню…       — Не значит ли это, что силы Хэби запечатали город во времени и пространстве? Он же был основателем города, первым императором, — хвосты задвигались туда-сюда, что показывало его возбуждённость и заинтересованность. — Это очень многое объясняет. Вы знаете, какой сейчас год на дворе? — обратился он уже к толпе, повернувшись.       — Тысяча восемьсот девяносто четвёртый, Ваше императорское высочество! — тот же юный солдат сделал глубокий поклон.       — Ответ неверный, — лис вскинул брови. — Сейчас две тысячи двадцать третий год.       — Две… тысячи? — толпа зашепталась, стала говорить друг с другом.       — Этого не может быть! — провозгласил один из солдатов.       — Может, — Дахён встала рядом и кивнула. — Неужели вы не считаете мою одежду необычной? — она покрутилась на месте. Её теннисная юбка слегка поднялась от несильного ветра. Она поправила рукава чёрного облегающего кроп-топа с длинными рукавами.       — Она и вправду… экстраординарная, — один из зевак выкрикнул из толпы.       — Вы все застряли во временной петле, переживая один и тот же день целое столетие, — заключил Ян.       — Я вам говорил! — из толпы внезапно раздался голос. И снова, и снова. Он постепенно приближался. Из толпы высунулся юноша. Он встал впереди всех и уместил руки по бокам. — Я вам говорил, что мы застряли в сансаре вечного дня! А вы мне не верили!       — Со Чанбин! — в толпе послышался голос женщины. — Быстро иди сюда и не позорься!       — Вот и не пойду! — он ступил вперед и готовился побежать, но стражники перед ним преградили путь копьями, на что Чонин махнул рукой, отдавая приказ пустить мальчишку.       — Он явно не врёт, — лис посмотрел мальчику прямо в глаза. — Думаю, сможет рассказать нам всё подробнее.       — Смогу! — тот кивнул и смело подбежал к Чонину. — Я всё расскажу Вам, Ваше императорское величество! — после сказанного последовал глубокий поклон. — Для меня будет честью поделиться с вами своим опытом! — говорил он чересчур оживлённо и громко, что Ян поджал уши.       — Не так громко, — он коснулся головы мальчишки и растрепал его волосы. — Так как тебя зовут?       — Со Чанбин! — тот встал в гордую позу, выпрямившись, вскинув голову вверх и уместил руки по бокам. — И я советую всем запомнить моё имя! — самоуверенно произнёс он.       — Какой… громкий и уверенный в себе, — хихикнула Дахён. — Так что же? Расскажешь нам? — она присела на корточки, чтобы быть одним ростом с Чанбином. — Сколько тебе?       — Одиннадцать, — гордо сказал он. — Скоро будет двенадцать, наконец-то! — улыбнулся во все тридцать два. — Можно я буду рассказывать не при… стражниках?       — Ты чего, — девушка вновь издала смешок, — королевскую казну обокрал?       После сказанного Со резко замолчал. Дахён усмехнулась и погладила его голову. А после прошептала:       — Тебя увидели? В день, когда ты грабил?       — Кхм, — Чонин кашлянул в кулак. — Не думаю, что такое лучше обсуждать тут…       — А знаешь, — его резко перебили, — я заберу этого мальчика себе, — Хван улыбнулась. — Буду учить его правильно грабить. Так, чтобы его не заметили.       — Что? — лис повернулся на неё. — С ума сошла? Детей плохому учить нельзя.       — Да ну тебя, — та махнула рукой, а после обратилась к Чанбину. — Будешь учиться у меня всем тонкостям грабежа? — подмигнула.       Мальчик лишь активно закивал. Ян покосился на них двоих, но лишь покачал головой, а после улыбнулся       — Ваше императорское величие! — послышалось из толпы. То был один из стражников. Вернее, была. Грозная девушка гордо вскинула голову и стукнула по земле тупым концом копья. — Раз мы — застрявшие во временной петле, то что сейчас будет? — Её наполовину собранные волосы растрепал ветер, а глаза блеснули на солнце.       — Хм, а ты… — Ян присмотрелся. — Со Суджин, кажется?       — Да, Ваше императорское величие, — она вновь стукнула копьём по земле и низко поклонилась. — Командир Полуночной бригады, Со Суджин.       — Полуночная бригада… — сощурился он. — Та, что от и до состоит из девушек-воинов?       — Всё верно, Ваше императорское величие! — она вновь поклонилась. — Мы искусно владеем мечом, боевыми веерами, копьями и луками. Невероятно гибкие, стойкие и сильные не только телом, но и духом! Наш бой — словно танец шёлка на ветру, — было ощущение, что девушка заранее заготовила эту речь. Так железно отчеканивались её слова. Чётко и звонко.       — Отлично, — лис улыбнулся. — Что теперь, спрашиваете, госпожа Суджин?       — Все верно, Ваше императорское величие.       — Не думаю, что прямо сейчас буду возвращаться на трон, — он потёр подбородок. — Грядёт война, я это чувствую, — посмотрел на небо. — Предстоит сражаться с магическими и тёмными силами, — он повернулся на Дахён. — Есть, что сказать?       — Думаю, ведьма или даже ведьмы придут к нам с восстановленными силами, — её голос тоже был громким и чётким. Она обращалась к толпе. — Они будут сильнее, ловчее, гибче, неуловимее, неуязвимее, — она вздёрнула подбородок вверх. — Но нам, к сожалению или к счастью, ничего не известно. И непонятно, вызовет ли враг подмогу. Но точно знаю одно — мой дом и моя семья под большой опасностью. Сеул, возможно, тоже. Я долгое время… наблюдала за обстановкой. Тот, кто был прародителем Тьмы, хочет, чтобы всё на свете ей подчинилось, подчинилось Тенебра́й.       — Стойте, — перебил кто-то в толпе. — Сеул? Вы хотите, чтобы мы помогали Сеулу?! Ваше императорское величие! — обратились к Чонину. Тот недовольно зыркнул в толпу. — Неужели вы хотите, чтобы мы встали на сторону юга?       — Молчать! — недовольный лис вскинул руку. — Мы даже ещё ничего не сказали.       — Кхм, — кашлянула Хван и, закрыв глаза, продолжила. — По этим причинам не думаю, что Чонин пока сможет занять трон. Конечно, хорошо, что город выбрался из временной петли и всё такое, но… мне кажется, нам стоит обратить внимание на более серьёзные проблемы.       — А что теперь? — спросил командир другой бригады.       — Пока закройтесь в городе, — задумался Ян. — Не думаю, что свету надо знать, что Пхёньян и север выбрались из тумана. Ведите себя тихо. Это для вашей же безопасности.       — Как прикажете, Ваше императорское величие! — Суджин вновь звонко произнесла и стукнула копьём. После этого воины развернулись и принялись загонять всех внутрь города и закрывать ворота в город.       — И что теперь? — спросила девушка, дёргая Яна за рукав. Тот вздохнул и покачал головой. — Что?       — Ничего, — поджал губы. — Слишком многое за сегодня произошло. Я потерял тебя дважды.       — Ну прости… — она устремила свой взгляд на землю.       — Возьми, — лис протянул Хван заколку. — Это… это было от Байши. Когда-то он дал мне её в знак нашей дружбы. Только потом я узнал, что он доверил мне свой артефакт. Я до сих пор благодарен, что он так верил мне.       — Йен-а, спасибо, — она тепло улыбнулась, приняв из чужих рук вещь из нефрита, делая сзади небольшой пучок, закрепляя её заколкой, а после надела на себя амулет, который ранее дал ей Ян. Он волшебным образом создал тандем с амулетом, что до этого уже был на ней, наполненный скверной. Моментально её волосы стали длиннее и окрасились в белый и тёмно-бирюзовый. На коже появилась бело-перламутровая и чёрно-фиолетово-изумрудная чешуя. Зрачки приобрели вертикальное положение, а сами глаза окрасились в разные цвета: тёмно- и светло-жёлтый.       — Воу, — Дахён с удивлением покрутилась на месте. — Никогда не думала, что произойдёт слияние, — она взяла в руки камень амулета, который стал тандемом двух: змеиной скверны и целебной змеи. — Удивительно, не чувствую ни притока сильных эмоций, ни их отсутствие, — после она дотронулась до пучка. — У него всё ещё остались силы.       — Это баланс, — Ян завороженно смотрел на Дахён. — Ты просто невероятна, — он вздохнул. — Совсем не верится, что это та самая маленькая Хван Дахён, которую я оберегал с детства…       — В каком смысле? — Хван удивилась.       — Ну… история долгая. Но, если хочешь, я поделюсь.

🌹🌹🌹

      Свежий горный воздух ласкал лицо, теребил волосы, ткань одежды и вуаль на красном зонте. Впереди открывался вид на город, утерявший почти все традиционные здания, ставший ещё одним рабом такой завлекающей европейской культуры. Покой нарушило громкое шуршание сзади. Лис повернулся и обнаружил, что маленькая трёхлетняя девочка, еле-еле перебирающая ногами, стремительно подходила к лису.       — Какого чёрта? — Ян нахмурился. — Девочка, ты что тут делаешь?       На его строгий комментарий девочка лишь звонко засмеялась, уселась на задницу и захлопала в ладоши. Её весёлый голос, казалось, можно было услышать даже на другом конце страны.       — Девочка, — он кашлянул. — Иди домой! Тебя наверняка ищут, — он осмотрел её наряд: бархатное синее платьице, украшенное сапфирами, атласная чёрная лента на волосах, белые кружевные носочки. Девочка была явно из знатного рода. — У меня будут проблемы, если ты сейчас же не спустишься!        Вдруг снизу отдалённо послышалось: «Леди! Леди Дахён!».       — Видишь, тебя ищут, — лис скрестил руки на груди и измерил девчонку строгим взглядом. Он не привык, что его не слушались. — Ты меня вообще слышишь?       На это девочка лишь вновь засмеялась, а после стала тянуть свои ручки к лису.       — Ня ючки! Ня ючки-и-и! — прикрикивала она, сжимая и разжимая кулачки.       — Чего…? — он поморгал пару раз, а после понял, что от него требуется. — Боже, — он закатил глаза, вздохнул, но всё же взял её на руки. — Так уж и быть, отнесу тебя твоим… смотрителям, — и с малышкой на руках пошёл вниз с горы. Дорога заняла не так много времени, как заняла бы смертному. Оказавшись у подножья, он увидел молодую девушку, которая кричала «Леди Дахен!», и сразу понял, что это её служанка.       — Ваше добро? — он подошёл к ней и показал ей спящего на его руках ребёнка.       — О господи! — она сразу взяла девочку на руки, стараясь не разбудить её. — Я думала, меня ждет публичная казнь… — она уложила на своей груди ребёнка, придерживая её обеими руками, но та внезапно проснулась, вцепилась в лиса и начала истерить, отказываясь его отпускать. — Ох, прошу прощения… — девушка пыталась отцепить малышку от Чонина, но мало что выходило. Тот лишь с раздражением фыркнул, оцепил от себя руки девчонки и поспешил удалиться. Та не преставала плакать. Служанка всеми силами пыталась её успокоить, но всё тщётно…

🌹🌹🌹

      Чонин сидел на краю скалы, оперившись спиной о дерево, и смотрел на лесные пейзажи, открывающиеся сверху. Повернув слегка голову, он посмотрел на Сеул. Сегодня было безветренно, но наверху всё равно играл легкий ветер, трепля его волосы и одежду. Внезапно тишину нарушили чьи-то неуверенные, но стремительно приближающиеся шаги. Ян резко обернулся и вновь столкнулся с такими знакомыми детскими глазами.       — Опять ты? — фыркнул он, закатывая глаза. — И опять тебя ищут. Спускайся давай! — он махнул рукой. Девочка лишь села на землю и с улыбкой на него посмотрела. Тот разозлился. — Это приказ!       — Пьиказь? — девочка забавно наклонила голову, а после встала и подошла к лису, совсем к краю. Внезапно неудачно шагнула и почти полетела вниз, но Чонин вовремя подхватил её. Сердце у самого чуть в пятки не ушло. И он задумался, отчего же беспокоится за жизнь обычного человека? Та, видимо, совсем не поняла всю серьезность ситуации и стала смеяться; оно и ясно — в таком возрасте дети не думают от страхе.       — Ты что, совсем ничего о безопасности не знаешь?! — он держал её за шиворот платья. — А хотя кому я это говорю? Той, что без присмотра забежала на чрезвычайно высокую гору? Или той, которая сама подошла к краю? — вздохнул. — Ну что, пойдём обратно вниз? Ты же не хочешь, чтобы твою служанку обезглавили?       — Обезьгьявиьи? — девочка очень коряво переспросила, а потом громко засмеялась и стала из раза в раз повторять слово.       — А ты мне даже нравишься, — лис хмыкнул. Взяв её нормально на руки, он спустился вниз, глазами ища ту самую служанку, которой он отдавал ребенка вчера.       — Ох, господин! — уже довольно знакомый голос раздался сзади. — Как же она всегда оказывается у вас…? — к ним подошла служанка. — Я приношу свои искренние извинения… такое больше не повторится, клянусь!       — Не стоит давать обещания, которые Вы не сможете выполнить, — Ян строго посмотрел на служанку. — Люди должны знать свой лимит. А если вы обещаете то, что не в силах выполнить, то сами же губите свою репутацию, — он отдал девочку ей на руки. Она вновь разрыдалась. — В таком случае просто не выводите её на улицу или постоянно держите на руках, — после сказанного Чонин удалился.

🌹🌹🌹

      Сзади послышались знакомые шаги. Чонин обернулся и увидел девочку в бархатном зелёном платье. Хмыкнул и присел на корточки.       — Что на этот раз? — приподнял брови. Девочка протянула ему скомканный листок. Лис развернул его и прочитал содержимое. Достаточно разборчивым почерком было написано «Я будущия гирцогиня, Хван Дахён. Самая светлая девачка на свете.»       От прочитанного Ян засмеялся и отдал листок обратно девочке.       — Как мило. Ты научилась писать? — он погладил её по голове. — У тебя хорошо получается для четырёхлетней. Продолжай в том же духе.       — Лисёнок, расскажи сказку! — она улыбнулась. — Я слышала, что лисята рассказывают хорошие сказки. Так в книжках написано! Ты же Небесная лисичка?       — Я не… — начал было Ян, а после вздохнул и покачал головой. — Ладно… Какую сказку тебе рассказать?       — Расскажи про других лисят! — девочка захлопала в ладоши.       — Значит, расскажу тебе сказку про одного лисёнка, которому просто… не повезло, — он поджал губы, немного помолчал, а потом заговорил. — Около трёх тысячелетий назад на свет появился один лис. Но его родители сразу после его рождения куда-то внезапно исчезли. Долгое время лисёнок рос один, пока его не подобрала жрица, приютив и воспитав, словно собственного ребёнка. Лис рос, называя её мамой, хоть и знал, что она ему неродная. Но он всё равно любил её, восхищался ей, хотел стать, как она. Поэтому стал самостоятельно изучать все на свете техники, которые знали жрицы: ритуалы очищения, правильное провождение богослужения, разные ремёсла, науки, ведение записей о событии Поднебесной и тайные познания, доступные не всем…       …Каждую книгу, каждую историю, каждую инструкцию он читал с таким трепетом и внимательностью, что жрица не могла нарадоваться, смотря, как растёт и развивается её лисёнок, в котором она не чаяла души.       В какой-то момент лисёнок стал достаточно взрослым, чтобы проходить все познания на практике. Тогда-то и начались для него настоящие испытания: плаванье в ледяной реке против течения; стояние под водопадом; хождение на углях; перетаскивания валунов на несколько десяток километров; искусство владения копьём; мастерство фехтования; точность выстрелов из лука; поддержка духовных сил; правильное и разумное их распределение по телу и использование в бою — всё это и не только тренировало выдержку, силу воли и тонус тела, что были крайне необходимы всем жрицам и жрецам.       Лисёнок не сразу справлялся со всеми нагрузками: его часто уносило течение назад, а сам он до костей промерзал в ледяной воде; лисёнок не выдерживал давления водопада и просто падал в обмороки; на его ногах было много ожогов от раскалённых улей, по которым он пытался ходить; валун он никак не мог сдвинуть с места, образовывалась только яма от его ног; копье постоянно вылетало у него из рук или он постоянно ударялся концом или стержнем; при фехтовании часто по случайности задевал себя и никогда противника: задевали всегда его; выстрелы были даже не близко к цели, он всегда мазал по мишеням; на поддержку духовных сил у него их затрачивалось гораздо больше, чем если бы он стал их просто расходовать налево направо; а о правильном распределении их по телу и грамотном использовании в бою даже речи идти не могло. Но лисёнок не отчаивался, не опускал руки, даже когда у него совершенно ничего не получалось. И с каждым днём он становился всё лучше и лучше.       И именно из-за этого навыка его подметила «Камисама». Когда она заглядывала на тренировки будущих жриц и жрецов, она смотрела за ходом работы, за успехом всех лисов, небожителей и прочих существ и каждый раз подмечала для себя кого-то, кто выделялся на фоне. И именно лисёнок своим упорством так зацепил Верховную жрицу. Смотря на то, как он, сдерживая слёзы, стоял на углях, пока все рядом сидели подальше от раскалённых ископаемых, «Камисама» не могла не удивиться его выдержке. Каждый раз наблюдая за ним, она подмечала всё больше и больше качеств для идеального жреца: терпение, стойкость, стремление к совершенству и умение трудиться.       Именно благодаря умению терпеть и упорно тренироваться лисёнок обогнал всех своих сверстников и даже существ постарше, став самым молодым жрецом в возрасте около девятнадцати лет. Среди всех были те, кто восхищался им, были и те, кому он безразличен. Но больше всего было завистников, которые любым способом пытались избавиться от лисёнка, что «посмел» их обогнать. Его пытались убить, оклеветать, скинуть в поднебесную и даже обманом затащить в преисподнюю. Но всё было тщетно: как бы существа не старались, лисёнок оставался непоколебимый, как скала. Ни сдвинуть его, ни проломить, ни разрушить, ни пройти мимо, ни забраться на самый пик. От этого пламя зависти у других разгоралось ещё сильнее, отчего количество козней, их частота увеличилась вдвое.       Верховная жрица очень часто хвалила лисёнка, восхищалась им и даже очень защищала его от нападок завистников, спасала его жизнь, когда неё покушались. Нередко она звала его в свой дворец, чтобы поужинать вместе с ним. Она вела себя с ним так, словно тот был её сыном. Поддерживала его, спрашивала, поел ли он, и, если ответ был отрицательным, она обязательно кормила его в каких-нибудь трактирах или у себя во дворце. «Камисама» смотрела на него с неподдельной любовью, словно смотрела на своего ребенка, который делает самые первые в жизни шаги, готовясь в любой момент подбежать и подхватить, чтобы чадо не упало. Лисёнок тоже с некой нежностью относился к жрице, но всё равно соблюдал дистанцию, ведь считал невежливым с его стороны так пренебрегать вниманием главной.       Годы шли, а лисёнок лишь совершенствовался и стал, наконец, взрослым лисом. Его дух окреп, силы увеличились, сам он стал совсем непоколебимым, и уже ничего не могло его сломить. Даже самые страшные козни. И именно в этот момент «Камисама» поняла. У лисёнка есть огромный потенциал стать верховным жрецом и… она испугалась этого. Она испугалась, что он займёт её место. Испугалась, что свергнет её с престола. Поэтому она подставила лисёнка, и его изгнали из Небесного храма. Навсегда…       — …и именно поэтому лисёнок выбрал идти по тёмному пути, решил для себя, что не будет никому доверять. Пока не встретил… её, — Чонин вздохнул, смотря на девочку, что больно удобно устроила свою голову на его бедре. — Но это уже совсем другая история.       — Ну расскажи-и-и! — завопила девочка. — Расскажи, расскажи, расскажи!       — Нет уж, на сегодня всё. Наверняка твоя служанка уже заждалась тебя, — Ян взял девочку на руки и понёс её вниз по лестнице.       — Спасибо, что соглашаетесь пообщаться с ней, — поклонилась её служанка, как только ей в руки передали девочку. — У неё совсем нет друзей и тех, с кем она бы могла провести время. Многие слуги не знают, о чём с ней говорить, а с некоторыми она сама говорить отказывается, ссылаясь на то, что ей с ними скучно.       — А как же Вы? — поинтересовался лис. Его хвосты, видимо от любопытства, заходили в разные стороны.       — А я… — она вздохнула. — Общения с одной только служанкой и членами семьи ей… не достаточно. Она ведь гиперактивный ребёнок, и куда-то её энергию надо девать. Её мама всегда возится с документами, отец всё время в отъездах, сестра учится быть герцогиней, а у брата постоянные уроки по фехтованию.       — Насыщенная, конечно, у вашей семейки жизнь… — Чонин кинул взгляд на девочку, что плела косы на волосах служанки. — Я клянусь, что стану её другом и оберегу её от всех бед.       — А Вы ведь… — служанка посмотрела в пол. — Я только что поняла, что Вы правитель Севера, — она сделала реверанс.       — Что, даже камни кидать в меня не будете? — с некой насмешкой сказал Ян, зная, как на Юге обращаются к Северянам.       — Мои родители из севера, — вновь поклонилась она. — Они переехали сюда, когда ещё… когда ещё стороны хорошо друг к другу относились. Да и я бы не стала оскорблять людей из той страны, с которой мы враждуем. Просто я не такой человек.       — Это… достойно, — сдержанно сказал лис, сделав короткий кивок.

🌹🌹🌹

      — Мне сегодня исполняется семь! — радостно воскликнула девочка, как только шагнула на последнюю ступеньку. — Родители хотят пир устроить.       — А ты чего хочешь? — Ян, что до этого сидел на краю горы, встал и оттряхнул ноги, поворачиваясь к девочке.       — А я… а я хочу провести этот день с лисёнком! — она запрыгала на месте. — Потому что я люблю лисёнка.       — Ой, Дахён-а, — лис расплылся в нежной улыбке. — Я тоже люблю тебя, маленькая будущая герцогиня Хван Дахён, самая светлая девочка на свете, — он подошёл к ней и подхватил её на руки.       — А ты обещаешь быть со мной вместе всегда? — она наклонила голову вбок.       — Я обещаю, что всегда буду сопровождать тебя, куда бы ты ни пошла, — он ткнул её в нос. — Я буду присматривать за тобой в облике лиса всю твою жизнь. Ты будешь видеть меня только тенью, но я всегда буду рядом. Обещаю.       — Если обещаешь, то надо закрепить обещание, — девочка протянула Чонину свой мизинчик. Тот с улыбкой на лице сцепил их мизинцы и соединил большие пальцы.       — Ну всё, обещание закреплено, — тот кивнул, опуская девочку на землю.       — А ты проведёшь со мной мой день рождения? — с надеждой спросила девочка. — Я приглашаю тебя к себе домой!       — Ах, Дахён-а… не думаю, что твои родители будут рады видеть тысячелетнего лиса в качестве… друга их дочери. Но ты можешь прийти завтра.       — Хорошо! Я обещаю, что приду завтра!

Но завтра она не пришла.      

И послезавтра.      

Даже через неделю.      

И даже через год.      

Она.      

Не.      

Пришла.      

      Но Чонин всегда ходил за ней, оберегал её. Был тенью, приходил к ней в облике белого лиса. Но в один день уберечь её он не смог.

🌹🌹🌹

      Лис стоял в центре круга, вокруг которого возвышались трибуны, очень высоко. Наверху сидели самые вышние чины, а внизу — самые низшие. Верховная жрица не явилась на суд. Поэтому сейчас на самом высоком месте восседал судья. Он грозно, с презрением, смотрел на лиса. Когда-то тот был его соперником, которому удалось обогнать его так быстро. И теперь, возвышаясь над ним, он наверняка чувствовал глубочайшее удовольствие.       — Ян Чонин, — по ушам бил властный голос судьи. — Вы принимаете свою вину в том, что нарушили законы небесного храма, вошли на тёмный путь, проникли в Иной мир и украли оттуда душу?       В зале воцарилась тишина. Все ожидали ответа виновного. Но он молчал, пока не выдал:       — Нет. Не принимаю, — это было словно громом среди ясного неба. Все в зале суда стали перешёптываться. — Вы не имеете права судить меня, — громко, чётко, с железной уверенностью в голосе сказал он. — Я ведь давно изгнан из Небесного храма. Так почему же вы судите меня? К тому же, вы хотите оставить целую нацию без императора?       — Вы… Как вы смеете? — казалось, что судья вот-вот взорвётся от возмущения. — Стража! Быстро схватить его и бросить в камеру! Навсегда! — последнее, что сказал тот, прежде чем удалиться.       Стража подошла с обеих сторон от лиса, поставив на него еще несколько печатей по сдержанию магии. Его взяли под локти и после поволокли прочь из зала суда. Внезапно, к ним навстречу вышла «Камисама». Она посмотрела на Чонина нечитаемым взглядом, оглядывая его с ног до головы.       — Ну здравствуй, мама.

🌹🌹🌹

      — Так, где твой дом, говоришь? — Минджун крепко держал Вонён за талию, пока они на волне, на очень быстрой скорости, проплывали между улиц в Фэншу, от чего прохожие разбегались в разные стороны, прижимаясь к домам.       — Вот на этом квартале заверни, — она указала направление, куда нужно было… плыть.       — Да ты просто гений мысли, — тот закатил глаза. — Тут половина таких.       — Просто плыви, куда я показываю! — та легонько стукнула ведьмака по плечу, а после сразу указала в нужное направление. — Вот на этот переулок заворачивай. В самом конце мой дом, вот прямо напротив нас.       — Вижу, — Ли стал постепенно замедляться, пока их ноги совсем не коснулись земли. Девушка сразу побежала вперед, открывая дверь, придерживая её для Минджуна, что нёс на своих руках Феликса. Их сразу встретила старшая сестра Вонён, Чан Джису.       — Привет, онни, — она помахала рукой сестре.       — А это… — недоумевала та, с неким подозрением смотря на гостей.       — Это Ли Минджун, — представила она ведьмака. — А это Ли Феликс, — она показала на мальчика, что был у него на руках. — Он немного…       — Он потерял сознание, перед этим споткнувшись и ударившись головой о кирпич, — перебил её Ли. — Вон, как лоб ему разбило.       — Оу… — Джису поджала губы, смотрев на Феликса, как будто она сама чувствовала его боль. — Как… как давно?       — Минут… десять назад? — тот почесал затылок. — Если честно, я не помню.       — Положите его на кровать. Ён-а, проводи его в мою комнату, — она кивнула младшей сестре. — Я его осмотрю.       После сказанного Вонён закатила глаза, недовольно вздохнув, и проводила ведьмака в спальню. Оставив там Феликса, они оба вышли из дома и поспешили вернуться обратно в особняк, а точнее, в то, что от него осталось — розовый сад.       А Джису тем временем обрабатывала рану на затылке Феликса. Она до сих пор кровила, от этого подушка, одеяло и простыня запачкались алой жидкостью. Спустя еще несколько минут, девушка наконец-то полностью остановила кровотечение. Чан встала с кровати, чтобы потянуться за бинтами на прикроватной тумбочке, но вдруг услышала вибрацию, исходящую из кармана Феликса. От любопытства она вытащила телефон и увидела, что ему звонит некий контакт, записанный как «Отец.» с какой-то отстранённостью и неким холодом. Эта точка в конце слова добавляла еще больше холода к ощущениям. Недолго думая, Джису открыла книжку контактов и обомлела, увидев более сотни пропущенных от контактов «Отец.» и «Папулечка🎀». Сразу поняв, что это его родители ему звонили и что они его потеряли, она незамедлительно перезвонила на первый попавшийся контакт. Трубку взяли очень быстро, и туда стали так громко кричать, что Чан чуть не оглохла.       — Какого чёрта ты не берешь трубку?! — грубый, низкий и громкий мужской голос послышался из динамика, настолько он был звонкий, что не надо было даже прикладывать телефон к уху, чтобы услышать его. — Ты знаешь, как твоему папе сейчас плохо?!       — Прошу прощения, — девушка кашлянула. — Вероятно, я не та, кого вы ожидали услышать, но… во всяком случае, — она вновь прочистила горло, — ваш сын в Фэншу, у меня в доме. Он ударился головой, а я — врач — осматриваю его.       — Прошу прощения, — тон мужчины сразу смягчился, а после он что-то шепнул, вероятно, тому, кто сидел рядом с ним. — Можете, пожалуйста, продиктовать Ваш адрес? Мы бы хотели забрать сына.       — Вы не можете забрать его до полного восстановления, но зато можете приехать и навестить, — сказала та, а затем продиктовала адрес. После звонок сбросили, и Джису, наконец, взяла бинты и замотала голову Феликса, дабы рана не открылась вновь.       Спустя несколько десяток минут, в дверь к Чан постучались. Она открыла и увидела на пороге двух мужчин: один солидный, высокий, статный с чёрными волосами, в которых проблескивалась седина с сердитым и холодным взглядом, держащий за руку второго, низковатого, хрупковатого, до ужаса волнующегося, со светлыми волосами, более молодым лицом и россыпью веснушек на лице.       — Я так понимаю, вы родители… — она пыталась вспомнить имя.       — …Ли Феликса. Да, это мы, — нетерпеливо перебил её мужчина в чёрном пальто. — Где наш сын?       — Прошу, разувайтесь и проходите в дом. Он пока лежит без сознания, но думаю, что скоро проснётся, — она стала отходить на кухню. — Если что, прямо по коридору и последняя дверь справа — там он лежит. А я пока чай заварю. Не сидеть же нам просто так, — после сказанного она скрылась на кухне.       Оба мужчин сняли обувь и поспешили в указанном направлении. Открыв дверь, тот, что пониже, сразу бросился к кровати, взяв руку сына, крепко сжав её и начиная плакать.       — О господи, Феликс… Солнце, — он со слезами на глазах посмотрел на своего сына. — Как же я боялся, что потерял тебя… — всхлипнув, он присел на край кровати и заключил Ли, что был без сознания, в свои объятия.       Тот, что стоял рядом в чёрном пальто, опустил свою крепкую большую руку на миниатюрное хрупкое плечо всхлипывающего мужчины.       — Джиён, все будет хорошо, — мягко поговаривал он, поглаживая чужое плечо. Тот оторвался от сына и так же крепко обнял стоящего мужчину, начиная плакать сильнее.       — Юджин… Джини… Я так за него боялся… — всхлипывая говорил белокурый. — Не представляю, что бы случилось, если бы я его потерял…       — Тише, все будет хорошо, — тот устало вздохнул, начиная поглаживать мужа по голове, вплетая свои пальцы в его мягкие волосы. — Я тоже переживал, ты же знаешь. И сейчас тоже переживаю. Но с ним всё будет хорошо. Девушка сказала, что он скоро проснётся. Мы его не потеряем, Ёнбок-и будет с нами. Не бойся.       — Но я так волновался… — продолжал всхлипывать Джиён. Его плечи подрагивали, а сам он сильнее вжимался в тело мужчины.

🌹🌹🌹

      — Ты задержался в ресторане, — внезапно заговорил дух, поворачивая голову к Джисону.       — А… — Хан резко остановился, сглатывая ком в горле и пытаясь успокоить сердце, что начало биться с быстрой скоростью. — Д-да еду там… там… грели долго… да… — он избегал взгляда духа, что вызывало со стороны другого еще больше подозрений.       — Ты очень плохо врешь, Хан Джисон. Отвечай, почему ты задержался в ресторане, — приказным тоном сказал тот.       — Но мне правда долго готовили еду! Так мне еще успеть надо было поесть! — выпалил он, вскидывая руки и смотря на духа с неким раздраженным взглядом, а после сразу опомнился, опустил руки и голову, прикусил губу и кашлянул. — Прошу прощения…       — Ты знал, что человек так кричит, когда он врет, верно? — сощурился тот. — Но ладно. Пусть будет по-твоему, — он вздохнул, а после указал пальцем на амулет, висящий на шее юноши. — Используй его.       — Его? — тот взял камень на амулете в руку и вопросительно, слегка удивленно, посмотрел на духа.       — Именно. Хочу посмотреть, годен ли ты для этого, — тот скрестил руки.       — А… я не уверен, что у меня получится… — после сказанного Джисон поджал губы и посмотрел на духа, а после сразу же сглотнул. Взгляд того был строгим и злым, так что юноша не смел больше возражать. Он совсем не понимал, как ему следует использовать ядро, что давеча он забрал у Минхо, но он был обязан подчиниться. Хан вытянул руку вперед, а другой взялся за амулет, начиная рисовать пальцем узоры в воздухе. Магия пошла. Но совсем не в то русло, которое он ожидал. По полю раздался истошный крик, а парнишка свалился на колени, держа в руке теперь обмороженную, никак не функционирующую руку. На его лице застыл ужас, а из его глаз потекли слёзы отчаяния.       — Не ной, соберись! — грубо рявкнул дух и потянул Джисона вверх за его ухо, ставя на ноги. — Соберись, тряпка! — по лицу Хана прилетела пощечина. Тот сразу словно отрезвел. На руке ожог в форме пентаграммы уже не виднелся, но оно и к лучшему… Успокоившись, он немного с грустью посмотрел на предка, но тот отвернулся и просто пошёл вперед, а Хан стал его догонять.

🌹🌹🌹

      — Этот сад… — вздохнула Вонён, рассматривая алые пышные бутоны и пёструю траву. Её взгляд привлёк многовековый дуб, что стоял где-то посреди сада, расправляя свои благородные ветки. — Он прекрасен!       Минджун тоже ахнул от удивления, невольно сильнее сжимая хрупкую талию Чан, что тоже стояла рядом с ним и, кажется, не замечала касания на своем теле, полностью поглощённая наблюдением за такой красотой.       — Ты вернулся! — обоих из транса вывела Варвара, радостно подходящая к ребятам. Но её лицо сменилось, и она недоверительно посмотрела на Вонён. — Ты кто такая?       — Это Чан Вонён, — ответил ведьмак за девушку. — Она из рода инквизиторов.       — Что?! — в руке ведьмы сразу появился посох и она направила его на Вонён. — ты добровольно привёл её сюда?! С ума сошел?!       — Это ты с ума сошла, — он щёлкнул пальцами и под ней образовался водяной столб, что полностью обмочил её. — Разве я говорил что она непосредственно является инквизитором? Или ты судишь людей только по их роду?       — А если она тоже инквизитор?! — прокряхтела Варя, выжимая воду из своего платья. — Ты хоть знаешь, на какие риски мы идём, а?       — Я не собираюсь вас истреблять, — подала голос девушка. — Да и разве я имею сил против целых двух ведьм? Я против одного-то нормально постоять за себя не могу, а тут целых два. Так что не волнуйтесь, я тут не за этим.       — А где Чонин? Дахён? Сынмин? Сона? — спросил Минджун, начиная шагать к дубу. Девушки последовали за ним.       — Чонин убежал, Сынмин сидит рядом с Хёнджином, Сона ходит где-то по саду, а Дахён… — Евсеева прикусила губу, останавливаясь, на что Ли повернулся на неё и выгнул бровь.       — Ну? Что? Не томи, — он посмотрел ей в глаза, от чего та поспешила спрятать его.       — Ну, знаешь… тут такое дело… — она прокашлялась. — Её больше нет…       — К-как это? На этот раз это не… постановка? — Минджун был шокирован.       — Нет. Не на этот раз, — Варвара покачала головой. — Она в действительности исчезла. Отдала свою душу за сад, а свою жизнь за жизнь своего брата… Справедливая сделка — жизнь за жизнь… — грустно усмехнулась.       — А как себя чувствует тот вампир? — ведьмак решил сменить тему.       — А, Сынмин, — девушка благодарно кивнула, так как тоже не желала развивать тему, а после посмотрела на лицо недоумевающей Вонён. — Он в порядке. Был голоден, но я напоила его, — она показала руку, где был виден свежий надрез. — Теперь сидит, сытый и довольный.       — Это хорошо, — Ли кивнул в ответ и, взяв Чан за руку, пошёл в сторону дуба. За ними пошла и Варя. Вскоре они оказались у мальчишки, который сидел на траве. На его коленях лежала голова Хёнджина, а сам вампирёнок перебирал волосы на голове у мужчины. Тот пока не открывал глаза, но на его лице читалось умиротворение, а сам он выглядел здоровым. Кожа больше не была бледная, волосы были шелковистые и блестящие. Грудная клетка ровно вздымалась вверх и приходила в исходное положение от дыхания.       Сынмин повернул свою голову на шум сзади, а после приложил палец к губам, предупреждая других, чтобы те вели себя тише. Евсеева улыбнулась на такой жест и присела рядом с вампиром, потрепав его макушку.       — Мне кажется, он бы понравился моей племяннице, — усмехнулся Минджун, подходя ближе к вампиру, на что тот вопросительно уставился на ведьмака. — В том смысле, что она очень любит вампиров.       Вонён подошла ближе к Ли, не понимая, стоит ли ей сейчас что-нибудь говорить или так же продолжать молчать, как и сейчас. Она посмотрела на молодого человека, что лежал на траве. Он бы очень красив. А так же, Чан поняла, что видела лицо этого человека в книге, в которой писалось про герцогскую семью Хван. Она присмотрелась; наследник был очень красив. И его описания, сравнения его со свежими розами, даже близко не смогли рассказать о той красоте, которую наделила природа Хёнджина. Он был настолько красив, что даже фотографии и рисунки никак не могли передать его красоту, его шарм.       Внезапно, голова Хвана стала медленно поворачиваться, и сам он стал ерзать на траве, а после медленно открыл глаза, моргая и зевая. Как только он сфокусировал зрение, он резко вскочил, оглядываясь по сторонам. Кроме розового сада и незнакомых ему людей никого не было. Он запаниковал, начиная осматривать всех подряд, что не менее шокировано смотрели на него. Больше всего обеспокоило Хёнджина отсутствие Феликса. Он схватился за голову, а поток слов стали водопадом выливаться из его рта:       — Где особняк?! Кто вы?! Где Феликс, что происходит?! — в его голосе была отчетливо слышна паника.       — Успокойтесь, господин, — Минджун уложил свою руку на плече Хвана и присел рядом с ним. — Для начала, успокойтесь, а потом мы Вам всё подробно расскажем.       И молодой человек действительно более-менее успокоился. Его дыхание выровнялось, а глаза перестали бегать. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, повернув голову на ведьмака.       — Теперь, слушайте, — начал Ли. Он подробно объяснил всё: куда пропал его особняк, почему расцвели розы, где Феликс и кто все эти люди. Во время разговора Хёнджин подметил, что у Минджуна точно такое же лицо, как и у бывшего лекаря их особняка. И оказалось, что им являлся предок Ли, а именно, дед. Ведьмак сказал Хвану, что тот всё ещё жив и что их род — ведьминский, что немало удивило мужчину.       Внезапно, Хёнджин попросил Минджуна отвести его к Феликсу, так как сильно волновался. Да и хотел поскорее увидеть его, обрадовать, сказать, что он жив, что будет с ним… С ними вызвалась и Сона, и они втроём пошли в Фэншу. По дороге ведьма рассказывала про все события и про битву, подробнее рассказала, как и каким образом исчез особняк и сад, рассказала о каждой битве, а так же объяснила, что происходило с Дахён за всю её жизнь. Конечно, Хёнджин расплакался от этого осознания. Ведь он не так давно нашел своего единственного родного по крови человека, а тут вышло так, что теперь и её нет. Но молодой человек быстро успокоился, стоило им подойти к компании каких-то девочек, которые тут же спрятались за спинами парней и ведьмы.       Ли вытащил свой посох, так же сделала и девушка, как только они увидели того, кто нападает. Но теперь кристалла в форме кота на нём не было — этот кот превратился в человека. Правда, с кошачьими ушами и хвостом. Его волосы и шерсть была белой, а кожа была с розоватым оттенком. На нём было бело-бежевое кимоно с вышивками и кристаллами голубого и синего цвета. Юкина принялся колдовать и в его руке появилась целая маленькая снежная буря. Глаза Хёнджина расширились, ведь та тварь была точно такая же, как и из его сна…!       Внезапно перед ними возникла фигура, светящаяся изумрудным. Она вытащила свои клинки, чем-то напоминающие небольшие и более короткие катаны, и за пару секунд разделалась с тварью, засовывая оружие обратно в ножны одним лишь взмахом руки. Она повернулась на ребят. На ней была маска, что закрывала только её глаза. В её одежде был преимущественно изумрудный цвет, как и её волосы, которые были словно кристальные.       — С вами все в порядке? — спросила она, стряхивая с себя капли черной вязкой жидкости, что осталось после того, как она разрубила тварь. Её взгляд задержался на Хёнджине.       — Все… хорошо… — немного неуверенно сказал Минджун, убирая посох. Сона тоже убрала посох обратно, а маг не стал превращаться обратно в кота и стоял на ногах, внимательно разглядывая таинственную незнакомку.       — Вы кто? — спросил Юкина, его хвост слегка извивался влево и вправо.       — Суэй, — сказала девушка. — Из бригады Пограничья, — сразу после этих слов она исчезла, оставляя четверых в недоумении.       — Суэй? — переспросила Сона больше саму себя. — Бригада пограничья? Ничего подобного раньше не слышала…       — Очень странно для главной сплетницы Сеула, — фыркнул её кот, высокомерно отворачивая голову от ведьмы.       — Я тоже подумала, что это странно, — она задумалась, поворачиваясь на Юкину, потирая пальцами подбородок. — Нигде он них не написано, никто никогда о них не говорит…       — Сона, — послышался жалобный голос, что выбил ведьму из транса. Та повернула голову на источник звука. То был Минджун, на котором повисли те самые девушки, называя его Минхо и делая комплименты его «новому» цвету волос.       — У-у-у, — протянула Сона. — Видимо, они спутали тебя с твоим племянничком, Минджун-и, — она хихикнула.       — В-в каком смысле с племянником?! — одна из девушек с остриженными до плеч прямыми волосами отпрыгнула от Ли. Остальные девушки тоже отпрыгнули вслед за ней. — Извините, — она прочистила горло, а после толкнула девочек в спину и приказала им бежать, и все трое устремились куда-то в даль.       — Ну и что это сейчас было? — Юкина приподнял бровь, немного усмехаясь.       — Сам не знаю… — Минджун почесал затылок. — Видимо, мой племянник популярный в школе… Ну это радует.       — Да, верно, во всём надо находить плюсы, — подбодрила его Чхве и толкнула ведьмака в плечо. — Ну что, идём веред?       Минджун кивнул, и все пошли вперед. Ли более-менее помнил дорогу, поэтому дошли они относительно быстро. Он постучался в дверь, через пару минут им открыла Джису. Она осмотрела всех гостей немного вопросительно, а после так же взглянула и на Минджуна.       — Кто это? — она выгнула бровь.       — Мы к Феликсу, — уверенно ответил Ли.       — Вчетвером? — она осмотрела каждого.       — Можем и втроём, — заговорила Сона и щёлкнула пальцами, после чего парень возле неё превратился в кота. Она вытащила из пространства посох, и кот запрыгнул на него, превращаясь в кристальную фигуру, а Чхве убрала посох обратно. — И нет проблем, — улыбнулась.       — Так вы… ведьмы? — удивленно спросила Джису. — Тогда чтобы не было недоразумений, мой дед был… инквизитором, поэтому дома есть атрибутика, — она сказала осторожно. — Но я в этом всём не разбираюсь, так что… Толку от них в моих руках ноль.       — Не волнуйся, малышка, — улыбнулась Сона. — Так мы войдём?       — Д-да, конечно… — сглотнула Чан, смутившись от улыбки ведьмы. Она кашлянула и шагнула глубже в дом и в сторону, дабы те вошли.       Все четверо прошли глубже. Джису вела их к комнате, где был Феликс. Оттуда слышался приглушенный диалог каких-то мужчин. Хёнджин напрягся.       — Он там не один? — тихо спросил он?       — Родители слишком сильно беспокоились за него, — ответила Чан, открывая дверь в комнату, прокашливаясь, от чего двое повернулись и уставились на посторонних.       — Это ещё кто такие? — грубо спросил мужчина в черном пальто.       — Тише, Юджин, — тихо позвал второй мужчина. — Наверняка они знакомые или может друзья Ликси?       — И всё равно как-то не очень я им доверяю. Особенно ему, — он указал на Хёнджина, от чего тот округлил глаза и показал на себя же пальцем.       — М-мне? Почему? — он вскинул брови. Ему до ужаса хотелось увидеть Феликса. Он так надеялся прямо сейчас услышать его голос, но… ничего не вышло. Он опустил взгляд в пол и закусил губу от досады.       — Так, уважаемые, — обратилась она к мужчинам. — Мне кажется, ваш визит закончился, — Джису сощурилась.       Мужчина в чёрном пальто хотел ещё что-то возразить, но светлый мужчина его остановил и что-то прошептал ему, после чего оба удалились. Чан пошла за ними, чтобы проводить.       Хван наконец поднял голову и тут же об этом пожалел. Он увидел Феликса, лежащего на кровати с закрытыми глазами. В голове повторился сценарий, который повторялся десятки раз, или сотни в каждом его сне. Молодой человек бросился к тельцу феи и крепко обнял его, начиная плакать. Ох боже, он не мог поверить, что его история повторяется вновь и вновь. Он стал проклинать себя. Проклинать себя за то, что был жив, за то, что дышал, ведь будь он мёртв, Феликс бы…       — Молодой человек, — кашлянула Джису, умещая свою руку на плече Хвана. — Он просто потерял сознание. Всё с ним хорошо…       И именно в этот момент из груди тела парнишки послышался хриплый стон. Хёнджин сразу поднял голову и посмотрел на такое родное веснушчатое лицо. Ресницы на нём задергались, губы приоткрылись, слегка зашевелились. Глаза стали медленно открываться. Феликс пытался сфокусировать зрение, но в это время он понял, что кто-то его обнимает. Он кинул взгляд вниз и не поверил своим глазам. Хёнджин?! Но для него это было не возможно. Приняв сидячее положение, от чего Хван подвинулся вместе с ним, отказываясь отпускать, он проморгался и стал таращиться на молодого человека.       — Ликси… — с улыбкой произнёс тот, глядя в такие родные и теплые глаза.       — Х-Хёнджин…? — он никак не мог поверить своим глазам. Все это для него было слишком нереальным. — Это… это правда ты?       — Да, Феликс, это я… — шепотом сказал он, двигаясь чуть выше, нежно касаясь чужой щеки своими пальцами. — Это правда я.       — Хёнджин… — на глазах у феи навернулись слезы. Ни секунды не медля он схватился за щёки Хёнджина и поцеловал его губы.       — М-м, — Хван в начале удивился, а после нежно ответил на чувственный поцелуй, зарывая свои руки в шелковистых светлых волосах Феликса, двигаясь еще ближе, второй рукой обвивая тонкую и хрупкую талию парня.       — Выйдем отсюда… — тихо сказала Джису, выводя посторонних из комнаты максимально незаметно и как можно тише закрывая дверь, оставляя пару наедине.       Хёнджин забрался на кровать к Феликсу, не разрывая поцелуй, укладывая его тело на свое, укрывая их обоих одеялом. Всё, что его сейчас волновало, это парень в его руках, что так отчаянно его целовал. Старший вплетал пальцы в волосы феи, а другой рукой поглаживал его талию, из-за чего рубашка чуть задралась, оголяя его кожу.       Спустя какое-то время поцелуй разорвался, и они долго-долго смотрели друг другу в глаза, улыбаясь так по-глупому, по-наивному, так по-детски. Феликс заговорил:       — Я думал, что потерял тебя… — он всхлипнул, прижимаясь лицом к груди Хвана и обнимая его очень крепко, хватаясь руками за ткань одежды на его спине.       — А я думал, что… — Хёнджин тоже всхлипнул, зарываясь носом в волосы парня. — Я думал, что больше никогда никого не увижу…       — Но, теперь всё хорошо, так ведь? — с надеждой сказал Ли, отрывая голову от чужой груди и глядя в такие родные глаза.       — Да, Лик… Ликси. Всё будет хорошо, — прошептал молодой человек, поглаживая Феликса по волосам.       — Джини… — тот сел чуть выше, чтобы сравнять своё лицо с лицом Хвана. — Мне надо кое-что тебе рассказать.       — А, — как-то потерянно ответил тот. Он немного волновался, боялся, но все равно, ему было любопытно, хоть и от чего-то тревожно. — Говори, я слушаю.       — Я видел те рисунки, — прямо и без прелюдий начал Феликс. — Я знаю, что это я. Я знаю, что я всегда был с тобой, — он судорожно выдохнул. — Я… я вспомнил всё. Абсолютно. До… до каждой мелочи. И даже всё то, что старался забыть, — опустил голову. — Я понимаю, что побудило тебя на те действия, когда… ты был юн.       — Ты… Ты всё вспомнил? — шокировано произнёс Хёнджин. — В каком смысле… Всё это время… Это всегда был ты?       — Да, — он мягко улыбнулся. — Может, ты даже не помнишь, но… я был с тобой еще и задолго до этого, и задолго после… того, как я умер от болезни.       — В каком смысле? — кажется, Хван был куда более запутан.       — Мы с тобой… встретились тоже в саду роз. В твоем саду. Я тогда был солдатом, это было во времена первой мировой…

🌹🌹🌹

      Август, 1914 год. Начало войны.       Хёнджин ходил по своему саду роз и срезал засохшие розы, поливал кусты и прихорашивал сад, ведь ему надо было хоть как-то отвлечься от всех этих негативных и нагнетающих новостей про войну. Где-то вдалеке слышались раскаты взрывов, от чего становилось действительно жутко, действительно осознавалась вся серьезность ситуации.       Внезапно, боковым зрением он заметил, как кто-то посторонний ходит по его саду. Резко повернув голову в ту сторону, Хван обомлел. Среди кустов стоял молодой солдат ангельской внешности, что наклонился к цветку, чтобы почувствовать его аромат. Тот почувствовал взгляд на себе и сразу поднял голову, чтобы посмотреть на нарушителя его покоя, хотя он и сам им являлся.       Молодой человек так и замер, глядя на мальчишку с внешностью Афродиты в военной форме, с ссадинами на лице и ружьем за спиной. Солдат радушно улыбнулся и поклонился, подходя ближе. Его короткие светлые волосы слегка выходили за пределы его головного убора, а как только он подошёл ближе, Хёнджин заметил на нём веснушки.       — Здравствуйте, — вежливо, с улыбкой поздоровался парень, вновь поклонившись. — Извините, что ворвался в ваши владения даже не спросив, — слегка виновато сказал он, потирая затылок.       — Ничего страшного, — от чего-то Хвану тоже захотелось улыбаться.       — Правда? — парнишка засиял, заметно расслабляясь. — Кстати, вы похожи на человека из знатного рода.       — Я — герцог, — честно признался молодой человек.       — Правда? — с детским восторгом переспросил солдат, а его глаза засияли. — Вы, наверняка были в Версале, верно?       — Конечно, — тот улыбнулся. — Наша семья, по правде говоря, была частым и желанным гостем в Версале. В целом, во Франции. В целом, в Версале я встретил… свою первую любовь, — с горечью сказал он, его голос был полон сожалений.       — Ой… Я думаю, этот человек был очень дорог для вас… — немного с досадой прошептал солдат. — Что же, не будем о плохом, а лучше узнаем имена друг друга! — воскликнул он. — Я Ли Ёнбок. А вас как зовут?       — Хван Хёнджин, — улыбнулся он и протянул руку Ёнбоку.

🌹🌹🌹

      Сентябрь, 1914 год.       — Мне кажется, — губы обдаёт теплом, а по телу идут мурашки от жара чужого хрупкого тела, что прижималось тесно-тесно. — Встречать рассвет вместе довольно интимно…       — Правда, — Хёнджин кивнул и прикрыл глаза, крепче сжимая талию солдата. Он всё ещё был на службе, но… эту ночь он выделил для особенного человека.       — Поцелуй меня, — шепчет Феликс, а его ресницы задергались, веки наполовину прикрыли глаза. Он подвинулся ближе, и Хёнджин поддался вперед, накрывая чужие теплые губы своими.       — Ты мне нравишься, Ликси, — ласково сказал герцог в самые губы Ли, от чего тот покраснел, но всё-таки смог выдавить из себя пару слов.       — Ты… Ты мне тоже…

🌹🌹🌹

      1914 год.       — Опять на фронт? — спросил Хван, пока мыл посуду, глядя на собирающегося парня.       — Долг зовёт, — пожал он плечами, поправляя относительно новую фуражку. Недавно его повысили, и теперь его военная форма выглядела на нём ещё лучше, а белые перчатки лишь делали его образ гораздо более привлекательным.       Хёнджин сразу подбежал к солдату, крепко обнял и пылко поцеловал, прежде чем отпустить и тихо прошептать:       — Возвращайся живым, пожалуйста…       — Обещаю, что вернусь живым, — улыбнулся Ёнбок и, напоследок чмокнув Хвана в щеку, убежал из дому, в полк, служить. А Хёнджин никогда не осмеливался его провожать — за всё время пребывании в одиночестве он настолько отвык от людей, что даже принять Феликса в свою жизнь ему было трудно.       И Ёнбок действительно вернулся живым через несколько месяцев. Правда, с ранениями. Свежими и старыми, серьезными и не очень, но весь перебинтованный. А сердце Хёнджина кровью обливалось, когда он видел эти раны. Усадив солдата на диван, он ушел за аптечкой, а после сам стал ухаживать за ранами Феликса, обрабатывая их а после заматывая бинтом или залепливая пластырями.       Закончив со всеми процедурами, Хван уселся рядом с парнем на диван, а тот в свою очередь пересел на бёдра герцога и обвил его шею своими сильными руками, начиная шептать тому на ушко совершенно разные слова — приличные и не очень, периодически хихикая. И вот так вот они проводили свои рутинные будни. Когда-то Феликса вызывали на службу, а когда-то он нежился вместе с Хёнджином.       Спустя какое-то время Ёнбок сделал Хвану очень неожиданный сюрприз, а именно — предложение руки и сердца. Раньше это делал Хван, а когда-то за него это вообще сделали родители, поэтому для него этот опыт был очень новым. Но не менее приятным. Конечно, тот согласился, и через несколько месяцев они обручились.

🌹🌹🌹

      28 декабря, 1916 год.       — Вот скажи мне… ты совсем себя не бережешь? — говорил Хёнджин с досадой в голосе, пока обрабатывал уже зашитую рану на животе Феликса. — Ох, боже мой, ну как так можно…       — Ну, — немного виновато говорил Ёнбок, тяжело вздыхая. — Ты же знаешь, что мы по-другому не можем…       — Ну а вот зачем ты вперёд тогда полез, Ликси? — он закончил водить ваткой с перекисью по ране и приподнялся, глядя парню в глаза. — Я слышал от других солдат, кем ты руководишь, что если бы ты не побежал вперед, то этот обломок с арматурой не упал бы на тебя.       — Джини… — вновь виновато проговорил он, — Ну откуда я мог знать…       — Милый, — Хван с грустью посмотрел в глаза мужа. — Вот именно, что ты никогда не знаешь, что произойдет в недавно обгоревшем заброшенном достаточно старом доме. Как так можно было? Тебе повезло, что тебя быстро спасли… Иначе ты бы не лежал тут, а я бы не обрабатывал твою рану сейчас.       — Но вот же он я, перед тобой, — Феликс вытянул руки вперед чтобы взять лицо герцога и притянуть его к себе. — Жив, почти здоров. А ты обрабатываешь мои раны сейчас.       — А мог бы не обрабатывать… — вздохнул Хёнджин. — Если бы кое-кто не был таким безрассудным.       — Ну хё-ё-ён! — с улыбкой проговорил Ли, притягивая лицо молодого человека ближе к себе. — Ну не бурчи, — он коротко чмокнул того в нос, за что получил нежный поцелуй в губы.

🌹🌹🌹

       — Ты не правильно переворачиваешь блинчики, — Хёнджин встал сзади парня и ловко выхватил из его рук сковородку и лопатку. — Надо делать все аккуратно, не торопясь… — бормотал он, переворачивая блинчики за Феликса, пока тот лишь стоя наблюдал, чувствуя своей спиной тепло груди Хвана. — Понял?       — Нет, но мне нравится, как мы стоим, — хихикнул Ли и повернулся, чтобы оставить короткий поцелуй на уголке губ другого, на что тот рассмеялся и убрал руки со сковородки и положил лопатку на тряпочку, а после приподнял всё ещё хихикающего паренька и усадил на гарнитур неподалеку от плиты, начиная носом бодаться в чужую шею, получая новую порцию смеха от младшего. — Щекотно… Прекрати! Ха-ха!!!       — Это я ещё щекотать не начал, — игриво произнёс герцог и забрался своими пальцами под рубашку Феликса, начиная невесомо водить пальцами по чужим бокам, от чего парень начал смеяться и хвататься за живот, в попытках убрать от себя шаловливые руки Хвана.       — Прекрати! — смеясь во весь голос и болтая ногами, чтобы как-то отбиться от прикосновений, произнёс тот. — Щекотно, ха-ха! Ну прекрати-и-и-и!!!       — Прости, не могу удержаться, когда у тебя такой сладкий смех, — искренне улыбнулся Хёнджин и продолжил щекотать парня.       — Ну не-е-е-ет! Пощади меня! — задыхаясь от собственного смеха еле-еле проговаривал Ёнбок. — Я за- Я задыхаюсь! Остановись! Ха-ха-ха-ха, останови-и-ись!!!       — Ладно-ладно, — старший убрал руки из-под рубашки Ли, не скрывая озорной улыбки. — Всё, больше не буду. Сегодня.       — Хёнджин! — тот несильно, игриво ударил герцога по плечу, на что тот драматично оттолкнулся назад, берясь за плечо, корча рожу боли, и стал медленно, очень медленно опускаться на пол.       — Ох, нет, твой удар был слишком сильным! — драматично воскликнул он. — Ах, умираю!       — О нет, принц мой, не умирайте! — Феликс подхватил своеобразную игру старшего и сразу кинулся к нему, прежде чем тот успел сесть на пол, прижав тело к себе. — Не умирайте и не оставляйте меня, о мой прекрасный принц!       — Так спасите меня, рыцарь в небесных доспехах! — Хёнджин приложил тыльную сторону ладони ко лбу и откинулся назад. — Ох, умираю!       — И как же мне вас спасти, мой принц? — наигранно-обеспокоенно спросил Ли, быстро умещая свою руку на чужом затылке, вплетая в волосы пальцы.       — Ох, боюсь, меня спасёт только поцелуй истинной любви! — тот закрыл глаза. — Скорее, скорее поцелуйте меня!       — Конечно, — издал искусственный всхлип Ёнбок. — Конечно я вас поцелую! — и сразу после он притянул Хвана к себе и коснулся его губ своими. Тот охотно ответил, притягивая тело младшего к себе за талию, углубляя поцелуй. Феликс закрыл глаза, полностью растворяясь в умелых руках герцога, получая от поцелуя сплошное удовольствие.       Хёнджин стал слегка толкаться языком, как бы спрашивая разрешения превратить невинный поцелуй во что-то большее, и Ли, конечно, согласился, размыкая зубы, пропуская чужой юркий язык в свою ротовою полость, удовлетворительно промычав и вцепившись в плечи герцога. Тот, в свою очередь, повалил парнишку на пол, одной рукой пригвоздив чужие запястья к полу, а другой поглаживая чужой бок вверх-вниз, от талии до бедер, ловя губами легкие стоны со стороны Феликса, что выгибался навстречу прикосновениям. Страсть тонкий шлейфом витала в воздухе, пока оба растворялись в поцелуе, превращая его в более голодный. Но вдруг почувствовался слабый запах гари. Оба одновременно друг от друга отстранились и посмотрели на сковородку, на которой горели блины. Хёнджин проматерился и оторвался от парня, снимая с огня подгоревшие лепешки из теста, с досадой смотря на них.       — Да уж, — усмехнулся Феликс. — Аппетитно они точно не выглядят…       — Прости, — грустно проговорил герцог.       — Эй, — немного возмущённо пробормотал младший. — Чего это ты извиняешься? За что?       — Ну… Ты хотел панкейки, а я взял и сжёг их… — Хван надул губу и опустил взгляд.       — Зато я получил что-то куда более вкусное, — ухмыльнулся, словно чертёнок, Ли.       — Хм? — Хёнджин поднял голову и тоже улыбнулся, прикрыв глаза наполовину, приближаясь к Ёнбоку и расставляя руки по его бокам на гарнитуре. — И чего же это?       — Твои… — тот томно прошептал. — Губы.       — Так нравится целовать меня? — ухмыльнулся герцог.       — Может и нравится, — Феликс взял щёки старшего и притянул его к себе, чтобы атаковать его губы своими, сминая их в страстном ритме. Руки Хвана легли на тонкую талию мальчишки, слегка на неё надавив, из-за чего тот издал довольное мычание прямо в губы Хвана.       — Если будешь так делать, — отстранившись, герцог заговорил предупреждающим, опасным тоном, — боюсь, я не смогу остановиться.       — Так никто тебя не просит останавливаться, — хмыкнул Ли, а после приблизился к уху старшего и специально издал тихий стон, что заставило терпение Хёнджина разбиться в щепки. Он грубо взял того за ягодицы и повел на второй этаж, в спальню, по дороге спотыкаясь на ступеньках и врезаясь в вазы, не отрываясь от губ друг друга.       Хёнджин бросил Феликса на кровать, а после навис сверху, начиная выцеловывать его шею и проникать руками под рубашку, а тот, в свою очередь, пытался расстегнуть рубашку старшего, что получалось не очень, поэтому он не придумал ничего лучше, чем разорвать ткань. В отместку Хван стал сильнее кусать чужую шею и тоже порвал чужую рубашку, теперь оставляя укусы на ключицах. Парнишка извивался под ним, не скрывая откровенных звуков, что водопадом лились из его рта. Он зарыл свои пальцы в волосы герцога и принялся их слегка оттягивать, слегка двигая бедрами вверх, навстречу бедру Хёнджина, чтобы добиться желанного трения в области паха. Увидев, что намеревается делать Ли, старший провёл коленом по его промежности, от чего тот простонал громче, запрокидывая голову назад.       Вскоре ненужная одежда уже валялась на полу, а комната наполнилась шлепками тел, вздохами, стонами и вскриками Феликса, когда его брали особенно грубо, когда задевали его заветную точку. Мокрые пряди волос прилипли к его потному лицу, а само оно исказилось в гримасе чистого экстаза. Хёнджин же нависал сверху и ни разу не прекращал свои толчки, периодически целовав шею младшего и терзав его губы. Он уместил лодыжки Ли на своих плечах чтобы изменить угол проникновения, от чего парнишка стал чуть ли не задыхаться от непрекращающегося потока стонов из его же рта. Его спина изгибалась до невозможности, голова сильно запрокидывалась назад, а глаза закатывались настолько сильно, что казалось, они просто выпадут. Голос уже осип от стонов и криков, но Феликс продолжал издавать громкие звуки, теряясь в собственном удовольствии. Он осмелился посмотреть на лицо Хёнджина, о чём моментально пожалел, ведь стоило ему взглянуть, как оргазм накрыл его бурной волной, ведь вид герцога был просто невероятен: голодный, дикий, тёмный и похотливый взгляд исподлобья, прикусанная губа и пряди волос, что прилипли к мокрому лицу.       Хван усмехнулся, глядя на то, как Ёнбок достиг своего пика лишь посмотрев на него. Ему это льстило. Он знал, что он выглядел великолепно, особенно во время секса, и эти действия со стороны младшего заставили его убедиться в этом ещё больше. Старший атаковал шею парнишки, покусывая её, не прекращая свои толчки, от чего Феликс кричал, ведь после оргазма его тело было слишком чувствительным.       — Бо- А-ах! Боже… — Ли подавился на собственном же стоне, когда в очередной раз почувствовал давление на своей простате.       — Мне льстит, что ты называешь меня своим Богом, — усмехнулся Хёнджин, ни на секунду не прекращая свои толчки. Он уже тяжело дышал от физической нагрузки, но совсем не выглядел уставшим, в отличие от Феликса.       — Ох, — парнишка извивался на кровати, отчаянно хватаясь за простыню, теряясь в собственном удовольствии, распадаясь и разбиваясь на тысячи мелких кусков от сверхстимуляции, от которой хотелось одновременно больше и избавиться от неё. — Как… Как же хорош- А-а-ах!!! — он до хруста выгнулся в спине, когда его чувствительного комочка нервов вновь коснулись, а его член вновь налился кровью.       — Конечно тебе хорошо, — их уст герцога вновь послышался смешок, а после он резко поменял позу, укладывая Ёнбока на бок, а сам вставая на колени. Одна лодыжка парня осталась лежать на плече Хёнджина, а другая была на кровати. Ли вскрикнул, когда старший в очередной раз попал по его простате. Он просто не знал куда себя деть, ведь ему было слишком хорошо от этих ощущений.       Вскоре, Феликс достиг своего оргазма во второй раз и стал сильно сжиматься вокруг Хвана, от чего тот зашипел и спустя пару толчков излился прямо в него, сильно кусая его плечо. После, старший завалился на тело Ли, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя, не выходя из чужого, такого тёплого, нутра, что продолжало приятно сжимать его.       — Ты… — подал смущённый голос парнишка. — Ты сделал это в меня…       — А ты был против? — лениво пробормотал герцог и мазнул губами по щеке Феликса.       — Нет… — честно признался Ёнбок. — Ты собираешься слезать или хотя-бы… выходить?       — Не-а, — пробурчал Хван, приподнимаясь на локтях и заглядываясь на лицо напротив. — Какой красивый у меня муж, — улыбнулся.       — Ох… — отвернулся младший, покраснев. — Хватит тебе.       — Не хватит, — после этого Хёнджин мягко поцеловал губы напротив. А потом, в конце-концов он вышел из Феликса, от чего тот издал тихий скулёж. На одеяле под ними было мокрое пятно, от чего герцог слегка раздражённо выдохнул. — Вот блин, в стирку надо бросать всё… Пошли спать в другую комнату, — и после сказанного он подхватил парня под бедрами и понёс в другую спальню, укладывая сначала его, а после ложась сам, накрывая обоих одеялом.

🌹🌹🌹

      15 сентября. 1918 год.       Хёнджин спокойно готовил на кухне ужин ко дню рождения своего возлюбленного, а Феликс уснул прямо на диване во время чтения книги. И настолько крепко, что даже когда Хван звал его за стол, тот не проснулся. Решив не будить своё чудо, он решил выйти в сад, чтобы полить розы. Набирая воду в вёдра из колодца, герцог разливал её по кустам, иногда срезая сухие листья, ветки и цветы, а так же молодые побеги, которые мешали бы розам цвести пышнее.       Внезапно, где-то сзади, слишком близко, раздались выстрелы. Хёнджин резко повернулся на звук и сразу же ужаснулся, опускаясь на колени, чтобы пули, не дай бог, не попали в него. Ведь стреляли в его дом. Попали в несколько окон, в лепнину, в стены, в дверь. И Хвану вдруг стало очень страшно за свою жизнь. Он хотел как можно скорее добраться до дома, разбудить Феликса, убежать с ним от выстрелов. Но и вставать тоже было очень страшно. Поэтому герцог лежал на земле и молился, ведь не знал, что ему делать.       В какой-то момент, помимо выстрелов послышались крики павших солдат, а после выстрелы и вовсе прекратились. Скорее всего, вражеских войск перебили другие войска. Но Хван не спешил вставать, не решался. Ему всё ещё было страшно. Но, всё-таки, он встал, начиная оглядываться по сторонам. Хёнджин посмотрел в сторону особняка и улыбнулся, ведь увидел Феликса, что на всех парах бежал к нему. Но улыбку быстро сменило удивление, ведь Ли бежал к нему вовсе не с радостным взглядом. а с глазами, наполненным ужасом. Младший обнял Хвана и перевернул их, успевая махнуть ножом, что видимо взял с кухни, по тому, кто тоже успел поразить Феликса в живот, резанув прямо по горлу. Враг умер сразу, так как на нем уже были пулевые ранения, а Ли просто обмяк, смотря на герцога со стеклянными, но пока живыми глазами, чувствуя неприятную боль в области живота и быстро вытекающую тёплую жидкость.       — Феликс! — сразу забеспокоился тот, а после с ужасом посмотрев на рану на животе Ёнбока, откуда торчал нож.       — Хён… Джин… — хрипло проговорил Феликс, оглаживая чужую щеку, чтобы тот посмотрел на его. После он оставил невесомый поцелуй на чужих губах. — Я те… бя… люблю… — и сразу после сказанного обмяк, закрыв глаза. Навсегда.       — Феликс! — истошно прокричал Хёнджин, обнимая тело парнишки. — Нет! Нет! Не-е-ет!!! Пожалуйста не умирай… — сквозь рыдания проговорил он. — Умоляю… Пожалуйста… Открой глаза, не покидай меня! Прошу! Не исчезай! Пожалуйста, останься со мной… Молю…

🌹🌹🌹

      На данный момент.       — И ты… — Хёнджин тяжело сглотнул, нежно придерживая руку феи. — Ты это всё помнишь? Но… Почему этого не помню я? Вообще ничего не помню… — он схватился за голову. — Я… Видимо я был так зациклен на Ён- на тебе, когда ещё я тебя растил, что… Остальное просто вычеркнулось у меня из головы…       — Тише, Джини, — Феликс погладил голову Хвана. — Всякое случается. Тем более, хранить столько воспоминаний в себе просто невозможно. Будет то же самый эффект, если мокрую губку поливать водой.       — Думаю… Да, ты прав, — вздохнул он, зачёсывая чёлку пятернёй назад. — Какой кошмар…       — Кошмар это… моя жизнь до этой, — грустно проговорил Феликс. — Тогда… Была уже вторая мировая.       — Совпадение?       — Возможно, — пожал плечами Ли. — Повтор первый раз — случайность. Второй — совпадение. Третий — закономерность. Так что, совпадением это считать… не стоит.       — Но может ты просто не помнишь, что перерождался именно в те моменты, когда должна была рано или поздно произойти война? — герцог поджал губы.       — Может и не помню. Пока что, — вздохнул парнишка. — Но почему-то именно жизнь во время второй мировой мне запомнилась более яркими красками. То ли жизнь тогда была насыщенная, то ли смерть мучительная.       — В… в каком смысле мучительная? — на глазах Хёнджина читался ужас.       — Это… Долгая история…

🌹🌹🌹

      Декабрь. 1938 год.       Хёнджин отпустил смерть любимого. Давно отпустил. И смирился с тем, что все до единого будут его покидать таким ужасным образом. Он собирал фрукты в заднем саду в корзину, иногда сам кушая сочные плоды, что были ещё слаще после морозов. Но его взгляд пал на движение между деревьев. Какой-то парень пытался сорвать яблоко, но не дотягивался, так как дерево было слишком высоким. От этого он начал прыгать, а после неудачно приземлился и стал падать назад. Хван бросил корзину, фрукты рассыпались по траве, и подбежал к парнишке, подхватывая его до того, как бедняжка соприкоснётся с землёй.       — Вы в порядке? — он поставил незнакомца на ноги и заглянул в его лицо и обомлел… Судьба вновь, как всегда, играла с ним злую, очень злую и жестокую, шутку. У него было точно такое же лицо, как и у того, кого убили в этом же саду в 1918 году. Он до сих пор хранил его фотографию в своём кулоне. — Ён- — он заикнулся, вовремя остановив себя. Он понимал, что то лишь просто совпадение. И даже ели бы Ёнбок был бы жив, он был бы уже взрослым, никак не парнишкой лет семнадцати.       — Ой, здравствуйте! — с сильным австралийским акцентом неумело проговорил корейские слова парнишка, широко улыбаясь. — Извините, что ворвался на вашу территорию… Я думал, сад заброшен.       — Ничего страшного, — выдавил из себя улыбку герцог, хотя ему хотелось плакать. — Как тебя зовут?       — Феликс Ли Ёнбок, — представился он, не переставая улыбаться, вытягивая руку для рукопожатия. И вот оно самое, прямо тут. В самое сердце. Глаза Хёнджина всё-таки наполнились слезами и он опустился на колени на щемлю и согнулся в три погибели, начиная плакать.       — Господин! — перепугался Феликс и рухнул на землю за ним, пытаясь понять, что же произошло. — Oh my, oh my God! — от паники заговорил на родном языке. — Wha- What should I do? Господин! Что произошло? С вами все в порядке?!       Но Хван продолжал плакать, почти срывая голос. Он никак не мог выкинуть из головы того момента, как на его руках умерли. Как бы старательно он не пытался это забыть, воспоминания всплывали в голове вновь и вновь. Уже сам Ли запаниковал и совершенно не знал, что делать. Он стал оглядываться по сторонам, словно ища то, что поможет ему привести герцога в чувства. Не найдя ничего подходящего, парень просто обнял Хёнджина, на что тот буквально вцепился в его объятия, отказываясь отпускать.       Вскоре герцог успокоился и лишь тихо всхлипывал, а Феликс поглаживал его по спине через толстый слой его пальто, сам сильнее кутаясь в своём. После он снял с себя шарф и намотал его на Хвана. Тот поднял несколько удивлённый взгляд на парнишку, а он, в свою очередь, лишь очаровательно улыбнулся.       — Вам будет так теплее… — сказал он, завязывая шарф на узел. — Декабрь, всё-таки. Да уж, это вам не Австралия, где в декабре на море купаются и загорают…       — В… Австралии? — переспросил Хёнджин, посмотрев в глаза парня.       — Угу, — он улыбнулся. — Я родом оттуда. Добирался сюда на корабле. Для учёбы в Сеульском университете.       — Ты… учишься? — он протёр ладонями свои слезы и перестал облокачиваться на Феликса, сев на траву, не отрывая взгляд от чужого лица.       — Да, на втором курсе, — закивал.       — А… сколько тебе лет? — поинтересовался Хван.       — Я родился пятнадцатого сентября 1918 года, — вновь улыбнулся Ли. И тогда Хёнджин понял. Судьба та ещё сука.       — Это дата… — он бессознательно сжал руку Феликса. — смерти моего возлюбленного…       — Ох, — искренне удивился парнишка. — Но вы выглядите так молодо… Вы… ведьмак? Или фея? Или колдун? Лис? А может, эльф? Хотя, вы низковаты для эльфа…       — Нет, я… — сглотнул Хёнджин, думая над тем, говорить ли ему правду или нет. Ведь одно дело когда ты являешься волшебным существом, а другое — когда тебя прокляли. — Не важно… Считай, что я один из них.       — Ну вот, — надул губы Феликс. — Мне теперь ещё интереснее стало…       — Узнаешь… позже, — Хван тяжело вздохнул, уже полностью успокоившись и встав с травы, помогая юноше тоже встать, нежно придерживая его за руку и за талию. Пригласил попить чай, там же они и разговорились. И договорились встретиться ещё и завтра. И послезавтра. И все последующие дни. Роман закрутился у них быстро. А после четырёх месяцев отношений, герцог сделал Ёнбоку предложение. Но о своей сущности так и не сказал. Да и тот перестал выпытывать у него информацию, видимо, смирившись с тем, что он так и не расскажет.

🌹🌹🌹

      1 сентября. 1939 год.       — Джини… — только что пришедший из центра города Феликс с подавленным настроением подходит к Хвану с газетой в руках. — Ты… ты слышал…?       — Золотце, — обеспокоенно посмотрел на возлюбленного герцог, сразу беря его лицо в свои ладони. — Что случилось, солнце?       — П-почитай заголовок… — парень протянул Хёнджину газету с ужасающим заголовком. Сердце Хёнджина пропустило глухой удар, а все последующие слова от Феликса слышались отдалённым эхо. Только не это… Ещё одну масштабную войну он не сможет пережить… Картинки с прошлой войны фильмом проходились в его голове. Звуки выстрелов, бомб, разрушенные дома, крики людей, пожары, смерти… Смерть любимого. Нет. Нет-нет-нет, этого не должно повториться. Нет, Хёнджин не собирается терять свою любовь в очередной раз.       Хван так и сидел и пустым взглядом смотрел вперёд. И как бы парнишка не пытался приободрить своего мужа, у него ничего не получалось. Абсолютно. Он испробовал все методы и даже попытался его так или иначе соблазнить, но ничего не вышло. Хёнджин так и остался в трансе, с пустыми глазами, из которых текли слёзы. Ему было страшно, что история повторится. Ему было страшно услышать вновь взрывы и выстрелы. Вновь услышать крики людей, вновь читать в газетах о миллионов потерях людей на фронтах.       Только под вечер Ли удалось успокоить герцога. И сейчас он сидел на чужих коленях и расцеловывал лицо напротив, чмокая то в нос, то в щёки, то в глаза, то в лоб, то в губы. Ему отвечали слабой улыбкой, а после и вовсе втянули в чувственный поцелуй.       — Солнце… — Хёнджин оторвался от столь сладких губ. — Пообещай мне. Пообещай, что мы всё переживём вместе.       — Обещаю… — прошептал парень и переплёл свои пальцы с пальцами Хвана, соприкасаясь с его лбом, смотря ему в глаза. Он уже когда-то говорил, что это австралийский поцелуй. Он отличается от обычного понятия поцелуя, ведь вместо соприкосновения губ, происходит соприкосновение лбов. И в каком-то контексте это даже интимнее, чем поцелуй в губы. Они позаимствовали это у птиц киви, ведь австралийцы всегда были и есть близкие к природе.

🌹🌹🌹

      15 сентября. 1944 год.       — С днём рождения, солнце, — будит Хёнджин Феликса с поцелуями, от чего тот по началу недовольно бурчит, но всё равно принимает душ поцелуев по своему лице и шее.       — М-м-м… Джини… — сонно, но с улыбкой, пробормотал тот. — С добрым утром…       — С добрым, — он подхватил парня на руки и понёс его на кухню. После усадил за стол и поставил перед ним еду. Ли принюхался, а после взял вилку и с аппетитом стал уплетать омлет. Он клянется, что омлет от Хвана его самый любимый и вообще самый лучший, который он пробовал в своей жизни.       — Закрой глаза, — с улыбкой проговорил герцог, выходя куда-то с кухни. — И не подглядывай!       — Хорошо-хорошо! — хихикнул Ли и закрыл глаза руками, не подглядывая, как и обещал. Открыл глаза он только тогда, когда с его глаз убрали его же руки. Он посмотрел на стол, где лежала бархатная коробочка с красивой надписью, что гласила «Cartier». — Джини… Это…       — Открой и посмотри, — он улыбнулся, поглаживая мужа по волосам.       Феликс нетерпеливо открыл коробку и ахнул, даже немного заговорил на английском, увидев красивый медальон с бриллиантами, а сзади было выгравированные его инициалы.       — Джини… — на его глазах появились слёзы. — Но это же так дорого… — он повернул голову к герцогу, на что тот лишь усмехнулся.       — Давай-давай, надевай скорее, — торопил его Хёнджин, а после коротко поцеловал парнишку в губы и погладил по плечам, а после сам взял цепочку кулона и помог Феликсу надеть его, заодно поцеловав его в загривок, прежде чем застегнуть замочек. — Тебе нравится?       — Ты шутишь? — Ли резко встал со стула и полностью повернулся на Хвана. — Конечно нравится! — он сразу налетел на него с объятиями.       — Это украшение полностью на заказ сделано, — герцог поцеловал Ёнбока в висок. — То, как он будет выглядеть, тоже я придумывал.       — Это потрясающе, Хёнджин-а, — парнишка стиснул Хёнджина в своих объятиях, зарываясь лицом в его шею, оставляя там поцелуй. — Мне очень-очень-очень нравится.       — Я так боялся, что будет наоборот, — честно признался тот, укладывая свои руки на талии Феликса. Боялся, что тебе не понравится.       — Дурак ты, — фыркнул младший, отстраняясь и беря лицо Хвана в руки, поцеловав сначала в обе щеки, а после в губы. — Как такое может не понравится?       — Не знаю, — получилось выговорить немного неразборчиво, так как Ли сжал щёки герцога.       — Люблю тебя, — парнишка аккуратно приблизился к чужим губам, закрывая глаза и приоткрывая свои губы, обвивая чужую шею своими руками. Хёнджин резко притянул Феликса к себе и впился в его губы, целуя глубоко, чувственно и нежно, а после усаживая на стол, не разрывая поцелуя. Ли развёл ноги в коленях, чтобы старшему было легче, а после обвил ногами его торс. Оторвавшись, он глядели в глаза друг друга, в каждом взгляде читалась нежность и любовь. И именно в такие моменты больше всего хотелось быть рядом с любимым человеком, ведь никогда не знаешь, когда на твой дом сбросится бомба…       — Мне надо сходить в магазин, — Хван, вспомнив, отстранился от парнишки, поглаживая его колени, а после уходя в прихожую, чтобы надеть пиджак.       — Хёнджин! — Ёнбок соскочил со стула и побежал в сторону своего мужа. — Хёнджин, постой! — он схватился за чужую руку, потянув герцога на себя. — Может ты никуда не пойдешь?       — В чём дело? — в замешательстве спросил старший, поглаживая плечо Ли. — Не бойся, я не стану идти в центр города.       — Дело не в этом, — парнишка закусил губу, и посмотрел вниз. — Я боюсь оставаться один… У меня предчувствие очень плохое.       — М-м-м? — Хёнджин немного удивленно взглянул на парня, а после улыбнулся, начиная успокаивающе поглаживать его по спине. — Не бойся, золотце. Всё будет хорошо, я ведь быстро. Одна нога там, другая — здесь.       — Можно я просто пойду с тобой? — Феликс свёл брови в попытках сделать своё лицо более жалостливым. — Джини, пожалуйста! Я боюсь оставаться один.       — Солнышко… — герцог взял чужое лицо в свои ладони и поцеловал чужой нос. — Это может быть опасно. Вдруг, на тебя прилетят какие-то обломки? Не хочу, чтобы ты пострадал.       — А может на тебя тоже обломки полетят? — Ли нахмурился, а после вновь сделал жалостливое лицо. — Ну милый, ну пожа-а-алуйста!       — Ликси, — немного устало вздохнул старший. Ну неужели Феликсу обязательно быть таким упрямым? — Не накручивай, хорошо? Всё будет так же хорошо, как и мои прошлые походы в магазин. Скажи мне, со мной что-то случилось?       — Нет… — парнишка опустил голову, а после вздохнул и отпустил рукав чужого пиджака. — Хорошо, иди… Только возвращайся быстрее, пожалуйста!       — Вернусь, как только куплю всё нужное, — Хёнджин быстро чмокнул парнишку в лоб и, взяв свое портмоне и зонт, вышел из дома. А Феликс, все с тем же страхом и нарастающим чувством тревоги, ушёл на кухню, чтобы убрать со стола, теребив в руках подарок герцога, что висел на шее.

🌹🌹🌹

      Час спустя.       — Феликс, я дома. Сказал же, что долго не буду, — сказал Хёнджин, как только вошёл в дом, начиная снимать с себя обувь, положив бумажный пакет с продуктами на пол. Он повесил зонт и, вытащив из кармана кошелёк, кинул его на высокую тумбу.       — Феликс? — не дождавшись ответа, герцог насторожился, сощурившись. Он снял с себя верхнюю одежду и, взяв продукты, пошел на кухню и почти сразу после увиденного уронил пакет. Овощи, фрукты, крупы и травы рассыпались по полу, а глаза его округлились. В комнате царил хаос и беспорядок. Всё было разбросано, а добрая половина посуды разбита. Больше всего он ужаснулся, когда увидел на плитке кровавые пятна. Он оступился и почти споткнулся, вовремя соприкоснувшись спиной со стеной. В голове прокручивались худшие исходы.       — Ликси! Ты где?! — Хван стал обыскивать весь первый этаж, все комнаты в этом огромном особняке. Открывал каждую дверь, смотрел во все шкафы. Затем он рванул на второй этаж в надежде того, что Феликс просто разбил посуду, поранился и теперь лежит и спит на их кровати с перебинтованным пальцем. Но распахнув двери своей, а так же соседней комнаты он никого не находит. Лишь звенящая пустота. Паника стала подкрадываться со всех сторон. Хёнджин не мог найти Ли нигде. Нигде его не было, ни на улице, не за территорией вокруг дома, ни в городе, ни в лесу. Нигде. И никто его не видел.       Герцог сел на диване посереди зала и стал ждать. Он ждал день, ждал два, ждал три, ждал неделю, месяц. Да целый год, два, три ждал он, в надежде, что его возлюбленный вернётся, но этого не случилось. Всё это время он не ел. Ни разу не прикасался к еде. С того дня он перестал выходить на улицу, ведь боялся, что пропустит момента, когда Феликс придёт, когда вернётся. Он даже не стал поливать розы, просто бросил их на произвол судьбы. И всё, что он делал, это сидел и ждал его.        А спустя какое-то время, он забыл, кого ждал. С этого времени прошло около сорока лет. Но он всё ещё ждал, хотя уже вовсе не понимал, кого. А после и вовсе забыл, что кого-то ждал. Но из дома не выходил, не ел, пил лишь чай и читал свои книги. К тому времени он совсем забыл своё прошлое. Всё, что он делал — это читал, пил чайные напитки, которые изредка собирал, выходя из дома раз в несколько лет, и иногда проходился карандашом по бумаге, вырисовывая штрихи лиц, которые казались знакомыми и чужими одновременно. Он не помнил никого из своей жизни. Ни единое лицо, которое он видел за всю свою жизнь, так и не вспомнилось ему. Казалось, он даже забыл, как выглядит человеческое лицо.       Его волосы совсем отрасли, стали сальными, неухоженными. Одежда была пыльная, в целом, как и дом, за которым совсем перестали ухаживать. Перестали менять обои, когда старые отрывались, перестали сменять пол, когда некоторые половицы сломались. Особняк почти полностью оброс лозой, а краска уже стала сходить, обнажая красный кирпич. Местами оторвалась и кровля, рамы окон, как и сами стёкла, выглядели совсем безобразно. Теперь дом точно выглядел заброшенным. В какой-то момент к особняку стали подходить люди, которые думали, что сад — это розарий без хозяина, от чего стали резать розы. Хёнджин это видел, но не возражал. Во всяком случае, розы уже потеряли смысл для него.       И всё было хорошо. Герцог стал даже радоваться, что его цветы приносят людям радость. До того, как стал умирать первый куст роз.       Хвану резко стало плохо. Он совершенно не понял, в чём дело. Он чувствовал слабость, головную боль, но не понимал, от чего она возникла. Тело его было слишком холодным, а кожа приобрела бледный оттенок. Герцог, в попытках узнать, что же не так, посмотрелся в зеркало и ужаснулся. Оттуда на него смотрело нечто, похожее на труп. От испуга Хёнджин упал, сев задницей прямо на штору, от чего та оторвалась, открывая вид на сад. На дворе была ночь, но всё, что происходило на улице, было видно прекрасно. Он увидел, как какая-то девушка, вероятно, подросток лет шестнадцати, подходит к почти засохшему кусту, отрывает от него все цветы и начинает ломать растение, до тех пор, пока оно не погибло.       Тут герцог почувствовал резкую сильную боль в области сердца. Он сразу схватился за рубашку в этой области и, скорчив гримасу боли, свернулся в клубок прямо на бархатной ткани. Внезапно, где-то в темноте комнаты он заметил движение. Хван сразу выпрямился и стал вглядываться вглубь, пытаясь понять, откуда было движение. Его взгляд зацепился за пару зелёных, светящихся глаз, а после увидел и весь силуэт в мантии, с посохом в руках.       — Что… — Хёнджин нахмурился. — Что тебе надо от меня, ведьма? Почему ты никак от меня не отстанешь?! — он сверлил силуэт злобным взглядом.       — Ох, милый мой, — усмехнулась Миён. — Вместо того, чтобы тратить силы на ненависть ко мне, мог бы начать выбирать себе гроб, — после этого она звонко и по-злодейски стала смеяться.       — Я не умру, — огрызнулся тот. — Я долго живу. Могу обходиться без пищи, без воды и даже без кислорода.       — Да? Уверен, что ты настолько бессмертен? — ведьма вновь засмеялась, а после быстро и резко подошла к окну и, открыв его, выбросила Хвана вниз, прямо в сад, от чего тот закричал, а после издал болезненный стон от соприкосновения спины с землей. Рука сильно поцарапалась о шипастый куст, порвав рукав рубашки и оставив глубокие царапины на руке герцога.       Миён плавно приземлилась возле него, а после присела на корточки, заглянув в лицо.       — Раз так уверен, то смотри, — она резко повернулась к кусту и выставила посох перед собой. Куст загорелся, а Хёнджин резко закричал от боли, обнимая свои колени, сворачиваясь в клубок на сырой земле. — Твоя жизнь зависит от них, — она ухмыльнулась, опуская посох, от чего огонь прекратился. — И я бы убила тебя, сожгла бы все кусты до единого, но… — ведьма загадочно улыбнулась. — Я хочу видеть, — она приблизилась к лицу герцога и взяла его за волосы, от чего тот заскулил от боли, зажмурив глаза, — как ты мучаешься, — громким шёпотом произнесла Миён, прежде чем отпустить волосы Хвана и исчезнуть, оставляя за собой лишь красные искры.

🌹🌹🌹

      На данный момент.       — У меня много времени, — Хёнджин улыбнулся, взяв руку феи в свою. — Можешь рассказать свою долгую историю.       — Я… — Феликс задумался, яркие картинки проигрывались у него в голове. — Я лучше расскажу тебе покороче, — он вздохнул. — В прочем, родился в тот же день, что и умер, в сентябре 1918 года. Через двадцать лет встретил тебя, вновь потому что забрёл в твой сад. Отношения наши развились очень быстро, а спустя четыре месяца ты подарил мне кольцо, а потом… началась война, — Ли поджал губы, сжимая руку герцога в своей. — События происходили обычно в центре и ближе к границе с северной частью страны. А место, где находились мы, было относительно спокойным, за исключением нескольких бомб и звуков стрельбы. Слава богу, никого из нас это не коснулось.       — Надо же… — Хван покачал головой. — Я помню, как проживал войну. Но совершенно не помню, что ты был со мной. Но… От чего-то же это случилось.       — Возможно, — парнишка кивнул. — Это связано с моим внезапным исчезновением.       — А? — герцог от удивления округли глаза. — С исчезновением?       — Угу, — Ли вновь кивнул. — Был почти конец войны. Сорок четвертый год. Мой день рождения. Ты ушёл за продуктами, а я остался на кухне, чтобы убрать со стола, и… Тогда на дом случилось нападение. Ничего никто не украл, но меня вырубили. И проснулся я в не самом благоприятном месте, — он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить: — Вокруг меня были какие-то деревянные строения, а подо мной тонкая, грязная простыня. Под головой солома, а на мне была, — Феликс сглотнул, — униформа. Грязная, рваная, выцветшая.       Когда речь пошла о униформе, Хёнджин насторожился, уже предполагая, о чём парнишка станет говорить, и, ох, ему совершенно не хотелось слышать этого. Он сильнее сжал руку Феликса, а в его глазах читалась тревога.       — Пожалуйста, не говори, что ты попал в лагерь, — глаза герцога заслезились. — Пожалуйста, нет…       — Джини, — фея свёл брови и провёл тыльной стороной ладони по щеке Хвана. — Чш-ш-ш, я ведь сейчас рядом с тобой. Всё в порядке.       — Но… тогда… — тот всхлипнул, а после прижал Феликса к себе. — Нет. Нет-нет-нет, я теперь тебя точно ни за что никогда не отпущу.       — Меня это устраивает, — парнишка улыбнулся, начиная поглаживать голову Хёнджина, чтобы успокоить. — Думаю, ты не хочешь слышать историю дальше?       — Я не хочу… Но мне надо знать, — он посмотрел слезливым взглядом на фею. — Мне надо знать, что с тобой случилось.       — Со мной случилось много чего ужасного, — Ли произнёс со вздохом. — Там же я и умер. От передоза метадоном. Вообще, это не единственный препарат, который я принимал. Меня пичкали совершенно разными медикаментами, от которых мне всегда было плохо. Вводили в меня разные инъекции, но я никогда не знал, что именно это. И каждый день я жил в страхе. И не понимал, почему я туда попал. Мое тело могли насильно использовать, я работал до изнеможения. Нас почти не кормили, и я потерял всю массу своего тела. Вообще я был достаточно крепкий, и выдерживал все эти эксперименты. Но не тогда, когда они начались подряд, — он вновь сглотнул. — В какой-то момент я просто не выдержал и скончался. Смерть была очень мучительная, я бился в болезненных конвульсиях и задыхался. В конце-концов, умер. Возможно, я умер быстро. Для меня же тогда каждая секунда казалось вечность-       Феликса перебил истерический плач со стороны Хвана. Он схватился за голову и зарыдал, задыхаясь от паники. Даже представлять весь тот ужас, через который прошел парнишка, было просто мучительно для него. Так какого же младшему было на самом деле, пока он испытывал всё это на своей шкуре.       — Эй, Хёнджин… Всё же в порядке, — Ли пытался его подбодрить. — Я ведь тут, с тобой.       — Прости меня, умоляю! — рыдая, произнёс он. — Молю, прости, что не взял тебя тогда с собой в город, — Хёнджин взял лицо феи в свои руки и посмотрел в его глаза. — Если бы они забрали все драгоценности — да плевать. Ты бы… ты был бы со мной. С тобой бы никогда этого не произошло бы. Прости.       — Не извиняйся, Джини. Что было — то было. Уже не вернуть, — вздохнул. — Главное, что мы с тобой сейчас вдвоем, вместе. И пока всё хорошо. Ты жив, я жив, мы счастливы. Нет никакой войны, над нашими головами мирное небо, а мы с тобой любим друг друга. Так что прошлое теперь совсем не имеет значения. Главное то, что происходит здесь и сейчас, — он с нежностью посмотрел в глаза напротив, а после положил свои ладони на лицо Хвана, повторяя чужой жест, и притянул к себе, чтобы накрыл его губы своими.       И правда, прошлое сейчас для них не имело никакого значения, ведь то, что происходит сейчас гораздо важнее того, что было в прошлом.